Дочь княжеская. Книга 1 (СИ) - Чернышева Наталья Сергеевна - Страница 78

Больница Жемчужного Взморья, как и все здания поселения, состояла из наземной и подводной частей. Подводные апартаменты выходили в большие круглые бассейны, окружённые зеленью. В бассейнах можно было плавать всем без ограничений, что все с большим удовольствием и делали. Но Хрийз жутко стеснялась толстых багровых шрамов от волчьих укусов на ногах и руке. Сихар обещала, что к лету эти шрамы превратятся в тоненькие, незаметные глазу, чёрточки. Хрийз целительнице верила, но до лета надо было ещё дожить. Пока шрамы превращаться в чёрточки даже не думали. Длинное платье с широкими рукавами прекрасно их прятало. Но в платье в бассейн не полезешь. Не гидрокостюм же надевать!

Вдобавок смущали вездесущие золотые рыбы. Очень крупные и умные. Хрийз несколько раз ловила на себе их взгляды. Каждый раз брала оторопь: в круглых рыбьих глазах отчётливо читался интерес, присущий лишь разумному существу. Хрийз не раз адумываась над тем, кто же на самом деле они такие. Третья раса, вместе с моревичами и береговыми людьми разделяющая просторы этого мира? Животные-компаньоны вроде земных собак и кошек?

Собаки здесь были, служебные и охотничьи, этих Хрийз видела у Млады на работе. Комнатных мосек, как и котов, не видела, но может, не попадались просто. Сторожевых барракуд видела, Црнай-младший показывал, с настоятельным советом держаться от них подальше! Но золотые рыбы разного размера присутствовали повсеместно, практически в каждом доме. И лезть к ним в бассейн не хотелось совершенно.

Остальной народ этого нежелания не разделял. Плескались вовсю, играли с кистепёрками, ничуть их не пугаясь… Хрийз понимала, что поступает глупо, но ничего с собой поделать не могла. Вот и сейчас она гуляла лишь по верхнему ярусу, среди кадок с карликовыми деревьями и цветами. Спускаться вниз, к бассейну, не собиралась. Зачем? И здесь хорошо…

Внизу Хрийз вдруг заметила Пальша Црная и Здебору. Наверное, они тоже плавали в бассейне, а потом им надоело, и они решили посидеть на одной из лавочек возле деревьев. Вот ведь пара! Что между ними может быть общего? Разве что дети, которым должно было придти в этот мир по весне… Люди говорили, что Здебора вроде как ждет тройню. Троих девочек. При этом прибавляли неизменное неодобрение, мол, можно было бы жить и скромнее!

Зачатие происходило благодаря соединенной энергии раслинов супругов при условии должного запаса магических сил у обоих; рождение девочки сопровождалось значительными затратами магии, десятикратно превышающими энегию, потребную для рождения мальчика. Богатство семьи измерялось в том числе рожденными у этой семьи детьми; тройня из девочек смотрелась на этом фоне своеобразным вызовом. Мол, магии у нас дополна, лопатой гребем, не то, что некоторые. Хрийз очень не любила слушать такие пересуды. Была возможность, зачали тройню, ну и все, пусть рожают и нянчат, их проблемы.

Слух, отточенный за время слепоты, донёс разговор.

— Не ссорься с моей старшей, счаюр, — сказал старый Црнай.

— Я не ссорюсь с ней, ша доми…

— Я вижу.

Молчание, заполненное голосами отдыхающих в бассейне людей…

— Сихар подарила мне замечательных сыновей, ты — собираешься порадовать дочками. И вот, вы обе — как безмозглые юницы, не умеющие договориться…

— Я… — Здебора умолкла, отчаявшись объяснить.

Ей очень не хотелось объяснять, поняла Хрийз, сочувствуя молодой женщине. А объяснять всё-таки придётся…

— Я обязана закончить работу, — досказала всё-таки Здебора. — Сихар возражает. Но это она так решила. Она думает, можно все бросить, не завершая. Еще думает, незавершенное дело меня сильнее привяжет. Глупость она думает, ша доми, так ей и скажи!

— М-магия, — с отвращением сказал Црнай. — Спору нет, штука полезная, когда надо бить врага. Но в обычной жизни лучше бы её вовсе не было!

— В обычной жизни без магии я бы вовсе не родилась, — мягко напомнила Здебора.

