Тяжело адептке в учении или русалки тоже плачут (СИ) - Езерская Валентина Алексеевна - Страница 2

Окутанная тьмой фигура плавно качнулась вперед и чуть наклонилась, словно принюхиваясь.

— Я чувствую остатки магии. Кто-то решил нарушить еще одно правило?

Дразден кинул на меня мстительно-обещающий взгляд. При тусклом мерцании светлячка его карие глаза радостно блеснули, а медленно расползшаяся улыбка на красивых губах посулила мне большие проблемы. Адово пламя, неужели сдаст?

— Адептка Лирэя Мориэнн применила незнакомую магию, лорд Д’эмиерри.

Поворот головы — и я смотрю в пугающую до икоты пустоту, скрытую под просторами одежды. Я всегда хорошо заметаю следы, Он не мог почувствовать, только если с самого начала не находился рядом…

— Разве она не знает, что за это следует самое строгое наказание — исключение из академии? — высказался лорд с легким удивлением в голосе.

Парни довольно расслабились. А я от нахлынувшей обиды не смогла и слова вымолвить. Скулы болезненно защипало. Чувствуя, что могу выдать себя, низко опустила голову. Со стороны могло показаться, что я полностью осознаю свою вину.

— Адепты Рихштейн и Саморри, ваши родители сегодня же будут осведомлены о нарушении дисциплины.

— Но… — начал было возмущаться покрасневший от волнения Дразден. Одного поворота лорда в его сторону оказалось достаточным, чтобы он замолчал.

— Еще раз увижу в такой поздний час — и можете смело проститься с учебой в академии. Хотя, — магистр на пару секунд замолчал, — не думаю, что вас это каким-то образом расстроит. А вы, адептка Мориэнн, — обратился он ко мне, от чего я невольно вздрогнула, — следуете за мной!

Ничуть не сомневаясь, что послушаюсь, лорд Д’эмиерри развернулся и начал удаляться в сторону своего кабинета. Я в полном ужасе смотрела ему вслед, представляя все существующие наказания Ада. Чтобы не вызвать еще больший гнев ректора, я поспешила за ним, мысленно взывая к милости Темной Богини. Черная тень птицы с карканьем последовала за нами. Когда массивная дверь кабинета закрылась, словно отрезая нас от внешнего мира, я остановилась, как вкопанная, не смея двинуться дальше. Тишину помещения нарушал четкий ход старинных настенных часов. Пытаясь совладать с нарастающей паникой, с силой сцепила непослушные пальцы и стала незаметно осматривать мрачную обстановку, соответствующую характеру своего хозяина. Так, на всякий случай, вдруг понадобится отбиваться, так хоть воспользуюсь тяжелой чернильницей, которую заприметила на столе рядом со стопкой бумаг. Все же о ректоре ходили страшные истории, леденящие душу и кровь. Говорили, будто герцогу ничего не стоило лишить жизни человека, привязать его дух и использовать в своих темных делах. А еще он никогда не спит в темное время суток, и люди думают от того, что стоны невинно убиенных младенцев преследуют его по ночам. Именно по его личной просьбе император запретил обучаться русалкам темной магии. По какой-то неясной причине он их люто возненавидел. И вот такая нелюбовь к прекрасным морским созданиям настораживала и заставляла меня еще ниже опускать голову. Мой испуганный взгляд вдруг метнулся на звук к незажженному камину, где ворон, встрепенувшись, нахохлился, будто собирался уснуть, но в то же время его полузакрытые глаза внимательно следили за мной. Сам же лорд Д’эмиерри молчал. Это пугало до колик в животе, и я громко сглотнула. Невыносимо. Ожидание казалось тяжелее приговора, и я осмелилась прервать тишину.

— Ваша Темность, вы хотели мне что-то сказать? — спросила я, стараясь не смотреть на лорда.

— Вы правы, не стоит оттягивать неприятный разговор, — насмешливо прозвучал голос из пустоты.

А у меня от таких слов похолодели ладони. Неужели все-таки исключат?

— Прошу, позвольте все объяснить…

— Разве я в чем-то обвинял вас? — недоуменно перебил меня лорд.

— Но, вы же недавно говорили… — голос мой зазвучал неуверенно и тонко, — что почувствовали выброс магии…

— Говорил. Не отрицаю. Но не припомню, чтобы произносил ваше имя. Я лишь спросил, знаете ли вы о правилах академии. А вот указывал на применение магии совсем не я.

— Значит, мне можно быть свободной? — я позволила себе осторожную улыбку и уже собралась откланяться, как услышала неожиданно резкий отказ:

— Не совсем, адептка Мориэнн!

