Алхимики Фадрагоса (СИ) - Мечтательная Ксенольетта - Страница 58

— Тебя не послушал. Надо было промолчать и дождаться, когда Эт уйдет.

— Ты про трактир?

Я сглотнула, ощутила его дыхание на своих губах и уже потянулась навстречу, но услышала:

— Надо возвращаться и сообщить родителям горькие известия. Помнишь, как им больно?

Зажмурилась и прикусила язык, стараясь удержать все рвущиеся из меня гадости внутри. Он отпустил меня и ушел. Я слышала всплески воды, дождалась, когда они затихнут и с трудом выбралась следом за Вольным. За ужасным Вольным!

На берегу Эт вовсю рассказывала ребятам, где они наткнулись на нору и почему сделали предположение, что никакого линаря нет. Лес кишел мелким зверьем, а линарь жрет много и все, что попадет под руку. В Красной Осоке пропало три девушки за короткий период, но и этого мало чудовищу, поэтому он бы вычищал округу. Кейел с Эт осмотрели нору и вытащили все ее содержимое. Самым основным доказательством стала обувь: три пары чуть надгрызенных женских сандалий. А еще обрывки платьев и волосы трех цветов.

Пока мы с Кейелом переодевались в сухое, Ив выстроила цепочку событий:

— Знахарь сначала убивал Сарину. Зачем, не ясно. Возможно, дочь ее, Евена, что-то узнала, он и ее убил. Вот только списать на болезнь уже не мог, поэтому отнес тело в лес. Нашел паригров и решил им скормить труп. Когда кости нашли частично, то испугались, что линарь это. Следы зубов ведь похожи.

— А вторую за что убил? — спросила Елрех, скрестив руки на груди.

— Не знаю, — честно ответила Ив.

— А может, ему причины не нужны. Северянин, — хмыкнул Роми. Он прислонился к дереву и прокручивал в руках дротик.

Неподалеку Кейел запел на неизвестном языке. Четверка, стоявшая на поляне, дружно скривилась. Видимо, песня была связана с севером. Мы вышли из зарослей одновременно, подошли ближе к ребятам и переглянулись.

— А может, у нас тут ведьмы есть, которые убийствами молодых себе жизнь продлевают, — повторил мои слова Вольный и рассмеялся.

Елрех весело смотрела на меня, пока остальные, нахмурившись, ждали пояснений от Кейела.

— Глупость? — поинтересовалась я у фангры.

— Только ты могла такое сказать, — ответила она. — Иногда тебе лучше молчать.

По лесу пришлось идти в мокрых сапогах. А когда вышли на дорогу, Кейел разулся, снял наши сумки с Тоджа и взвалил их на себя.

— Запрыгивай. Ты не тяжелая, а он уже поправился, просто вредничает.

Могла ли я отказаться? Я осмотрелась в надежде, что смогу нагрузить Вольного чем-нибудь еще, но, к сожалению, ничего не нашла. Ехать на Тодже самостоятельно оказалось увлекательно. Сначала я дергала поводья, восхищаясь как быстро реагирует ящер, но вскоре красноглазому надоело, и он чуть не скинул меня, крутанувшись за своим хвостом. Затем я перебирала его перышки на холке и, кажется, мы оба остались довольны. Я и не заметила, что Эт оттащила Кейела подальше. Услышала лишь ее эмоциональное: «Что это значит?», но приближаться к ним не стала. Возможно, охотница приревновала того, кого даже не любила. Ив с Елрех задержались, рассматривая найденный в лесу камень, обладающий редкими поисковыми свойствами. Ромиар не спешил отходить от меня, как это было совсем недавно. Даже удивил, тяжело вздохнув, привычно прокручивая дротик, спросил:

— Что у вас с ним?

— С кем? — глянула я сверху-вниз на рогатого сноба.

— Не настолько же ты глупая, — покачал он головой.

— Глупо обвинять меня в глупости и ждать серьезного к себе отношения, — вскинула я подбородок.

Ромиар изогнул бровь, окинул меня заинтересованным взглядом, особенно уделил внимание босой ноге в стремени. Я пошевелила пальчиками, немного растерявшись. Не выдержала и первая уступила:

— Почему тебя смущают наши с Кейлом отношения, а его с Эт совсем не цепляют? Посмотри на них, — кивнула за спину.

Ромиар на секунду обернулся, а затем запросто ответил, размахивая хвостом:

— Ее привлекает выгода. Наверное, узнала о том, что он ищет сокровищницу Энраилл чуть раньше, чем он сам признался.

— А он не мог ей просто понравиться? — изумилась я его словам. — Он красивый.

— Он Вольный. Никакая внешность нам не поможет выглядеть лучше в глазах окружающих. К тому же, для тебя он красив, для Ив симпатичен, а Елрех видит в нем только человека.

— Он спас ее от смерти.

