На Закате (СИ) - Шульженок Павел - Страница 37

— А что с буйными духами?

— Так же как и с ведьмами. Как посмотреть… Вы можете быть дотошными и сойти с ума, а можете просто сделать как все мы, просто не обращать внимания на всю чертовщину, которая вокруг случается. Здесь на каждую стадию есть какое-то скверное место, проклятое дерево, зловещий камень. Ну и понятное дело, людям что-то видится, что-то является… Но кому какое дело, если никто не умирает? Таких случаев я давно не припомню.

— Вы отважный и сильный человек, Пьер. — проговорил Аполлос. — Мне кажется вы ничего здесь не боитесь, хотя и живете при дороге совсем один.

— Посмотрите на меня, друг мой. — горько усмехнулся Вортен. — Всё самое худшее со мной уже случилось. Последней каплей было то, когда я действительно остался один. Три года назад мою матрону скосила какая-то хворь, и мне кажется, что и я не должен был задерживаться на этом свете. Но как видите, в этих жилах еще достаточно силы, и никто не спешит отнять мою жизнь. Даже чёртовы волки. Детей у меня нет, волноваться не за что…

— Вы случаем не воевали в Мистерионе?

— Нет, не довелось. Хотя и жаль. Я как раз к тому времени вышел в отставку, что бы заменить здесь покойного отца. Да и все равно наш легион не участвовал в том походе.

— А где вы служили?

— Здесь в Армьене и служил.

— Значит в пятом легионе? Изумрудные Вепри. — определил Кастор и не ошибся.

— Да именно так. По правде сказать, за пятнадцать лет службы ничего интересного со мной не происходило, кроме пары облав на лесные банды. Бесконечные и бессмысленные дежурства, патрули, разъезды, иногда пьянки… Всё самое интересное происходило со мной уже здесь, когда я пришел сюда как хозяин. Здесь я вышибал дебоширов, защищал постояльцев, однажды отбивал атаку разбойников, тогда меня здорово порезали. Но если вас интересует моё лицо, то это был другой случай. Пять лет назад, в середине ноября, сюда вышел шатун. Огромная тварь, обезумевшая от голода. Я как раз вышел за ворота, когда он напал на меня… Очень ловко и неожиданно. Ударил меня лапой прямо по голове, почти убил. Однако, я оказался немного ловчее. Сейчас его шкура лежит у меня в комнате, на полу. Если хотите, я покажу вам потом.

Опорожнив котелок с глинтвейном, инквизиторы отправились почивать. А едва заря расцветила алым отсветом верхушки деревьев, Пьер уже принялся запрягать повозку.

После шести часов сна на простых соломенных перинах Аполлос почувствовал себя неожиданно бодрым и отдохнувшим. Выспался так, как не удавалось до этого даже в покоях Бьюригема, хотя и спал там столько, сколько хотел. Возможно, причиной этому был невероятный лесной воздух, каждый вдох которого наполнял тебя силой и свежестью. Выйдя во двор детектив с восхищением заметил, как утренний ветер треплет светлеющие кроны, как перекрикиваются и мельтешат пробудившиеся птахи, а золотые лучи скользят вниз по ветвям и стволам.

— Доброе утро, господа! — поприветствовал Пьер инквизиторов, отходя от приготовленной повозки. — Можете отбывать прямо сейчас… Но я не тороплю. Если желаете, можно еще и позавтракать.

— Пожалуй немного горячего чаю в самом деле не помешает, — согласился Кастор. — И я предлагаю рассчитаться.

— Буду благодарен двум фартингам.

— Возьмите солид, мне не хочется разменивать монету. — улыбнулся Кастор, и передал хозяину один серебряный кругляш.

— Пусть Господь благословит вас, друзья мои. — изуродованное лицо Вортена радостно просияло. — Вода уже закипела, так что прошу на чай.

Дорога от постоялого двора проходила уже среди ясного полуденного леса, обильно залитого светом. В глубине чащобы, куда убегали друг за другом бесконечные стволы деревьев, сияние казалось зеленоватым, от обилия листвы, ближе к дороге оно делалось солнечно золотым. Аполлос сбился со счёта, сколько раз ему приходилось замечать мельтешение зверья в окружающем лесу. Сновали вверх-вниз по стволам огнистые белки, зайцы пару раз прядали прочь от дороги и скачками исчезали в глуши, а однажды целое семейство оленей появилось невдалеке, тревожно замерев и следя за проезжающим экипажем.

