Невеста для серого волка (СИ) - Марей Соня - Страница 59

А он вдруг вскинул руку, призывая ко вниманию — удивительно, но галдящая толпа снова умолкла. И читалась в Эрике какая-то сила, непонятная простым смертным. Сила и стать, прошедшая через много поколений.

Кровь королей.

— На самом деле эта девушка, — он кивнул в мою сторону. — Выполняла важную государственную миссию, — Эрик выдержал театральную паузу, за время которой с меня семь потов сошло. — Спасала наследного принца Эрика, прозванного Некоронованным, от страшного проклятья. И ей это удалось.

Толпа загудела, как улей бешеных пчёл. Торн Глоуд что-то кричал, но его голос потонул в шквале других голосов.

— Да ладно!

— Врёшь!

— Во дела-а…

Мужчины кричали ещё что-то, но я почти не слышала — в ушах будто бахали барабаны. Видела только десятки пар глаз — недоумевающих, недоверчивых, изумлённых, широко распахнутых и злобно сощуренных. Кто-то потрясал топором, кто-то крепче перехватывал ружьё, а кто-то, напротив, опускался оружие и пытался урезонить соседа.

Я поискала взглядом дядю, ещё надеясь, что он скажет хоть слово в нашу защиту. Но тот под шумок отступил подальше. За чужие спины.

— Чем докажешь, что не врёшь? — пропищал тот самый, с маслянистыми глазками.

— И где же энтот ваш принц? — прищурился Собачья Шапка. — Уж не ты ли?

Мягко высвободив мою руку, Эрик потянулся к поясу за мечом — все разинули рты. Напряглись. А я стояла, как завороженная, и не могла отвести от него глаз.

— Этому клинку больше тысячи лет, он всегда принадлежал династии Сан-Ульф и переходил от отца к сыну. И сегодня он стал моим, — солнечный свет скользнул по лезвию золотой змейкой, когда Эрик поднял его вверх. И почудилось — меч сияет изумительным неотмирным огнём.

Слёзы брызнули из глаз — так это было прекрасно. Союз благородной стали и самого достойного из мужчин.

Я смотрела затуманенным взглядом и пыталась запечатлеть в памяти этот момент, чтобы после воскрешать его и переживать снова и снова. До тех пор, пока мой разум не поблёкнет, а душа не отправится на небеса.

Мой Эрик. Мой Волчок. Мой самый дорогой друг.

— Ты глянь, гордый какой, и впрямь принц, — пробасил кто-то, разрушив очарование момента.

— А похож на принца Эрика, я видел его один разок… — подтвердил второй — охотник с ярко-рыжей бородой, и повесил ружьё за спину.

И снова нас окружил взволнованный гомон, но я уже не боялась. Я улыбалась.

Мы победили.

Эрик снова взял меня за руку, и я ухватилась с готовностью. В глубине зелёных глаз, успевших стать такими родными, я видела своё отражение.

— Глупое стадо! Чернь! Остолопы! — проревел рассвирепевший Глоуд, и я удивилась, что когда-то считала его красивым. Он был уродлив в своей злости. — Вам что скажи, и вы поверите! Даже если он и впрямь пропавший принц Эрик… — он сделал зловещую паузу, и край его рта изогнулся в торжествующей усмешке. — Об этом всё равно никто не узнает!

И вырвал у стоящего рядом охотника ружьё.

— Господин, — опасливо проблеял тот. — Может… того… не надо?

Морщась от боли, Торн вскинул ствол и направил его на Эрика.

— Если у вас кишка тонка, я сам прикончу оборотня.

Показалось — ветер замер на вдохе, а снежинки зависли в воздухе. Меня вморозило в лёд — не заговорить, не двинуться. Время стало заторможенным, как если бы кто-то остановил стрелки часов, и вокруг не осталось никого кроме нас троих.

Торн Глоуд целился Эрику в грудь, и ружьё мелко подрагивало в руках. Глаза стали совсем тёмными, бездумными, будто внутри его головы расверзалась пугающая пустота. Он сжимал челюсти так, что на щеках вздулись желваки, а губы побелели. Палец лежал на спусковом крючке — напряжённый, готовый вот-вот сорваться.

— Вы ведь хотели убить зверя, мистер Глоуд, — напомнил Эрик, делая шаг вперёд. Подставляясь.

Сумасшедший.

Хотелось крикнуть: «Стой!», но из горла не вырвалось ни звука.

