Крестная дочь великого инквизитора (СИ) - Черненькая Яна - Страница 6

В дверь постучали.

— Кто там? - спросила девушка.

— Переодеться не желаете, сеньорита? Ваши вещи отнесли ко мне в комнату, - услышала она голос Чара. Открыв дверь, она с благодарностью взяла у “сеньора инквизитора” сумку со своими вещами. Сейчас это было как нельзя более кстати. Надев сухое и теплое шерстяное платье Кара почувствовала себя почти счастливой. Ужасно хотелось спать, но было очевидно, что сейчас Чар пойдет общаться с хозяином постоялого двора и если она сама не послушает их разговор, то потом половина информации пройдет мимо нее. Так называемый слуга, которого прислал крестный, уже показал свой нрав и продемонстрировал свое нежелание делиться полезной информацией. Причиной тому могли быть как указания крестного, так и просто обычное “это женщина, пусть сидит дома и занимается женскими делами”. Кару такое уже даже не злило. Единственными мужчинами в ее жизни, которые относились к ней серьезно, были только отец и крестный. Слуги не в счет - им приходилось считаться с волей своей молодой хозяйки.

Очень осторожно Кара выглянула из комнаты и прислушалась. Негромкие голоса доносились снизу, стало быть, мужчины уже общались. На цыпочках девушка подошла к лестнице и замерла, прислушиваясь.

— …так почему же он не у вас остановился? - донесся до нее голос Чара.

— В тот день у нас народа было много. В Маракассе ярмарку затеяли, так что все комнаты заняли.

— И кто его направил в приют святого Ансельма?

— Да я и направил. Тут другой гостиницы нет. У меня был чулан свободен, я ему предложил, но сеньор инквизитор уступил его паре с ребенком, они тоже про ночлег спрашивали. Тогда я и подумал про приют. Все же лучше, чем в поле ночевать. Вот почему он не попросился на постой к кому-нибудь из жителей - про то не знаю.

— А ты, кстати, один здесь на хозяйстве? Жены нет что ли?

— Есть. И двое сыновей. Но они к теще поехали погостить. Вот, пока сам кручусь. После ярмарки посетителей немного.

— А в каком настроении был преподобный Максимилиан?

— В хорошем. Я бы сказал, благодушном. Пропустил пару кружек браги, пообщался с местными, а потом к вечеру пошел в приют. Больше я его не видел.

— А соседи что-нибудь говорят? Версии имеются? Только не рассказывай мне, что об исчезновении инквизитора не судачит все село, - Кара удивилась тому, насколько жестким и требовательным сейчас был голос Чара. Вот уж действительно - дознаватель инквизиции. Допрос по всей форме.

— Не буду, - в голосе хозяина постоялого двора послышались тревожные нотки. - Судачат.

— И что говорят?

— Да что только не говорят.

— Выкладывай, у меня есть время.

— Ну, на разбойников валят. Говорят, будто у преподобного с собой был увесистый кошель с золотом. Будто приютские его тихо пристукнули и схоронили на заднем дворе.

— Сам что думаешь?

— Видел я его кошель, когда он за еду и выпивку расплачивался. На увесистый похож не был. Если только второй где припрятал…

— С тех пор кто-нибудь из местных вел себя странно? Тратил много денег? Уехал неожиданно?

— Нет, тихо все было. Я бы знал, если что.

— Еще что говорят?

— Ох, сеньор… Говорят… - хозяин постоялого двора понизил голос так, что Кара теперь с трудом его слышала. - Будто в ночь его исчезновения возле церкви видели гуэрку. (Гуэрку - мифическое существо, предвещает скорую смерть. Появляется в образе собаки, птицы или недавно умершего человека. Прим. авт.).

— Собаку, поди, видели. У страха глаза велики. Но даже если гуэрку, то тело где? Одно дело - смерть напророчить, другое - труп спрятать. Еще слухи?

— Да все, вроде…

Судя по интонации, трактирщик хотел еще что-то сказать, но не решался.

— Говори, что хотел, - Чар тоже это заметил.

— Сеньор, я… кажется, я сам видел гуэрку.

— Почему следователю не сказал? Он же беседовал с тобой.

— Это было после того, как он уехал.

— Рассказывай.

Некоторое время было тихо, но потом хозяин гостиницы неохотно заговорил.

