Кочевники времени
(Роман в трех частях) - Муркок Майкл - Страница 82

Не то чтобы Вашингтон был совершенно беззащитен. Его орудия (в особенности те, что были на Капитолии) упорно отвечали на огонь, и я думаю, что обыкновенный танковый дивизион черной орды вряд ли имел бы шанс овладеть этим городом. Каким-то образом я оторвался от своего отряда, когда рядом взорвалась бомба и мы разбежались в разные стороны. Дым улегся, и оказалось, что «кроты» ушли и с ними ушла маленькая «армия» бывших рабов. Я чувствовал себя одиноким и беззащитным. Сначала я искал своих товарищей. Но мне дважды приходилось менять направление, поскольку меня обнаружил отряд «белых капюшонов».

Целый час я только и делал, что скрывался, стрелял из засады, если враг появлялся на моем пути, а затем бежал дальше. Инстинкт подсказывал мне, что я должен найти уцелевшее здание и забраться на крышу, откуда смогу наблюдать за белыми, не подвергаясь опасности быть обнаруженным. Но я знал, что идея не слишком хороша: дома вокруг так и рушились под непрекращающимся обстрелом орудий Земного Левиафана.

Я осторожно пробрался в центр. Там я обнаружил, что большинство солдат противника теперь забрались на стены. Неожиданно поблизости от Капитолия установилась относительная тишина, если не считать грома пушек, доносящегося из помещений административных зданий. Я спрятался за кустом, пытаясь привести в порядок свои мысли и поразмыслить над своими дальнейшими действиями. Внезапно я услышал за спиной стук лошадиных копыт. Кони неслись галопом. Я стал следить из-за своего куста и увидел множество всадников, мчавшихся от стен, точно сам дьявол дышал им в спину. Всадники сорвали свои капюшоны, открыв мрачные лица. В ужасе погоняли они своих лошадей. За ними с дикими воплями в своем легком открытом автомобиле доблестно следовал «президент» Пенфилд. Мимо меня промчались, как в калейдоскопе, конные и пешие. Многие побросали оружие. Все они были совершенно явно охвачены паникой. Я по-прежнему лежал в укрытии, однако не было нужды опасаться этих беглецов: слишком они были перепуганы, чтобы остановиться и схватить меня.

Земля рядом со мной задрожала. Неужели Господь решил наконец покарать всех нас за наши чудовищные деяния? Не наслал ли он землетрясение, чтобы уничтожить Вашингтон?

Грохот накатывал волнами, нарастал. Я уставился в темноту. Постепенно я начал понимать, что происходит.

Лучи пронзили ночь ослепительным белым светом. Источник этого сияния находился высоко над нашими головами. Прожектора воздушных кораблей? Нет. Весь воздушный флот Гуда, как позднее выяснилось, был брошен против австрало-японских сухопутных сил, находившихся как раз на пути в Вашингтон. Это горели глаза самого Левиафана.

И он приближался, перемалывая все, что попадалось ему на пути. Он прокладывал свой путь сквозь здания, сквозь защитные валы, сквозь монументы. Воздух был полон чудовищного скрежета, рева двенадцати его огромных моторов, кряхтения, которое он издавал, когда его колеса слегка поворачивались.

Чудовищная стальная пирамида смерти — вот что привело в такую панику Пенфилда и его людей.

Сперва монстр обрушил на город выстрелы, а затем пришел в движение и сравнял с землей стены, почитаемые местными жителями за очень прочные. Непобедимый, неумолимый, катил он к Капитолию. Теперь самое время было брать ноги в руки. У меня оставалось еще несколько секунд, чтобы спастись. Чудовище развернулось, закряхтело и остановилось, уставившись на Капитолий с — как мне показалось — вызывающей ухмылкой.

Почти истерически взвизгнули пушки Капитолия. Я наблюдал за всем этим, сам под угрозой гибели, и мне начинало казаться, будто я вижу смертельную схватку двух примитивных монстров, сражающихся в далеком прошлом Земли.

Выстрелы из Капитолия следовали один за другим, но без всякого результата снаряды отскакивали от боков Левиафана. Он попросту не замечал их.

Затем две верхние башни Левиафана пришли в движение. Жерла орудий были направлены теперь на большой белый купол, отражающий зарево пылающих вокруг пожаров.