— Просто удивительно… Такое впечатление, что людей здесь никогда и не было… Девственные леса. — проговорил детектив.

— Уже давно не девственные. — покачал головой Кастор. — Просто дикая жизнь в этих краях так сильна, что людям еще долго не удастся с этим справиться. А если бы тебе посчастливилось побывать в Мистерионе, тогда ты уже перестал бы удивляться чему либо.

— А что же в Мистерионе?

— Как ты видишь, местные звери стремятся убежать при виде людей… В Мистерионе иначе. Там люди таятся и прячутся.

— Вы меня постоянно интригуете, брат Кастор.

— Возможно это моя ностальгия. Очень многое связано с этими краями, вот и вспоминаю. Может быть это уже признак старения?

— Полагаю, признаками старости являются болезни и слабости. Господь вас милует.

— Возможно, бережет еще для чего-нибудь интересного. Только эта мысль и вселяет надежду, что еще не всё кончено.

Через какое-то время экипаж нагнал и оставил позади несколько человек, одетых в жилеты из звериных шкур. Это были угрюмые и крепкие на вид мужчины, шедшие вереницей по обочине с какими-то мешками, луками и копьями. Двое несли на плечах края длинной жерди, на которой болталась обезглавленная кабанья туша, привязанная за ноги. Впереди трусили, вывалив бледно-сиреневые языки пара высоких поджарых псов неровного серого окраса, с длинными болтающимися ушами. Очевидно, это возвращалась из леса партия охотников. Кроме их мрачных взглядов, Аполлос заметил ещё странные стрижки: волосы были выбриты на висках и снизу до затылка, оставленные лишь на самом верху черепа и собранные в тонкие косицы.

— Это эркская мода. — пояснил Кастор. — Так бреются эркские охотники и воины. Впрочем, не во всех племенах, а именно в тех, с которыми имеют дело вестерцы. Мы многое сделали, что бы искоренить языческие верования в этих краях, но культуру… Эта зараза неистребима.

Как и предсказывал Пьер, в своё время справа от дороги, хорошо различимый среди деревьев, появился менгир. Высокий, ярда в четыре серый камень, овальной, вытянутой кверху формы, стоял слегка наклонившись к дороге, и на его покрытой желто-зеленым мхом поверхности можно было различить замысловатые волнистые узоры. Это было наследие древних языческих веков, но с течением времени исчезли люди, которые помнили с чем связан этот камень, растворилось в лесах какое-то поселение, к которому он относился, и теперь языческая святыня деградировала до памятного знака, дорожного указателя.

Поворот тоже не заставил себя долго ждать, и повозка свернув налево, покатилась немного в гору по узкой дороге, зажатой со всех сторон лесом, перемежающимся небольшими опушками. Путь часто и сильно петлял, но больше не ответвлялся, и при этом ощутимо забирал вверх.

— Это уже предгорье Срединных гор, — заметил Кастор. — Если выедем на открытую местность, то уже сможем увидеть и сами горы.

Совершенно внезапно лес вокруг расступился, и по сторонам от дороги появились небольшие луга, а впереди даже- несколько каменных домишек с темными черепичными крышами. Людей сначала видно не было, но при дороге встретилось трое детей, лет до десяти, играющих с мёртвой куропаткой. Одеты они были бедненько: в некрашеные вязаные кофты и безразмерные матерчатые юбки. Комиссар дал знак остановиться рядом с ними и поймав на себе три пары настороженных, но горящих любопытством глазёнок, со всем теплом, на какое был способен, произнес:

— Друзья мои, не подскажете ли доброму волшебнику, как мне попасть в Вокьюр? Я еду туда, что бы принести людям счастье.

Дети крича наперебой принялись объяснять, что село Вокьюр находится дальше по этой дороге, за деревенькой, которая называлась Шепье, или Шефье.

— Благодарю вас, мои милые. — улыбнулся Кастор. — А не подскажете ли мне, есть ли поблизости какие-нибудь волшебные места, где можно поговорить с духами, или принести туда дары?

В следующую минуту, Кастор узнал про находящиеся в округе Белое Дерево, Озеро Девы и Олений Стол. Попутно дети рассказали, что их родители посещают эти места время от времени. Инквизитор, выслушав галдящую детвору, наградил каждого мелкой монетой, кому цент, кому таннер, и приказал двигаться дальше.