Изгнанница Муирвуда - Уилер Джефф - Страница 40

— Пока смерть не разлучит нас.

— И даже после, — чуть улыбнулся дохту-мондарец. — Ваше величество, согласно нашей традиции, после принесения клятвы муж целует жену.

— Благодарю за совет, Тревор, — ухмыльнулся Кольер. — С этим я повременю.

Вскочив на ноги, он схватил Майю за руку и помог ей подняться. Ноги у девушки дрожали, и ей пришлось опереться о деревянный алтарь, чтобы не упасть.

— Милорд брат, благодарю тебя за то, что ты согласился быть нашим свидетелем. И вас благодарю, граф Аашо. Это что там, птицы запели? Неужели уже рассвело?

Голова у Майи кружилась как детский волчок; девушке показалось, что она вот-вот упадет на колени и ее стошнит. Шатер летел по кругу все быстрее.

— Твоя жена побледнела, братец.

— Позвольте вам помочь, госпожа моя, — с этими словами Кольер подхватил ее под руку и подвел к складному креслу, на котором раньше восседал сам. Куда делась ночь? Майя готова была поклясться, что она спала буквально несколько мгновений и уж точно бодрствовала весь вечер. Отчего же она ничего не помнит? Как будто ураган пронесся у нее в сознании, взметнув воспоминания, словно груду опавших листьев. А ведь Майя надеялась потянуть с замужеством, пообещав королю пойти под венец после того, как завершит свою миссию.

— Сеньор, я должен вас покинуть. Лагерь пробуждается, и отряды готовятся выступать.

— Благодарю вас, граф. Я присоединюсь к вам позже, а покуда хочу побыть немного с женой.

Послышались смешки. Сердце Майи сжалось от страха. Она обвела взглядом шатер. Свидетели брачной церемонии один за другим выходили, раздвигая полотнища входа, и Майя поняла, что утратила всякую связь с реальностью, ибо заметила этих людей лишь теперь. В бледном свете зари шатер выглядел иначе — грубая ткань, никакого волшебства. В жаровне дотлевала последняя пригоршня угля, а от еды на подносе остались одни крошки.

Отчего она ничего не помнит? Последним ее воспоминанием была медвежья шкура — они сидели на шкуре, а потом король пожелал увидеть… что? Ее плечо. Он хотел узнать, несет ли оно клеймо хэтары. Все, что было дальше, рассыпалось осколками, которые кружились и сталкивались в памяти.

Тут сквозь пелену пробилось еще одно воспоминание. Клеймо в виде двух змей.

Она вспомнила.

Ужас окатил ее с головы до ног. О рука Идумеи, что она натворила? На плече у нее метка хэтары, но откуда? Отчего она не видела эту метку раньше? Клеймо было глубоким, не спрячешь, и все же Майя не помнила, как и когда оно появилось. Отчаянно стремясь вспомнить, она стала шаг за шагом перебирать свое путешествие. Ничего особенного, только…

После ухода из утраченного аббатства сны ее приобрели особенную четкость. Майя полагала, что такова воля Истока, что он ночь за ночью оживляет в ее памяти прошлое, дабы воспоминания эти каким-то образом помогли ей в пути. Но теперь ей пришло в голову совсем иное толкование. Вот уже много дней по ночам она не была собой.

«О нет, — в отчаянии подумала Майя. — Что я натворила!»

Неужели после того, что произошло в утраченном аббатстве, по ночам ее телом стал завладевать кто-то из Бесчисленных? Неужели она, повинуясь его воле, бездумно вернулась к яр-камню хэтары и получила клеймо? А ведь после черного озера она и впрямь некоторое время лежала без сознания. Должно быть, тогда это и произошло.

— У меня нет при себе кольца. Прости, — сказал Кольер. — Впрочем, если по справедливости, то мой отец тебе его прислал еще тогда. Помнишь?

Мысли Майи путались, разбегались, на миг собирались воедино и разбегались снова. Она дрожала как в лихорадке и лишь надеялась, что ее не стошнит.

— Серебряное, — прошептала она, изо всех сил удерживая в себе страх. — С большим бриллиантом.

Он улыбнулся.

— Точно. Теперь оно тебе будет маловато. Разве что на мизинчик.

Он взял ее руку в ладонь и большим пальцем погладил мизинец.

