Как приручить Обскура (СИ) - Фальк Макс - Страница 71

— Послушайте, Грейвз, — сказал Смит-Камминг. — Не возобновить ли нам наше сотрудничество?

Персиваль поднял брови.

— Даже не знаю, чем могу быть вам полезен в моём положении.

— Меня интересует, что затевает Гриндевальд у меня под носом. Вы общались с ним. Вы знаете его лучше, чем кто-либо из нас.

— Я был в плену, — негромко сказал Грейвз. — Не думаю, что мой опыт имеет значение.

— Имеет, если вы рассмотрите его с другой стороны, — настойчиво повторил Смит-Камминг. — Идите ко мне в советники — место секретаря я не предлагаю вам из уважения к нашему плодотворному соперничеству. Расскажите мне всё, что знаете, — Грейвз непроизвольно вздрогнул, — про его методы, про его слабости, про его способ мышления. Не может быть, чтобы такой, как вы, не сделал пару-другую интересных выводов об этом сумасшедшем.

Они отошли в сторону, Грейвз закурил.

— Вы меня вербуете, — вполголоса сказал он, задумчиво поглядывая на Эйвери, который остался разговаривать с Малфоем и бросал через плечо Юлия долгие взгляды. — А вы не боитесь, что Гриндевальд мог успеть завербовать меня первым?..

Смит-Камминг рассмеялся, дружески хлопнул его по руке.

— Мой дорогой Грейвз, не обижайтесь, но сейчас вы — никто. Если бы вы работали с этим поганцем, вы бы уже занимали какой-нибудь интересный пост здесь или в Германии. Я же вижу, вы деятельный человек и изнываете от скуки. Гудини очень тепло отзывался о вас, считайте это рекомендацией.

— Гарри? — Грейвз вскинул глаза к лицу Мэнсфилда. — Ах, да. Он же работал с вами.

— Я курировал его лично.

— Как и я…

— Он был отличным связующим звеном между нашими службами.

— Вы расследовали его смерть? — пытливо спросил Грейвз.

— Кто бы нас пустил — он был американским гражданином, — буркнул Мэнсфилд. — Но я послал человека покопаться в обстоятельствах, расспросить персонал… Все говорят, что вас видели в госпитале незадолго до того, как Гудини нашли мёртвым. Вас — то есть…

— Гриндевальда, — закончил Грейвз.

— Подумайте над моим предложением, — сказал Мэнсфилд, пыхнув сигарой.

— Да. Я подумаю, — уверенно сказал Грейвз. — Благодарю вас.

Все разговоры сегодня так или иначе превращались в обсуждение событий в Америке. Грейвз покружил по курительной комнате, обмениваясь приветствиями и короткими фразами с другими волшебниками. Поскольку он был непосредственным участником недавних событий, его мнение было интересно каждому. Его останавливали, расспрашивали, переманивали от одной группы к другой, на него смотрели, к нему прислушивались. Он выпил три или четыре бокала шампанского, немного охрип от долгих разговоров и сигарет, чуть-чуть расслабился. Пустая болтовня этих встреч порой изрядно раздражала его, но сейчас все обсуждали нападение на Серафину и планы Гриндевальда — и он чувствовал, что жизнь, как поток, снова подхватывает его и несёт на стремнину из тихой болотистой заводи. К полуночи он уже шутил и смеялся над нелепыми анекдотами.

В какой-то момент поймал очередной жадный взгляд Эйвери.

И подумал — а почему нет?..

Он был свободен. Он никому ничего не обещал. Он не был связан никакими обязательствами. Если Криденс не желал больше отвечать на его ухаживания — в конце концов, не надо долго искать того, кому они точно будут приятны.

Он ответил Эйвери долгим пристальным взглядом. Тот вспыхнул, понятливо и радостно улыбнулся. Грейвз снял новый бокал с подлетевшего к нему подноса, извинился перед кем-то из Блэков, что временно покидает приятную компанию, и вышел из курительной комнаты. Услышал, как Талиесин выскользнул почти сразу за ним.

Грейвз шёл по тихим пустым галереям комнат, шаги гулко отражались от стен. Талиесин следовал за ним, не догоняя и не отставая, Персиваль слышал его сдержанно-взволнованное дыхание. Эйвери был полностью в его вкусе. Хорошо сложенный, высокий, с гладко зачёсанными на пробор светлыми волосами. Умные зелёные глаза, чувственные яркие губы, сильная шея, широкий разворот плеч. Он одевался дорого, в светлые песочные тона и лёгкие ткани.

