На Закате (СИ) - Шульженок Павел - Страница 28

— Господа, — подал голос стоявший здесь же Калеб. — В любом случае вашему брату нужно будет сбить жар, или по крайней мере поддержать организм. Нужно будет много пить… Не желаете ли приобрести специально для этого бочонок слабого вина, или может быть ягодного морса? Могу отпустить его вам в мехах, как будет удобнее…

— Бог с вами. — вздохнул Кастор, который был несколько озадачен неожиданной задержкой, и ухудшением ситуации. — Возьмем и бочонок, и пару мехов. Но это всё… Можем рассчитаться.

— Замечательно, через пару минут будет готово. — заулыбался хозяин. — Извольте два солида к оплате.

Через десять минут перевязка была закончена, и инквизиция стала грузиться в дормез, который был уже приготовлен на дворе. Четвёрку коней к тому времени действительно поменяли, и хотя новые рысаки, западной грубоватой породы были дешевле и проще сменившихся империалов, они выглядели вполне свежими, исполненными энергии, и, кажется не терпели пуститься в путь. В предрассветных сумерках дормез покинул "Олений След" и по широкой грунтовой дороге удалился под густую сень вековых ильмов.

Аполлос очень быстро погрузился в ужасное состояние, полузабытие, когда не будучи в силах уснуть и мучаясь от жара и качки, он все же видел тягостные болезненные видения, бред.

Вот он уже не едет в дормезе, а сам мчит по дороге, ветви над его головой пролетают все быстрее и быстрее. А позади погоня: бегут, дышат огненным дыханием в спину, огромные чёрные твари, косматые, с горящими как уголья глазами. Ликантропы? Нельзя останавливаться, нужно бежать вперед, навстречу закату. Впереди, на скале, развалины старого замка. А внутри, за выбитой дверью, тенистый зал, укутанный белым вязким туманом. В нём так трудно дышать, и нужно пробираться сквозь эту душную завесу, осторожно ступая по сырым черным плитам. Вот из тумана проглядывает золотая ванна, доверху наполненная темно-багровой мамлянистой жижей. Это кровь, в этом нет сомнений… Аполлос смотрит на своё отражение в зловещей непрозрачной глади, и неведомый ужас прокрадывается в его сердце… Кровь вздымается вверх, и стекает вниз по поднимающейся из ванны фигуре. Маленькое и тонкое, с большой головой тело встаёт перед Аполлосом, и он узнаёт Мардж. В глазах мёртвой ведьмы клубится злая тьма… Она протягивает руки к горлу инквизитора.

— Мне… Мне… Мне…

Аполлос чувствует что не может отступить, тяжесть наваливается на него, не давая сдвинуться с места. А кровавые злые ручонки уже дотянулись до его горла. Ярость, страшная ярость рождается из ужаса, и Аполлос сам хватает Мардж за ее шею. Ведьма вспыхивает пламенем, и визжит, словно иглами пронзая уши, сдавливая виски. Пламя сжигает её, опаляет Аполлоса, сжирает кожу на его лице…

— Тихо, тихо брат. Господь с тобою… Попей.

Голос Кастора. Аполлос осмотрелся, и увидев Барроумора рядом с собою, несколько успокоился. Прохладная кисловатая влага полилась в его раскаленное горло, сбивая пламя жара, но не гася его. А за окошком дормеза, кажется, бежит, заглядывая внутрь, косматая тварь с оленьими рогами и злым человеческим лицом. Может быть так и выглядела смерть в Ларенском лесу.

В Геленгаре были уже поздним вечером, миновав дорожные петли Ларенского леса, и прокатившись порядком между крутых лесистых холмов и гранитных утёсов. Только на закате местность порядком разгладилась, открыв хороший обзор на обширную равнину, на которой можно было увидеть лоскуты засеянных полей, далёкие селения и вьющиеся, убегающие в даль нити дорог.

Геленгар когда-то был одной из самых мощных крепостей Альдена, защищающей её западные рубежи от возможной угрозы из Мистериона. И несмотря на то, что за всю историю здесь не видели никаких врагов, стратегическое значение Геленгара не было утрачено, и он развивался именно как город-крепость. Его мощные, раздавшиеся в ширину круглые башни с топорщащимися в навершии стропилами производили впечатление одновременно мрачное, и успокаивающее. Тот, кто проходил под защиту этих стен, всегда чувствовал себя в безопасности.