— Сам я при этом, конечно, не присутствовал — за малолетством. От обеих сторон явились послы — канцлер Валравен и Альдермастон Боннивет, — и отцы наши тоже, конечно, присутствовали. Боннивет рассказывал, что, когда он вручил тебе кольцо, ты его спросила: «Ты дагомейский принц? Можно, я тебя поцелую?» В сложившейся ситуации это звучит особенно иронично, не так ли?

Майя посмотрела ему в глаза. Ей было одиноко и печально. Последнее, что она помнила — обнаженное плечо и клеймо. А затем ей отчего-то затуманило ум, словно явилась некая темная сила, которая заполнила собой все и лишила ее власти над собой. Это явно не был обморок. На что же она успела согласиться — помимо собственно брака?

— Что с тобой? — спросил он, вставая на одно колено у кресла.

— Мысли путаются, — честно ответила Майя. — Прости, мне что-то нехорошо.

Он потрепал ее по плечу и встал.

— От вина будет только хуже. Воды?

Она торопливо кивнула, и король повернулся к столику с кувшином. Итак, теперь они женаты. Их сочетали браком при свидетелях. Может ли она тем или иным образом вернуть все как было? Если она открыто признает себя хэтарой, ее убьют, это очевидно. Есть ли способ сбросить с себя это проклятие? Должен же быть какой-то способ! О хэтарах она узнала из мастонских преданий. Значит, надо найти какого-нибудь Альдермастона.

Надо попасть в Муирвуд.

Содрогнувшись при одной мысли об этом, Майя благодарно приняла из рук короля кубок с водой и залпом осушила его до дна.

— Не спеши, утонешь, — поддразнил ее король.

Чудовищность всего случившегося не давала думать, затягивала мысли мраком. Или это Валравен с малых лет приохотил ее к мерзости? Неужели вся его забота и все наставления имели лишь одну цель — подвести ее к страшному концу? Не может быть! В Дагомею ее послал отец, а не Валравен, причем спустя много лет после того, как Валравен впал в немилость, лишился титула и земель и принял безвременную смерть. Но перед смертью он послал Майе записку и кистрель. В тот момент она приняла это за доказательство непоколебимой веры канцлера в ее способности, но, быть может, цели его были отнюдь не невинны? Что, если магия кистреля неразрывно связана с силой хэтары? Столько теней вокруг — как же отыскать истину?

«Истина есть знание. Найди Великую Провидицу. Ей ведома истина».

Майя зябко передернула плечами. Шепот Истока снова вел ее в Несс. Право, да Исток ли это? Вдруг этот голос принадлежит другой силе? Можно ли ей доверять? В конце концов, эта сила привела ее сюда. Повинуясь ее приказу, Майя выбрала северную дорогу. Из горла рвалось рыдание, но девушка прижала пальцы к губам и не издала ни звука. Она не такая, как остальные девчонки. Она не заплачет. Она не поддастся каким-то там чувствам. Майя твердо взяла себя в руки и постаралась убить в себе всякое чувство. Горло сжалось. Губы под пальцами дрогнули.

Губы, которые теперь были смертоносны.

«Помоги мне, — в отчаянии подумала Майя. — Матушка, помоги! Я не знаю, что делать!»

Надо добраться до аббатства. До любого ближайшего аббатства. Спасти ее сможет только сила Альдермастона.

Майя подняла глаза на Кольера. Взгляд его был непроницаем. Король внимательно смотрел ей в лицо, в глаза, в которых бушевала буря чувств, но не говорил ни слова.

— Что с тобой, Майя? — шепотом спросил он, кладя руку ей на плечо. — У тебя такое лицо… снова. Ты ищешь… ищешь свою мать?

— Мой господин! — позвал чей-то голос за стеной палатки. — Всадники! Дохту-мондарцы из Рок-Адамора!

На лицо Кольера легла тень. Король встал и зашагал по шатру.

— Задержите их.

— Мой господин, они следуют за мной по пятам!

Послышался стук копыт и храпение лошадей — даже не видя их, Майя догадалась, что морды у них в мыле. Зазвучал резкий голос, ударили о землю башмаки. Майя знала этот голос.

— Его величество внутри? — отрывисто спросил Корриво. Сердце Майи наполнилось ужасом.

— Не троньте моего господина! — вскричал стражник. Сила Истока пронзила воздух, разлетелись полотнища у входа, и в шатер ворвались шестеро дохту-мондарцев. Корриво шел первым.