Назначьте ведьме адвоката (СИ) - Снежинская Катерина - Страница 60

Но Мире ничего не нужно было ни сегодня, ни завтра. Она ведьмаку, что-то на ушко нашёптывающему, внимала и смущённо подол теребила. По всей видимости, тактика и стратегия защиты здесь интересовала исключительно адвоката.

Кира со злости пнула пыльный тапочек великанского размера под кровать.

— Мир-ра! — рявкнула так, что помощница подпрыгнула. Зато глазки у вернувшейся в реальность девочки посветлели, осмыслились. — Мы возвращаемся домой! — отчеканила Рейсон. — В смысле, в гостиницу.

— А может… — глядя просительно — виновато, протянула помощница.

И губы для пущей трогательности по-детски надула.

— Не может! — отрезала Кира, на милые мордашки вестись отказываясь.

— Но если…

— И не думай!

— Я потом…

— Сейчас же! — рявкнула вконец обозлённая Кира.

— Стерва! — под нос, но вполне разборчиво прошипела Мира, мигом избавляясь от уже ненужной милоты.

— Дамы, я вас провожу! — обрадовал ведьмак. — А то время уже позднее, мало ли что случиться может? Места у нас тут неспокойные.

— Ёргызы шастают? — сладенько спросила Рейсон, подталкивая слабо сопротивляющуюся помощницу к двери.

— И они тоже, — серьёзно кивнул Ревис. — Да вы не бойтесь, и не с таким справлялись.

Адвокат и не боялась — «неспокойные места» вкупе с неведомыми ёргызами её не пугали. А вот явная невменяемость подзащитного и собственной помощницы настораживала. И, главное, непонятно, что с этим делать. Хотя идея запереть Миру в номере, а на ведьмака шоры нацепить, Кире казалась всё более заманчивой.

***

Вполне может быть, что Ревис искренне желал «дам проводить», но провожал он почему-то только одну, и госпожа Рейсон ею не была. Собственно, парочка о присутствии адвоката вроде бы напрочь забыла. Шли себе, никуда не торопясь, шушукаясь о своём, на плетущуюся следом Киру даже не оборачиваясь. Мира ещё и подхихикивала постоянно — ведьме смешки собственной помощницы казались на удивление глупыми.

Но ведь не скажешь же: «Заканчивайте миловаться, вы меня раздражаете!» Во-первых, это вряд ли к чему-нибудь конструктивному приведёт, а, во-вторых, не хотелось Кире выглядеть эдакой сварливой бабкой, молодёжь шугающей. Вот и приходилось тащиться нога за ногу, молча злясь.

Наверное, злилась бы меньше — раньше нападавших увидела. А так только и осознала, что вокруг непонятное происходит, когда в кусты спиной вперёд влетела, да сдавленный писк Миры услышала.

Всё случилось уж больно неожиданно. Рейсон не враз и сообразила, как ей от колких, мокро по шее хлещущих веток избавиться. Барахталась, будто в трясине, по листьям руками молотя, да только больше воды на себя сшибала. Потом всё-таки сообразила, перевернулась на живот, подтянула колени, встала на четвереньки. Сбоку снова пискнули.

— Чего визжишь? — спросила ведьма недовольно.

Новенькая соломенная шляпка на нос съехала и поправить её никак не получалось. Стоило одну руку поднять, вторая тут же подламывалась, и ведьма тыкалась лицом всё в те же проклятые ветки.

— Ты мне на живот… давишь, — придушенно пробухтела Мира.

Рейсон, как могла, выглянула из-под застилающих мир полей. Действительно, её рука в живот помощнице упиралась, потому и подламывалась — мягко же.

— Сейчас…

Пришлось ещё порядком повозиться, но всё же выбралась, пусть едва ли не ползком, попой вперёд — подол юбки под колени лез, не давая даже на четвереньках передвигаться.

А тем временем на дорожке было весело. Что конкретно там происходило, адвокат не разобрала, даже когда шляпу поправила, хоть на улице ещё и не стемнело как следует — так, сумрачное марево между деревьев висело, да лёгкий, едва заметный туман всё же мешал. Вот и получилось: движения — быстрые, как росчерки пера — видела; звуки — будто деревянной колотушкой по отбивной молотят — слышала, а в одну картину всё вместе никак складываться не желало.