Дормез прокатился через небольшой пригород, сквозь кривые хибары бедняков и черни, теснящиеся на пол стадии вокруг стен. Сотни любопытных и трусливых взглядов цеплялись за чёрную мрачную повозку, приехавшую невесть по чью душу, и возможно обещающую известное развлечение в виде сожжения ведьмы.

Стража на воротах, одетая в темно-зелёные мидландские котты, сделала вид, что не заметила въехавшего экипажа. Никому и в голову бы не пришло досматривать и проверять инквизицию. Тесные трехэтажные улицы уже готовились ко сну: тусклые огоньки в окнах гасли буквально на глазах, луди исчезали за дверями, глухо лязгали замки, женщины торопливо выплескивали в стоки вечерние помои.

Рорик, заменивший к тому времени кучера, быстро узнал у какой-то достойной дамы проезд к лучшей в городе больнице, и уже вскоре дормез был у храма во имя великомученицы Татианы, при котором существовал госпитальный корпус.

В течении получаса Аполлос, находившийся в полубессознательном состоянии, уже лежал на койке в общей палате, окруженный заботой служащего персонала. Основные функции по уходу за больными здесь исполняли сестры-послушницы, носящие белое с красной оторочкой облачение. Все они были старше среднего возраста, и судя по каменным лицам вполне достигли бесстрастия, однако для деликатных моментов в штате имелась и пара дебиловатого вида парней, одетых в простые белые рубахи без рукавов. Скорее всего это были питомцы какого-нибудь детского приюта, выросшие при храме и нашедшие своё служение в составе местной общины. Они аккуратно и заботливо раздели Аполлоса и омыли его тело теплой мыльной водой. Старшая сестра быстро осмотрела раны пациента, и вскоре ему сделали новую перевязку, с использованием уже какой-то травяной смеси, которую наложили на швы. Внутрь Аполлос принял какое-то едкое горячее питье, от которого слезились глаза, а уже через минуту полился столь обильный пот, что и чистая сорочка и простыни вскоре совершенно промокли.

По просьбе Барроумора, койку с Аполлосом огородили легкой ширмой, так что в длинном общем зале, где находился с десяток больных, у раненного секунданта образовалось отдельное пространство. Комиссар не стал спрашивать о состоянии брата, потому что сам неплохо в этом разбирался, и понимал, что состояние скверное. Однако старшая сестра сама подошла к нему и заговорила с ним, словно увещевая:

— Мы сделаем всё, что сможем, Ваше Преподобие, все что в наших силах. Зараза могла попасть в кровь до того, как раны были обработаны, и сейчас его тело с помощью жара пытается от этой заразы избавиться… Нам необходимо просто поддержать вашего коллегу в этой борьбе…

— На всё воля Божия, сестра. — спокойно и несколько холодно ответил Кастор. — Если Богу угодно, он выдержит.

— Аминь. — ответила служительница, и обойдя инквизитора, удалилась из палаты.

— Брат Маркус… — подозвал Барроумор стоящего рядом Рорика. — Нам нужно подумать об охране. Как видишь, мы серьезно застряли здесь, нам нужно рассчитывать на нападение.

— Да, придется поторчать здесь с вами, а в Мэйс я еще успею. — усмехнулся Рорик. — Я вот чего думаю…

Кризис Аполлоса продолжался чуть менее двух суток. К вечеру второго дня жар совершенно прошел, и инквизитор даже немного поужинал, хотя до этого весь его рацион составляла кружка куриного бульона. Всё это время сентинелы посменно дежурили, снаружи и внутри палаты, что бы оградить секунданта от возможного покушения.

Барроумор, увидев, что брату стало порядком лучше, сразу же завел речь об отбытии из Геленгара дальше, на юг к Вестеру. Несмотря на то, что Вивианна, старшая сестра госпиталя, настоятельно рекомендовала оставить больного в покое хотя бы еще на пару дней, комиссар рассудил, что для его жизни пребывание на одном месте будет еще более рискованным, чем испытание дорожными тяготами.

Утром пятницы инквизиция благополучно снарядилась в путь. Несмотря на то, что услуги госпиталя были предоставлены совершенно бесплатно, Кастор оставил два солида в качестве пожертвования, за что мать Вивиана была ему чрезвычайно благодарна.