Дочь княжеская. Книга 1 (СИ) - Чернышева Наталья Сергеевна - Страница 79

И была права, хотя, конечно же, о своей правоте не задумывалась. В любом мире женщинам дано больше сил, чем мужчинам. Женщина служит любви и жизни, в этом её суть, источник её силы. И если по какой-либо причине она переступает в себе запрет на убийство, то становится на страшный путь разрушения и смерти. Ломая себя, кромсая душу, растаптывая в себе всё, что ещё могло бы сохранить в ней человека. Не приведи судьба встретить на своём пути такую!

Не говоря уже о том, чтобы полюбить

Солнце низко висело над застывшим морем, касаясь краешком диска далёких островов. Набережная изгибалась подковой, выбрасывая надо льдом прямые иглы причалов. И как же здорово было не просто чувствовать на щеках острые иголочки мороза, а видеть цветные тонкие снежинки, танцующие в солнечном луче. Не просто ставить сапожок на дорожку и слышать хруст и скрип под подошвой, а видеть собственный свой след, остающийся на снегу. Ощутить сквозь перчатку стылый холод гранитного парапета и увидеть серый в крапинку старый камень, отшлифованный до зеркальной гладкости…

Хрийз с удовольствием всматривалась в детали окружающего мира, любовалась оттенками, в каждом встречном предмете подмечала ту или иную особенность; ничего подобного за ней раньше не водилось. Зрение — великий дар! Девушка осознала это в полной мере. Куда-то на десятый план отошли все беды и горести, тоска, неумение прижиться в новом мире, собственная неприкаянность и страх перед будущим. Хрийз — видела. Всё остальное не имело значения.

Сегодня наконец-то выписали из больницы. С предписанием приступить к работе послезавтра. Окровенно говоря, Хрийз очень боялась, что работу потеряет. Столько болеть! Но обошлось, слава богу. А то куда тогда идти, обратно в Службу Уборки проститься?..

Дома, — если только можно было назвать домом ту маленькую служебную квартирку, которую девушке предоставили на время работы, — ждал сюрприз.

Возле дверей стояли большие короба, окованные серой сталью. Всего их было восемь. Массивные, тяжёлые. Хрийз попыталась открыть один, ничего не вышло. Стальные уголки вспыхнули на миг слабым сиянием и угасли. Магия! Короба были надёжно запечатаны от постороннего любопытства. Но что они здесь потеряли, если их нельзя открыть? Отправитель ошибся адресом?

Хрийз внимательно осмотрела каждый короб. Не сразу, но заметила прикрепленное к одному из них сопроводительное письмо. Письмо аккуратно свернули трубочкой, перевязали сиреневой ленточкой и скрепили узел печатью. Посылка с уведомлением о прочтении. Хрийз решительно протянула руку.

— Стойте! — окрик от двери заставил вздрогнуть и отшатнуться от письма, как от огня.

На пороге стоял, — как, когда, откуда успел возникнуть? — незнакомый моревич с длинными, до плеч, белесыми волосами. Не молодой, но и стариком не назовешь, неопределенного возраста. Не по погоде легко одет: серый костюм, серые же ботинки, и все…

— Стойте, госпожа Хрийзтема, — повторил он. — Не трогайте.

Хрийз взглянула на него в магическом спектре. Лучше бы не смотрела! Тусклая серая аура неумершего давила мощью, почти беспредельной. Справившись с эмоциями, Хрийз обнаружила, что впечаталась лопатками в стену. Ужас не спешил отпускать, сковывая позвоночник смертным холодом.

— Не бойтесь, — примиряюще сказал моревич. — Я не причиню вам зла… По крайнеймере, сейчас.

— Вы! — воскликнула девушка, внезапно вспомнив изрядно подзабытый эпизод с волками. — Это же вы были тогда там, в море, на льду! Вы бы меня съели, если бы не Ненаш!

— Съел бы, — кивнул незваный гость. — И мой младший съел бы тоже, если бы не оказался вам должен.

Хрийз встряхнула головой, осознавая сказанное. У кого Ненаш Нагурн ходил в младших ясно и четко рассказала Фиалка в своих дневниках. Так. Еще одна легендарная личность.

— Что вам нужно? — спросила Хрийз, машинально отирая об одежду вспотевшие ладони.

— Вам, — он доброжелательно улыбнулся, но от этой улыбки почему-то захотелось бежать с воплями, далеко, желательно, за горизонт, — вам нужно, госпожа Хрийзтема. Понимание.