Я испуганно застыла, отчаянно пытаясь вспомнить, в чем еще провинилась.

— Я почувствовал следы магии, но не ваши. Вот это меня и смутило.

— Не значит ли это то, что я не нарушала правила?

— Отнюдь. Если бы не виноватое выражение на вашем лице, так бы и подумал.

Лорд приблизился вплотную, отчего у меня резко пересохло во рту. Захотелось оказаться в любом месте Ада, только бы не здесь, но я не посмела отодвинуться. Рука в кожаной перчатке поднялась и коснулась моего подбородка. Расширенными от страха глазами, словно в замедленном ритме, я наблюдала за тем, как голова герцога склоняется надо мной. И даю волосы на отсечение, из-под капюшона ректора на меня взирала сама Тьма.

— Вы говорили, у вас нет доказательств… — еле прошептала я вмиг пересохшими губами, чувствуя обжигающий выдох лорда на своем лице, и то, как подгибаются и дрожат ослабевшие колени.

В местах скул невыносимо закололо, и я с ужасом отпрянула от лорда, боясь быть узнанной.

— Вы так сильно боитесь меня?

— Поздний час, ВашаТемность, разрешите мне вернуться в свою комнату, — опустив голову, попросила глухим голосом и была удивлена тем, как легко он меня отпустил.

— Идите.

Ноги почти не держали. Чуть присев, поклонилась, но получилось как-то неуклюже.

— Идите, адептка Мориэнн, и не стоит раздавать книксены, не на балу.

Вспыхнув, вылетела из кабинета и пока еще ноги держали, бежала по коридору так, словно гончие Ада преследовали меня. Но спешила не в комнату. Чувствуя близкое превращение, я устремилась наверх, на самую высокую башню академии. Как долго бежала, не помню, очнулась только тогда, когда ветер рванул мои волосы, освобождая их от заколки. Вот тогда, задыхаясь, упала. Ноги мои срастались на глазах, превращаясь в золотистый хвост. По чешуйкам волной пробежала разноцветная рябь, и хвост, наконец, оформился окончательно. Опустив вниз широкий плавник, слегка отдававший зеленью, я с тоской устремила взгляд на едва видневшееся море. Оно спокойно блестело вдали. Руки сами потянулись к распущенным волосам, которыми шаловливо играл теплый ветер. Заплетая косы и раскачиваясь, как на волнах, я запела об участи одной юной русалки, влюбленной в прекрасного принца. Однажды во время шторма она спасла ему жизнь. Подхватив на руки почти бездыханное тело юноши, русалка поплыла к далекому берегу. Оставив его на песке, она еще долго вглядывалась в бледные, но прекрасные черты мужского лица. Русалочка вынуждена была скрыться в морской пучине, когда заметила приближение людей. И там, на дне моря, у злой колдуньи она променяла хвост на человеческие ноги, отдав за это единственное, что у нее было — свой чудесный голос. И все для того, чтобы принц заметил и полюбил ее. История заканчивается печально. Русалочка погибла из-за своей любви. Узнала об этом Темная Богиня и сжалилась над дивными морскими созданиями. Она лишила их сердца, но подарила им возможность ходить по земле. С тех пор русалкам неведома любовь, жалость или сожаление. Их стали называть Бессердечными.

Закончив песню, почувствовала успокоение. Полная луна на небесном полотне, затмевая свет мерцающих звезд, ярко освещала город Ардам, спящий внизу.

Понятно, почему сегодня была так несдержанна. В полнолуние зов моря становился невыносимо притягательным. Подружки в такое время собирались в группы и водили хороводы по морской глади, пели песни и собирали жемчуг в длинные нити бус. Печально вздохнув, снова посмотрела вдаль, но тихий шорох заставил меня насторожиться и поднять голову к небу. Мне показалось: с башни вспорхнула птица и ринулась вниз, только тень проскользнула. Хвост тут же скрылся под подол платья. А сердце почему-то испуганно заколотилось. Как ни вглядывалась вниз, ничего больше не увидела. А сама себя мысленно успокаиваю: «Мало ли, какая птица разгуливает ночью!» «Ага, и какая же?» — тут же себе противоречу. Подозрительная слишком стала. А как тут не дергаться, когда все так и норовят то унизить, то заставить признаться в преступлении? Разве я виновата, что с самого детства мечтала обучаться магии? Ради этой мечты мне пришлось долгое время скрывать свою истинную сущность. Благодаря природному дару русалки и знаниям, переданным мне матушкой, смогла водить за нос лучших преподавателей империи. Я знала: цена есть всему. В случае раскрытия мне придется ответить по всей строгости закона. Мама до самого отъезда умоляла меня забыть о своем стремлении, но я была непреклонна.