И вдруг хаотичное движение развалилось на куски. Тень метнулась — ведьме показалось, что к ней, на Киру вроде бы и ветерком дунуло, но так ничто и не коснулось. А следом невесть откуда материализовался верзила, держащий хрипящую Миру за волосы. Бородач просто намотал шевелюру ведьмочки на кулак, приподнял девушку — её юбка даже травы не касалась.

— А ну отошёл! — рыкнул бугай. — Не то шею сворочу.

Вот тут Рейсон, наконец, разглядела и «своего» ведьмака — Ревис стоял согнувшись, опершись ладонями о колени, дышал тяжело, надсадно. И ещё двоих таких же, как первый, чем-то друг на друга смахивающих почти до близнецовой схожести. А, может, адвокату это только примерещилось, просто все трое уж слишком здоровы были.

— Отпусти девчонок, — выкашлял Ревис.

Кажется, ведьмаку хорошенько в живот засадили. Если не ножом пырнули.

— Ща отпустим, — пообещал бородач, — вот только передадим кое-что.

Бугай рванул Миру вверх и назад, ведьмочка заполошно всплеснула руками, забилась курицей, тараща на Рейсон остекленевшие, выкаченные по-рачьи глаза. И адвоката накрыло, вспомнилось всё моментально: и собственный ужас, и бессилие с унижением, и колкий снежный наст, от которого кровью воняло. Не то чтобы всё почувствовалось, скорее всплыло когда-то увиденной картинкой. Вот только бешенство от этого меньше не стало, даже наоборот.

«Главное, ошеломить противника, ошарашить его» — прямо в ухо рявкнул кто-то и слова выговорились сами собой. Получилось даже не проклятье, совсем уж простой запук[2], да оно и хорошо — это почти и не магия, всего лишь эмоции, правда, идущие из самых глубин души. Зато результат впечатлил. Бугай, Миру отшвырнув, согнулся резко, будто ему до отхожего места приспичило, вытаращился не хуже ведьмочки, мотнул головой — и наполовину седая шевелюра, перехваченная на лбу шнурком, вместе с усами и бородой осыпались ему на куртку.

— Неприятная штука геморрой, — под черепом Рейсон визжало истерично — тоненько и очень противно. Поэтому собственный, на удивление спокойный тон её, наверное, больше всех присутствующих удивил. — В вашем возрасте стоит и поберечься.

— Ты что с ним сделала? — ахнул один из тех, кто в стороне стоял.

— Просто пожелала, чтоб у него повылезало, — ухмыльнулась Кира. — Эффект налицо. В смысле, на лице.

На лице громилы как раз никакого эффекта и не было — голая кожа, чистая, как у младенца. Правда, сама физиономия перекошена дико. Бывший бородач странно мялся, будто его раздирало желание убежать и немедленно Киру придушить. И как бы ни выла неудовлетворённая жажда мести, с представлением стоило заканчивать.

Для того чтобы болотный огонёк создать, много сил не требовалось, такими фокусами школярки баловались. Но у Рейсон они толком никогда не выходили: вместо желтовато-призрачного шарика света получалось эдакое радостно-голубоватое пламечко. Зато сейчас вся кисть ведьмы яростным синим огнём вспыхнула. Но и припекало пламя совсем не по призрачному, как полагалось бы любому порядочному огоньку.

— А теперь, господа, взяли ноги в руки и быстренько исчезли отсюда! — приказала адвокат.

— Нет… — хрипнул Ревис.

— Я недостаточно ясно выражаюсь? — поинтересовалась Кира, упиваясь собственным непонятно откуда взявшимся, но очень приятным величием.

«Господа», видимо, решили с ненормальной не связываться: подхватили всё ещё кочергой согнувшегося лысого и поспешили скрыться, по-волчьи на Рейсон оглядываясь.

Кира тряхнула рукой, сбрасывая неудачный факел — ладонь жгло, и кожа покраснела, как от настоящего ожога, мелкой сыпью покрылась.

— Надо было расспросить, — просипел ведьмак.

— А чего спрашивать? — проворчала адвокат, осознавая, что поторопилась. — Я и без них знаю, чья это идея, догадаться несложно.

— Да? — не слишком уверенно переспросил парень, вставая прямо.

Правда, до конца спину распрямить он так и не решился. Зато белевший под распахнутой жилеткой живот был чист, цел и по-прежнему впечатляющ.

— Да, — уверенно кивнула Кира на всякий случай отодвигая кожаную полу, рассматривая ещё и бока ведьмака. — Но я всё равно уточню.