Повисло молчание. Отсюда, с высоты, хорошо было видно эту странную пару. Здебора положила голову мужу на плечо, а он гладил ее по волосам.

Оранжевые пальцы перебирали серебристо-филолетовые, почти белые пряди с нежностью, которой обычно не ждешь от таких людей, как старый Црнай. Хрийз стояла чуть дыша, с рудом унимая мерзотное щекотание в носу. Чихни, и ведь не поверят, что она здесь случайно!

— Ты точно отложить не можешь или Будимировича боишься? — вдруг спросил Црнай, и, когда Здебора замялась с ответом, спросил свирепо — Может, напомнить ему, кто для него Сиреневый Берег отстоял?

— Что ты! — испугалась она. — Не надо! Не в страхе дело.

— А в чем же еще?

— В незавершенном творении, — тихо объяснила она. — Я должна довершить резку. Оформить кусочек дерева в цельную вещь, довести до совершенства, согласно заказу. Нельзя затягивать… Нельзя.

— Сихар говорит…

— Не слушай ее. Вязальщица поняла бы, а старшая наша — целитель, ей трудно понять эту связь, трудно даже просто увидеть ее.

— Может быть, никакой связи нет, и ты просто морочишь мне голову! — сердито буркнул Црнай. — Веревки из меня вьешь. Пользуешься тем, что отказать не могу.

— Помешать не можешь, ша доми, — грустно ответила Здебора. — Прости.

— Если бы я мог, — с тоской выговорил он. — Если бы знал… если бы…

— Не надо, — тихо сказала она. — Я сама согласилась… и не жалею. то уж теперь лунные волны ловить; судьба. Лучше расскажи о Браниславне младшей, ша доми. Ты ведь знал её…

— Знал, — неохотно отозвался Црнай, знание явно было неприятно ему.

— Вот и расскажи. Какая она была? Смелая? Сильная? Красивая?

— Бешеная она была, — с чувством выговорил старый моревич. — Безжалостная, в первую голову к себе. Себя не щадила и на других не оглядывалась. Оно, конечно, боец из неё получился отменный. Четыре Хрустальных Молота, четыре высших награды Империи, всё такое. Вот только не женское это дело, война. Совсем не женское! Я как-то отозвал девчонку в сторону и спросил, что она дальше о себе думает. Ты, может, одна из всего рода осталась. На тебе долг. Как рожать с этакой лютостью в душе?

— А она? — спросила Здебора.

Пальш только досадливо крякнул:

— Рта раскрыть не успела. Вылез этот дуралей тБови и заявил, что они как-нибудь сами разберутся. Очень сильно он её любил, себя забывал… дурачок. Жалко было смотреть, да что сделаешь.

— Почему жалко?

— Потому, са од моар, что княжне было всё равно. Не то, чтобы именно его не любила. Она вообще никого не любила. Не умела. Но любовь парня учитывала. Как и мою жалость. Она учитывала всё! В Долине Звенящих Ручьев… — он помолчал, потом сказал. — Нет, не расскажу, ни к чему оно, теперь-то. Но именно Звенящих Ручьях я окончательно понял, кто такая княжна Браниславна и что она такое. Злое, несчастное, исковерканное войной существо. Говорят, не то отравили её, не то дали знать о себе старые травмы… А я так тебе скажу: это её собственные страх, боль и ярость против неё же обернулись. Душу ей выжгли, и душа отошла. Пора бы уже Будимировичу перестать умом скорбеть, предать тело честному погребению да обряд поминовения справить, как положено. И жениться уже наконец на какой— нибудь девице знатной, род поднимать. У него ведь даже бастарда нет, нехорошо. Как и у этого тБови, будь неладен. Что эти двое себе думают, Острова и Сиреневый Берег под соседей подложить? У тех сыновей младших непристроенных дополна… еще и передерутся. На радость Потерянным Землям. И за что воевали, спрашивается?..

Хрийз подняла голову, стала смотреть на купол, на который сквозь пелену лёгкой метели падали косые, зеленовато-жёлтые лучи неяркого зимнего солнце. Отчего-то до слёз было жалко княжну. То ли из-за детства её, сожранного давней войной, то ли из-за Пальша Црная, не умевшего найти для своего бойца доброго слова. Наверное, будь княжна мальчишкой, говорили бы иначе… Но мальчишка не пролежал бы в коме двадцать лет. Не выдержал бы! Хрийз не знала, откуда взялась такая уверенность. Она просто знала.