— Его многие с тех пор видели. Есть у нас один кузнец. Храбрый он человек. Сидел у меня как-то. И компания была. А там один начал про гуэрку рассказывать. Мол, видел у церкви. Кузнец как вы сказал: “Собака это была”. А тот ни в какую. Упирается. Слово за слово, они порешили к церкви ночью идти. Меня как свидетеля пригласили.

— И ты пошел? - в голосе Чара звучало явственное недоверие.

— Пошел. С такой-то компанией чего ж не пойти. Карлито, воля ваша, кузнец наш, он как бы не больше вас будет. За ним как за стеной…

— Что дальше? - “подбодрил” его Чар, когда пауза затянулась.

— Ну мы и пришли. Полночь пробило - тихо все. Мы туда-сюда. Тихо. Карлито и говорит: “Точно собака. Убежала уже. Идем, Санчо проставляется”... Санчо - это тот, с кем он поспорил. Мы уже уходить, как слышим - рычание. Карлито палку перехватил и пошел. А там, у могильной ограды, он… гуэрку. Лохматый, огромный, глаза как огонь горят и глухо так рычит. И клыки белые. Острые. Даже Карлито того… струхнул. Санчо и вовсе с криком бросился наутек. А меня будто к земле приморозило. Эта тварь к нам идет, бежать надо, а я ни с места. Но Карлито - не промах. Карлито как даст этой гадине палкой по морде и мы уж тогда побежали.

— И давно это было?

— Да дня четыре тому. Я жену-то с детишками отправил подальше. А сам вот… хозяйство веду. Можете не верить, но вот вам истинный крест - видел я потустороннюю тварь. Если людям верить, то скоро нам всем троим к праотцам отправляться. Кто гуэрку увидел, тот долго не проживет.

— Но на четыре дня тебя хватило, - хмыкнул Чар.

— Так бог рассудил, однако ж, как стемнеет, у нас никто на улицу не выходит. Страшно.

— А пропадал ли кто после преподобного Максимилиана? Или погибал?

— Нет пока. Бог милостив.

— Хорошо. Можешь быть свободен. Доброй ночи.

— Спасибо, сеньор Себастьян.

Заслышав тихие шаги на лестнице, Кара юркнула в свою комнату. Только закрыла щеколду, как тотчас услышала тихий стук. Помедлив, подошла к двери и спросила:

— Кто?

— Я, - голос узнать было немудрено.

Стоило только открыть дверь, как в комнату тотчас вошел Чар и сразу же закрыл за собой дверь.

— Лучше и быть не может. Комната трактирщика внизу, из постояльцев только мы вдвоем, а потому мне сегодня не придется лазить по окнам, - с весьма довольным видом сообщил он Каре. - Вы уже решили, о чем и как будете говорить с местными завтра после церкви?

— Я об этом еще не думала. Потом подумаю, ближе к делу. Смотря с кем смогу разговориться.

— Надеюсь, вам не придет в голову спрашивать о гуэрку сразу в лоб?

— О гуэрку? - растерялась Кара.

— Да полноте, неужели вы думаете, что я не услышал ваши шаги? - Чар укоризненно посмотрел на нее. - Но вы умница. Я опасался, что в зал спуститесь. Это могло помешать нашему разговору с трактирщиком. Вы правильно действовали, сеньорита.

Кара покраснела. Ей все равно было неловко за то, что она подслушивала чужие разговоры. Словно услышав ее мысли, Чар сказал:

— Монсеньор доверил вам дело инквизиции. Вам. Не мне и не кому-то другому. Если бы вы остались в своей комнате, я ни слова не сказал бы об этом разговоре. Потому что я здесь не только как телохранитель. В мою задачу входит также научить вас принимать правильные решения. И сейчас было принято правильное решение. Если у вас есть спутник или подчиненный, которого вы недостаточно хорошо знаете, нужно стараться, хотя бы на первых порах, полностью контролировать его действия. Желательно незаметно. Он может что-то не понять, забыть, неправильно услышать, в конце концов, он может специально сделать что-то не так. И вы должны об этом узнать как можно быстрее. Я специально ничего не рассказал вам об отчете следователя. Хотел посмотреть, что вы будете делать, - он улыбнулся одними глазами, а потом опять спросил. - Так что ответите на мой вопрос? Как вы будете узнавать у местных, что они знают о гуэрку?

— Честно говоря, я и не собиралась задавать им этот вопрос, как вы говорите, “в лоб”... Ты говоришь… Вы… - растерялась Кара, сообразив, что только что перешла на “вы” со слугой, тем самым будто признав равенство между ними. - Чар, а почему трактирщик обратился к тебе “сеньор Себастьян”?