Любовь по завещанию (СИ) - Шайлина Ирина - Страница 42

— Готовлюсь к запуску рекламной компании, — сказал я. — Вчера соседка приходила.

Просто не знал, что ещё сказать.

— Зачем?

— Причитала, что я не родил им ребёнка, — я посмотрел на маму и вдруг спросил. — А ты бы не хотела внуков?

Мама достала несколько контейнеров и стала упаковывать еду для меня. Я хотел было отказаться, потом вспомнил, что дома меня ждёт только половина засохшей пиццы и не стал.

— А какое это имеет значение? Ты взрослый уже мужчина, ты давно принимаешь решения сам, и ребёнка если заведёшь, то явно не для меня… Скажем так, я буду рада внукам, но и только. Я люблю тебя просто так, за то, что ты есть.

Я смутился. К таким нежностям с матерью я не привык, все же, чаще её просто не было в моей жизни. Наверное поздно уже, я слишком стар для всего этого дерьма. Я заставил себя улыбнуться, и только.

— Ты скучаешь по ней?

Я отказывался скучать, я не скучал по ней из принципа, а сейчас… Кивнул.

— Она хорошая.

Я снова кивнул. А вечером ел пироги и голубцы. Должно было быть вкусно, но вкуса я не чувствовал. Я правда скучал по Барби и это было отвратительно. Я с трудом удерживался от того, чтобы поехать к ней, останавливала лишь боязнь наговорить грубостей и все испортить. Встретимся в суде. Она хочет развода — она его получит. Но только это вовсе не означает, что потом я оставлю её в покое. В конце концов она ещё должна мне бонусный секс. Черт, нужно было прописать его в договоре.

— Чахнешь? — спросила Юлька в один из следующих дней.

— Цвету и пахну, — хмуро рыкнул я.

Но сделал пометку — побриться и чаще улыбаться. И нужно в зеркало порепетировать, чтобы улыбка не походила на оскал. На работе я о грядущем разводе никому не говорил, служащим не обязательно вникать в проблемы моей личной жизни, но самым непостижимым образом все всё знали, из чего я сделал вывод, что кто-то из них общается с Барби. С ней все кроме меня общались.

На заседание суда меня провожал сосед. Правда он не обещал поддержки только мне, он нейтрален, словно сама Швейцария. Он просто свидетель наших мытарств. В знаменательный день я проснулся пораньше, побрился, надел лучший костюм, порепетировал равнодушную улыбку. По-моему получалось отлично, и не скажешь вот так, что я готов орать и топать ногами.

— Готовы? — спросил сосед.

— Господи, не делайте драмы, это просто развод.

Его жена трагически всхлипнула. Иногда мне казалось, что в её вымышленной вымышленной вселенной мы с Аней последняя репродуктивная надежда человечества. Оборачивается я не стал, но был почти уверен, что Ангелина машет нам вслед белым платочком.

— Всего лишь развод, — мрачно сказал я.

Ехали мы в моем авто и всю дорогу Сергей Васильевич рассказывал, как легко мне будет развестись. По обоюдному желанию, никаких имущественных споров. А мне хотелось драмы, чтобы все было сложно, чтобы Барби расплакалась и поняла, какого прекрасного меня она теряет. Потом вспомнил, как горько она рыдает и подумал, что без слез можно бы и обойтись.

— Алло! — щёлкнул перед моим лицом пальцами сосед. — Мы приехали а я не могу выйти из машины, двери заблокированы!

Я понял, что уже несколько минут, как приехал на парковку перед зданием суда, сижу, смотрю в никуда провалившись в грёзы. В них Барби все осознавала и одаривала меня горячим сексом прямо в ближайшем общественном туалете — терпеть до нормального помещения не было сил даже в мечтах. Я выпустил пленённого соседа, вышел сам и закурил.

Из-за поворота вырулила красная машинка Барби. Я напустил на себя задумчивости и выпятил грудь колесом. Я — само равнодушие. А у самого сердце зашлось, все же, сколько бы себе не врал, я безумно по ней соскучился. И выглядит отлично, впрочем — как всегда. Обошлась без короткой юбки, видимо, решила произвести на судью положительное впечатление. Тоненькая вся, ноги в капронках наверное мёрзнут, несмотря на то, что весна давно вступила в права. Холодно.