Даже если он сейчас прыгнет и взмахнёт клинком, Торн всё равно успеет выстрелить — порох быстрее стали.

Но Глоуд отчего-то медлил.

Успею ли я что-то сделать? Оттолкнуть Эрика и снова закрыть собой? Или резкое движение спровоцирует немедленно нажать на курок?

— Если уверены в своей правоте — стреляйте… — ещё шаг. Ближе к Глоуду.

Эрик не боялся смотреть в лицо смерти, и в эти наполненные чудовищным напряжением мгновения он вдруг начал казаться больше и внушительней. А его противник — уменьшался, съёживался, как ночная тень с наступлением рассвета.

Возможно, таким, как он, убивать проще в спину. Или чужими руками. Но не так — глаза в глаза, при свете дня, под прицелом чужих глаз.

В Глоуде жестокость боролась со страхом и сомнением — он то отнимал палец, то снова касался курка. Охотники тихо отступили прочь — он остался совсем один, без поддержки.

А потом…

Неуловимое глазу движение, свист стали — и ружьё, перебитое клинком, улетело в сугроб.

— Что же вы так нерешительны, мистер Глоуд? Или смелости хватает только девушек обижать?

Торн зло и потрясённо глядел на свои руки, теперь пустые — и пальцы его дрожали. Словно он удивлялся — как это я не смог выстрелить? Я… испугался?

Внезапный удар и хруст заставили подпрыгнуть на месте. Глоуд, зажимая кровоточащий нос, кулем рухнул на землю. А Эрик, виновато глядя на меня, потирал кулак.

— Простите, люди добрые, не сдержался, — пожал плечами. — Свяжите этого человека, его будут судить согласно преступлениям.

И облегчённый вздох пронёсся над толпой — даже деньги Глоуда не могли заставить простых горожан его любить. Постепенно мужики пришли в себя, оживились — засверкали глаза, понеслись шутки.

— Простите, ваше высочество, что не признали сразу! — повинился Собачья Шапка, а товарищи гулко завторили. — Люди уж не чаяли вас живым увидеть, болтали — сгинул наш принц без следа.

— Да-да, Лорда Регента короновать собирались…

— Обойдётся, хрыч старый! Пусть подавится! — дерзко выкрикнул тщедушный мужичок, ещё недавно грозящий нам топором, и вскинул вверх кулак.

А меня при воспоминаниях о Рупперте прошиб озноб. Стоил ли трон… этого?

— Слава всем небесным заступникам, наш принц вернулся! — неслось отовсюду.

— Слава его высочеству!

Эрик невесомо коснулся плеча — он улыбался одними глазами. Сейчас, глядя на него, уже никто бы не посмел усомниться в его происхождении. Горожане обступили принца полукругом — на этот раз без намерения убить. Внимательно разглядывали, задавали вопросы. Кто-то нервно топтался в сторонке, не решаясь приблизиться к венценосной особе, кто-то, напротив, пытался пробиться поближе и засвидетельствовать своё почтение.

А мой дорогой друг вёл себя непринуждённо, словно не он провёл два года в невольном изгнании, и не он ещё несколько часов назад бродил по Запретному Миру. Но я-то видела, как Эрик устал.

Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, я выскользнула из круга.

Взгляд упал на Торна Глоуда, стоящего в сторонке под охраной двух дюжих мужиков. Тот утратил весь лоск и выглядел помятым, да и сломанный нос харизмы не добавлял. Сейчас я не испытывала к нему ничего — ни злости, ни отвращения, ни страха. Я могла бы посмеяться ему в лицо и сказать что-то вроде: «Ты проиграл, Торн! Теперь ты за всё ответишь». Но это выглядело бы слишком пафосно и картонно.

Мне не о чем говорить с этим человеком. Злорадство — плохое чувство.

Перехватив мой задумчивый взгляд, Глоуд криво усмехнулся. Надеюсь, что наши дороги больше не пересекутся. Торнвуд, как и его хозяин, навсегда похоронены в прошлом.

Я отвернулась и зарылась пальцами в пушистый воротник. Снова пошёл снег — закружились бабочки-снежинки. Ловить бы их губами и руками, как в детстве…

И вдруг я кое-о-ком вспомнила! Закрутила головой по сторонам — где же дядюшка? Куда делся? И тут, как по заказу, за деревьями мелькнул серый плащ. Так резво, словно за ним гналась свора голодных псов, дядя Джеймс улепётывал в сторону города — только пятки сверкали.

Как же стыдно…