— В обмен на что? — Хрийз никак не могла понять, почему все еще разговаривает с ним вместо того, чтобы действительно бежать с воплями.

— Мне нужны услуги Вязальщицы, — объяснил он.

— Я еще ничего толком не умею…

— Да, но у вас книга аль-мастера Ясеня. Вон там. Под подушкой, если я не ошибаюсь.

Книга вправду лежала под подушкой. Дверь в маленькую спальню оставалась открытой, и несчастную подушку хорошо было видно. Равно как и уголок книги, торчавший наружу…

— Ну, нет, — ответил гость на мысли девушки, — я с ума еще не сошел, трогать вашу подушку. Приглядитесь внимательнее.

Хрийз присмотрелась, как советовали. И увидела яростное белое сияние, повторявшее очертания подушки. Да. Кто сунется туда за книгой без спросу, тот быстро пожаеет, что родился на свет.

— Не знала, что я это умею, — ошарашенно выговорила Хрийз.

— Вы многое не умеете и не знаете, вот в чем беда.

— Допустим, — согласилась Хрийз. — А с письмом что не так?

Письмо не выглядело опасным. В магическом спектре оно сияо холодноватым сиреневым светом. С подушкой не сравнить.

— Это смерть, — серьезно пояснил упырь и уточнил — Ваша смерть, госпожа Хрийзтема. Вы же понимаете, мы чувствуем такие вещи очень хорошо.

В окно ударило порывом ветра, потекли по стеклу, тоненько позванивая, ледяные снежинки. Снаружи снова поднималось ненастье…

— Выбор у вас, госпожа Хрийзтема, невелик. Либо вы открываете письмо сами, со всеми последствиями. Либо его открываю я.

— А вы в любом случае внакладе не останетесь, — сказала Хрийз. — Ведь так?

Он улыбнулся, развел руками. Мол, а куда мне деваться? Рад бы, да не могу.

Умирать не хотелось совершенно. Вот совсем. Но и залезать в долги, — опять! — не хотелось тоже. А по-другому, как ни крути, не получится. "Включи мозги", — раздался в памяти сердитый голос сЧая.

— Вы говорили, услуги Вязальщицы… А какие именно и в каком объеме?

— Мне нужен костюм, — объяснил незваный гость. — Куртка, рубашка, брюки, носки и перчатки. В ваших руках получится броня.

— Вы во мне так уверены, — удивилась Хрийз. — Если не справлюсь? Я же никогда такого не делала!

— Я видел ваше рукоделие у моего младшего. Впечатляет, знаете ли. Я встречал Вязальщиков раньше, знаю, на что они способны, даже самые юные и необученные, так что, — да. Я в вас верю, госпожа Хрийзтема.

— Спасибо на добром слове, — пробормотала Хрийз, сдаваясь. — Открывайте письмо.

Свиток вспыхнул сиреневым в оранжевых руках моревича, дохнуло привычной уже, возникавшей при любых проявлениях магии жутью.

— Что там? — с любопытством спросила Хрийз.

— Должен сказать, — произнес он, — что вы, живые, не тех упырями называете. Мы, неумершие, если хотите знать, вообще пушистые зайчики по сравнению с незаконнорожденными личностями из администрации магического контроля. Вот где настоящие упыри! Душу высосут, не поморщившись. Ну, примерно это я и предполагал, почему и явился… Читайте сами. Смелее, опасности уже нет.

Хрийз осторожно взяла тонкий лист, стала читать. Медленно, разбирая по буквам каждое слово, с трудом вникая в смысл написанного. Надо заняться грамотой, надо. Иначе так и останешься необразованной дурой, вкалывающей на сортировке жемчуга!

Письмо сухим канцелярским языком сообщало, что госпожа Хрийзтема (имя прочиталось сложным образом) в такой-то день такого-то года превысила предел магической самообороны (вот так даже!), вследствие чего была уничтожены особи вида береговой волк обыкновенный общим числом… тут Хрийз протёрла вновь обретённые глаза и перечитала снова, — общим числом тридцать восемь голов… Тридцать восемь!

Тридцать восемь злобных, голодных, возможно, даже бешеных зверюг. Ага, и это ж местное 'тридцать восемь', в восемнадцатиричиной системе счисления… То есть, три умножь на восемнадцать и прибавь восемь, сколько это в итоге… Костей не осталось бы! Ни единой косточки, ничего. Хрийз зябко поёжилась: кожа взялась мурашками запоздалого страха.