— Привет, — спокойно сказала она.

— Привет.

И прошла вперёд. На ней меховой жакет с кожаными рукавами, не знаю, как это называется. Юбка не короткая, но до колен все же не добралась. И шикарную попу Барби никакой ужасной юбкой не испортить. Я шёл сзади и залипал на её задницу, так как по ней я тоже соскучился. Но старательно строил равнодушие, а наглый сосед обнял, явно слишком к себе прижав, все ещё мою жену. 

— Вы согласны на развод? — спросила судья у Барби.

Она кивнула, затем озвучила согласие вслух.

— А вы? — спросили меня.

Я на развод тоже согласен, у меня в отношении его и Барби свои, уже сформировавшиеся планы. Но я все равно разочарован. Я смотрел американские фильмы, да. Там все… величественно. Драма, юристы, свидетели… А тут большой кабинет, казённые неудобные стулья и царящая скука.

— Тогда зачем вы занимаете моё время? Вы могли расторгнуть брак в Загсе лишь уплатив госпошлину. Я могу привлечь вас за неуважение к суду…

Тут настал мой звёздный час. Я встал, наконец удостоившись удивлённого взгляда Барби и даже Сергея Васильевича. И да, судьи тоже

— У нас неразрешимый имущественный спор, — сказал громко я. — Я требую совместной опеки над котом, который был заведён нами в браке и согласно подписанным нами договорам должен делиться поровну. Но Бар… Анна увезла его и скрывает от меня его местонахождение.

— Что? — впала в супер судья.

— Что? — вскочила мигом растерявшая хладнокровие Барби. — Он даже не знает, какого пола это животное! Он называл его Хреном и Писюном! И собственно, какого хрена?

Забавно было видеть, как ругается матом Барби, в честь суда одетая в строгую юбку и даже пучок на голове накрутила ведь. Судья выпала из ступора и сделала ей замечание. Я искренне наслаждался.

— Я протестую! — воскликнула Барби.

— Договор, — мило улыбнувшись напомнил я.

— Маразм, — откликнулась судья.

И сделала Барби ещё одно замечание, последнее, так как она снова грязно выругалась. Вот такой развод мне нравится куда больше! И Сергею Васильевичу, судя по горящим глазам, тоже.

— Либо мы мирно разводимся сегодня и делим опеку над котом пополам, — подытожил я. — Либо судебное заседание отложится до сборов доказательной базы. Вот у меня например есть пять свидетелей того, что это именно я покупал коту большую часть его корма и игрушек.

Она смерила меня гневным взглядом и села на стул. Успокоилась, выдыхая. Я знал, что она согласится. Хочет развод — получит. Но кто сказал, что финал это ужасно? Любой конец означает то, что дальше, за ним, простирается новый путь.

Глава 25. Аня

Теперь у меня было две бумажки бумажки о разводе. Одна уже немного потрепана жизнью, вторая свежая и хрусткая, типографской краской пахнет.

— Эх, не надо было мне в тот раз тебе звонить, — печально выдала Танька. — Так может и жили бы.

— Ты дура? — почти ласково спросила я. — Ты то тут причём?

Я оторвалась от обнюхивания бумаги. Вот ведь беда, разводиться я люблю не очень, а запах типографской краски нравится. Словно специально старались и печатали бумажку прям к разводу, чтобы я не печалилась так. Я отпила вина, подобрала свидетельства, лежащие передо мной и отнесла к остальным документам. И как так вышло, что мне тридцати нет, а я уже два раза развелась? Причём если по прогнозу Верки выскочу замуж до нового года, то может ещё разок к юбилею разведусь. Я вздохнула и отпила ещё вина, пить вино гораздо приятнее, чем грустить и плакать.

В следующую субботу ко мне приехал Захар. Свой адрес я ему не сообщала, но разведка не дремлет. Выглядел отлично, обзавёлся новыми дорогущими свитерами из кашемира взамен тех, что Мальвина обкакала и испортила, поменял туалетную воду. Я ревниво втянула носом запах — с чего бы это? По моему опыту мужчина меняет аромат, только если склянку с духами ему дарит женщина. Кто? Эта сушёная вобла Юля?

— Зачем тебе это? — удивилась я. Этот вопрос мучил меня все это время. — Ты же не любишь Мальвину.