В пустой музыкальной комнате, где молчал рояль, Грейвз толкнул его за портьеру у окна. Талиесин с готовностью опустился на колени, вскинул глаза, мгновенно включаясь в игру:

— Позволите?..

— Не тяните, — приказал Грейвз.

Эйвери взялся расстёгивать ему ширинку, добавил с азартной улыбкой:

— Мне нравятся мужчины пожёстче.

Грейвз ударил его по щеке твёрдой ладонью:

— Я не разрешал тебе разговаривать.

У Эйвери вспыхнули глаза, он покраснел, прошептал снизу вверх:

— Да, сэр.

Очевидно, он без труда догадался, что Персиваль в этих играх тоже не новичок, так что подсказки ему не нужны.

— Руки за спину, — приказал Грейвз, высвободив из белья член. — Открой рот.

Тот послушался. Глаза у него потемнели, ноздри нетерпеливо вздрогнули. Он жадно смотрел вверх, стоя на коленях и подняв лицо. Грейвз положил ему руку на голову, придержал член рукой и толкнул Эйвери к себе за затылок. Тот наделся на член ртом, сходу взяв до основания, с коротким стоном сомкнул губы и прикрыл глаза.

Он был умелым, он превосходно знал, что надо делать. Грейвз позволил ему несколько минут знакомства, лишь направляя и придерживая за волосы. Эйвери ловил каждое нажатие пальцев, подчиняясь мгновенно и пылко. С наслаждением брал член за щёку, постанывал, роняя капли слюны, сглатывал, пропуская в горло. Он старался как человек, который старается исключительно для себя. Это даже завораживало — блестящие глаза, покрасневшие крылья носа, влажные всхлипы, когда он выпускал член и ловил его языком, снова направляя в рот, изгибаясь, удерживая руки за спиной. Его не надо было учить, за ним не надо было следить, ему ничего не надо было подсказывать — он знал всё сам и откровенно обожал свою роль и того, кто позволял исполнять её.

Грейвз медленно выдыхал, расслабляясь, прислонившись затылком и лопатками к стене. Пил шампанское из ледяного бокала, рассеянно поглаживал Эйвери по уху. Увлёкшись, тот громко и длинно застонал, взяв член так глубоко, что коснулся губами коротких жёстких волос в паху, заметных над приспущенным бельём.

— С тебя хватит, — сказал Грейвз и крепко взял его рукой за затылок. Талиесин протестующе застонал, явно не желая останавливаться. — Я сказал — хватит! — Грейвз дёрнул его на себя, затыкая стон, прижался лобком к его рту, расплющив губы. Эйвери судорожно выдохнул через нос, едва не обмякнув. У него по щекам потекли невольные слёзы, он рвано дышал, перебарывая инстинктивное желание отшатнуться. Дрожащие веки прикрыли глаза. Он замер.

— Спрячь зубы, — приказал Грейвз.

Талиесин развёл челюсть шире, не размыкая губ.

— Смотри на меня.

Глаза у него были огромные, покорные, влажные. Грейвз покрепче взял его под затылок. Первый толчок был медленным, длинным, скользящим. Эйвери плотно сжал губы, не опуская глаз.

— Не шевелись, — приказал Грейвз.

И начал. Он трахал его быстро, резко и глубоко, нависая над ним так, что заставлял отклоняться назад. Дёрнув за волосы, прижимал лицом к ширинке, приказывал вылизать — и Эйвери ласкал его языком, посасывал, слизывал собственную слюну. Грейвз держал его за волосы, направляя голову, шлёпал членом по лицу и по губам, постукивал головкой по высунутому дрожащему языку и снова трахал — глубоко, резко, жёстко, не давая даже вдохнуть, загоняя член прямо в горло. Эйвери давился, сдерживал кашель, мычал. Его лицо было мокрым от слёз.

Грейвз кончил ему в глотку размашисто и сильно, ни на секунду не позволив отстраниться и передохнуть. Эйвери жадно сглотнул, вздохнул судорожно, покачнувшись на коленях. Потом тщательно и аккуратно вылизал член, когда Грейвз позволил.

Грейвз стоял, закрыв глаза, привалившись к стене тяжёлым затылком. Поглаживал его лицо костяшками пальцев. На ладони осталось жирное средство для укладки волос, причёска у Эйвери была в полном беспорядке.

— Я давно не встречал такого, как вы, мистер Грейвз, — сказал Талиесин, поднявшись на ноги. Вынув платок из рукава, он промокнул пылающие губы, языком потрогал трещинку в углу рта и польщённо улыбнулся.