— Это уже повод, но недостаточный. И говорили мы о тебе, а не об Эт.

Если бы я знала ответ на его вопрос, все равно не поделилась бы. Сама понять не могла, что между мной и Кейелом происходит. Я млела от его нежности и ласки и ничего с собой поделать не могла. А с ним что? Думать, что он влюбился в меня, я себе запрещала. Это было бы слишком хорошо и слишком плохо. Я б с ума сошла, если бы он пообещал мне, что никогда меня не обидит и всегда будет ласковым со мной. Но потом возвращаться домой… Не вернуться я тоже не могу. Лучше Женька, пусть и с менее будоражащими чувствами. Вспомнить бы еще, какими они были.

— Несмотря на то, что он Вольный, он пытается быть хорошим и правильным, — уверенно сказала я.

— И в чем это проявляется? — удивился Роми.

— У тебя есть родные? — спросила я, а потом решила уточнить: — Ты хоть с кем-нибудь виделся из них?

Ромиар нахмурился, его хвост взметнулся резче.

— С сестрой.

— И как? Подружились?

Моя уверенность немного растерялась. Может, Кейел не исключение, и снова меня за нос водил. Наверное, все Вольные пытаются наладить жизнь, когда к ним возвращаются эмоции.

— Не успели.

— Почему? — теперь нахмурилась и я.

Шан’ниэрд закусил светло-серую губу, чуть помолчал, а потом огорошил:

— Она была убита.

Я моментально отвернулась, сжала поводья и выдавила тихое:

— Извини.

— Ничего, все в порядке.

— А родители? — осторожно поинтересовалась, но уже не для того, чтобы указать на черствость Вольных и выделить на их фоне Кейела.

— Они давно мертвы, — легко ответил он, но при этом внимательно наблюдал за мной.

— Я, наверное…

Нельзя было спрашивать! Почему все так сложно?

— Тебе любопытно, как это было, Асфирель? — усмехнулся он. Я покачала головой, но он все равно продолжил говорить: — Светловолосые шан’ниэрды излишне берегут своих детей, как могут спасают род от вымирания. Когда духи избрали меня, мои родители заперли меня в подвале. Когда я вновь обрел контроль над собственным телом, мне необходимо было выбраться, чтобы учиться. К тому же духи больше не поддерживали мое здоровье в порядке. Отец спустился ко мне с едой. И я убил его, точно зная, что иначе он меня не выпустил бы. Мать пыталась закрыть дверь, но я сумел выскочить. Тогда она стала хвататься за мои руки и просила очнуться, подумать над тем, что я натворил. Будто эмоции и мысли одно и тоже, — с укоризной заметил Ромиар, пока я старалась переварить услышанное признание. — Она мешала мне — это единственное, что я понимал. Стыд, совесть — все присуще эмоциям, которых тогда не было. Я устранил очередную помеху на глазах у сестры.

— Как она была убита? Твоя сестра, — сухим голосом поинтересовалась я.

— Она долго искала меня, еще дольше следила за мной. Я терпел. Злился, но терпел. Чувства ведь уже вернулись. Не скажу, что я винил себя, но ее жалел. Наши родители оказались не слишком умными, а поплатилась девочка, оставшись сиротой. Когда она пришла поговорить со мной, то ждала объяснений. Но как можно объяснить очевидное? — спросил он, но ответа не дождался: — Вернулась она не одна, а с наемниками. Видят духи, я не хотел ее убивать, но выбора она мне не оставила, — снова взглянул на меня серьезно и произнес: — Я ответил на твои вопросы, а теперь надеюсь, что ты все же ответишь на мой. Что у вас с ним?

Глава 21. Сила желаний. Эпизод второй

Точка сбора была во дворе у старосты. Собака, виляя хвостом, ужом ползала у наших ног и все ждала, когда кто-нибудь опустит руку, чтобы тут же ее облизать и подсунуть нос под пальцы. Родители Фалины тряслись, с надеждой глядя на нас, будто от нашего ответа зависело возвращение их мертвой дочери к жизни. Мать Юки стояла чуть обособленно, сцепив руки в замок и, судя по выражению худого лица, ничуть не сомневалась в том, что услышит от нас. Староста ухватил пустое ведро, перевернув его, поставил на землю и уселся, но палку из рук не выпустил. Просто повис на ней тяжело, словно мы пришли казнить его. Может, так оно для него и было. Знахарь лечил его, а мы вернулись без линаря и довольно скоро, зато с остатками вещей жертв. Самым последним пришел Сений. Широкоплечий мужчина, с грузным подбородком, курчавыми темными волосами и каким-то затуманенным, обозленным взглядом. Он двигался как медведь, шумно дышал и явно пугал меня. Если ему сообщить, что в смерти его семьи виноват знахарь, то не убьет ли он его сразу же? За Вокодом мы тоже отправили, но с расчетом на то, что он придет немного позже.