Дважды прогремели орудия Левиафана, один выстрел сразу вслед за другим. Первый снес напрочь крышу. Второй превратил стены в груду развалин, и Капитолий замолчал. Гигантское металлическое чудовище вновь покатило вперед. Прожектора шарили повсюду, как будто он высматривал еще какого-нибудь наглеца, осмелившегося бросить ему вызов.

Наконец Левиафан покатился по пылающим руинам. Оттуда донеслись крики людей, которых перемалывали огромные колеса, давило металлическое чудовищное брюхо. Он проехался по развалинам и остановился, точно решил немного потоптаться на костях своей жертвы. Один за другим погасли его огни. Начинал заниматься день.

Теперь Левиафан воистину превратился в торжествующего Зверя.

ГЛАВА ПЯТАЯ

К ВОПРОСУ О ЛОЯЛЬНОСТИ

По забавной иронии судьбы случилось так, что именно мисс Перссон возглавляла отряд «кротов», освободивших нас из лагеря. Когда я, позабыв обо всем, неподвижно смотрел на Левиафана, до моего слуха донесся голос, окликавший меня по имени. И вот я вижу ее: она высунулась из люка и машет мне рукой.

— Доброе утро, мистер Бастэйбл! Я уж думала, что мы потеряли вас.

Я резко обернулся. Я чувствовал себя очень усталым.

— Все кончено?

— Вполне возможно, что так. Согласно последней радиограмме, австрало-японский флот снова показал спину. Они получили по своим каналам связи сообщение о том, что Вашингтон находится в наших руках. Предполагаю, теперь они готовы вести с нами переговоры о мире. Через неделю выступаем на юг. За месяц необходимо освободить все Соединенные Штаты.

Впервые подобное заявление не вызвало у меня сарказма. После того, как мне довелось стать свидетелем чудовищной жестокости белых, я полагал, что сейчас планы Гуда действительно означали освобождение черных.

— Благодарю вас за то, что спасли мою жизнь, — сказал я.

Она улыбнулась и отвесила мне легкий поклон.

— Вот и пришло время отдать вам мои долги. — Она бросила взгляд в ясное холодное небо. — Как вы думаете, мистер Бастэйбл, будет сегодня снегопад?

Пожав плечами, я потащился к металлическому «кроту».

— Прокатите меня немного, мисс Перссон.

— С удовольствием, мистер Бастэйбл.

Ну вот, Муркок, примерно так выглядит финал моей истории. В течение всего первого года, который генерал провел в Соединенных Штатах, я оставался на службе у Гуда. Было еще несколько довольно кровопролитных сражений, особенно на юге, как мы и ожидали. Хотя как раз там встречались такие районы, где белые и черные продолжали сосуществовать в полном согласии. Далеко не все методы Гуда вызывали у меня оптимизм. С другой стороны, в обращении с побежденными он никогда не проявлял несправедливости и ни разу больше не доходил до той ожесточенной ярости, какую проявил в Вашингтоне. Да, Гуд вовсе не был «добреньким». На его руках налипло предостаточно крови. Но в своем роде он был справедлив. Поначалу я невольно вспоминал о Вильгельме Завоевателе и о той бесцеремонной откровенности, с какой он захватил Англию в XI веке.

Кроме всего прочего, мне пришлось принимать участие в публичной казни через повешение «президента» Пенфилда. Его обнаружили в тех самых сточных каналах, где некогда мы прятались от него. С ним казнили его приверженцев, включая «Бомбардира» Джо Кеннеди. Это зрелище приятным никак не назовешь, особенно потому, что Пенфилд и многие другие отнюдь не проявляли мужества перед лицом смерти.

Едва только утвердив свою власть, Гуд применил свои оборонные машины для мирных целей. Были созданы такие большие плуги, чтобы цеплять их к броненосцам, что позволяло за несколько минут приготовить для посева целое поле. Воздушные корабли применялись повсеместно для доставки продовольствия в те районы, где в них была нужда. И один только Левиафан не находил себе применения. Он оставался там, где находился наутро после битвы за Вашингтон — немым символом победы Гуда. Позднее чудовище, если это потребуется, вновь будет применено в бою, но Гуд счел политически правильным на некоторое время оставить его на прежнем месте. И в этом генерал, несомненно, тоже был прав.