Тревожный Саббат (СИ) - Воронина Алина - Страница 45

И действительно, гладь искусственного моря выглядела безмятежно. Рядом с водоемом хотелось устраивать пикники и учить детей плавать. Лишь выглядывающая из воды колокольня выглядело несуразно, и будоражила воображение.

— Поплывем к ней? — предложил Чайна. — Здесь можно арендовать надувную лодку.

— По ком звонит колокол? — спросила Ким, ни к кому не обращаясь. — Ах да, конечно.

Вскоре они подплыли к колокольне и дрейфовали в нескольких метрах от нее. Ким напряженно вглядывалась в воду.

— Что-нибудь поняла? Почему призраки преследуют тебя? — крикнул Чайна.

Ким покачала головой.

И вдруг ее затрясло от ужаса. Девушка зажала уши руками и калачиком свернулась на дне лодки.

Чайна чуть не выронил весла. Он бы отдал все, чтобы просто не услышать звонок Ким, чтобы быть сейчас не на поверхности странного водохранилища, а в своей неуютной квартире с черными стенами и ловцами снов.

Потому что зазвонил колокол… Звонил со дна водохранилища. И этого просто не могло быть, ведь колокола были сняты со звонницы и вывезены еще в начале сороковых годов. Так и стояла церковь с серебряными куполами лысой и оскверненной.

— Не к добру, — прошептал Чайна.

Ким же наклонилась к краю лодки, ожидая увидеть мираж древнего города. Колокол продолжал звонить.

Но вместо призрачных улиц и людей перед девушкой предстало лицо того, кого она любила.

Ницшеанец улыбался и протягивал к ней руки из воды. Наконец-то она услышала его голос:

— Слишком мало времени для страха и любви. Я тебя жду, Ким. Мы сможем поговорить, если ты согласишься на обряд. Если ты доверишься…

— Я поняла, поняла! — воскликнула фаерщица. — Я верю тебе. И поверю Асмодею. Он проведет обряд.

— Перед Саббатом.

— Перед Саббатом, — повторила Ким.

— Не тревожься, доверься стихиям. Они тебя защитят, — голос призрака затухал. И вскоре он исчез в водной глади. Тотчас же замолк колокольный звон.

— Вот это да! Рассказать кому — не поверят, — засмеялся Чайна, но вышло натянуто. — Как ты? Видела затопленный город?

— Нет, но я поняла, что делать дальше, — уклончиво сказала Ким.

— Да это же был слуховой и зрительный хрономираж, — Чайна все никак не мог успокоиться. — Я видел двухэтажный каменный дом и детей, которые сидели на скамейке, лузгая семечки. Затем девушку, она собирала цветы на лугу и будто бы помахала мне… А колокол звонил и звонил, проникая в душу.

— Я рада, что ты поехал не зря, — улыбнулась Ким. — Извини, что из-за меня тебе пришлось пережить такой ужас. Но я получила важную информацию, которая поможет мне понять волю призраков. Поплыли на берег?

— Пора уже, — согласился Чайна. — И так натерпелись ужаса.

Но уже в машине он прошептал Ким на ухо:

— А знаешь, я слышал зов водохранилища. Я видел хрономираж. Но мне ни на минуту не захотелось покончить с собой и прыгнуть в воду.

— Так и должно быть, — мягко сказала Ким и коснулась его руки кончиками пальцев. — Теперь это больше не выморочное место. Это эгрегор света.

Торжественное погребение тела известного революционера Константина Волкова было назначено на двадцатое июня. Похоронили на Всехсвятском кладбище, а вовсе не в братской могиле на Двойных горах, как ожидала Ким.

Но, подумав, девушка рассудила, что это логично. Костя выжил, завел семью и нашел свое место. Он заслужил лежать рядом со своими детьми и женой, ведь месть призраков свершилась. Око за око. Юный революционер подписал смертный приговор усадьбе, а Ницшеанец заманил его в подземелье, где тот и встретил свою судьбу и свою кончину.

Смерть расставила все по местам, и примирила заклятых врагов.

Стоя у гроба, Ким заметила боковым зрением сразу трех призраков. Но когда девушка обернулась, они исчезли, оставив за собой зеленоватую дымку.

Ким надела шелковые перчатки и потупила взгляд, стараясь не смотреть на счастливого Константина Константиновича. Он нашел деда, и, наверное, нашел ответы также и о своей жизни. И неважно, кем был его предок: героем и борцом за светлое будущее или заурядным бунтовщиком и мародером.

Пожилой мужчина все же поймал взгляд Ким и подошел к ней:

— Я должен вам кое-что сказать. Вы ведь клад Ницшеанца искали в подземелье? Так вот, мой дед с обезумевшими крестьянами так до него и не добрался, хотя искали очень тщательно. Перевернули дворец вверх дном, перерыли почти всю придворовую территорию. Понимаете, Ким, на эти деньги бунтовщики мечтали уехать за границу, чтобы готовить революцию вместе с самим Лениным. Но ничего не нашли, потому и приняли смерть от царской власти. В одном я уверен, милая девушка, сокровище лежит на прежнем месте.

— Может и так, да только мы уже отчаялись. Наверное, Ницшеанец не желает, чтобы у золота появился новый владелец, пусть и его потомок. Проклятый клад… Я уже жалею, что ввязалась в эту историю.

— А я думаю, что у Ницшеанца свои планы на сокровище, которые связаны непосредственно с вами. Не сомневаюсь, что клад найдется, но принесет ли он вам счастье?

— Говорят, что у каждого человека свой Шаолинь, — улыбнулась Ким.

Дома Еретик девушку встретил Еретик, который выглядел непривычно оживленным. Но Ким почему-то показалось, что парень мучается чувством вины перед ней:

— Как прошли похороны? Призраков не видела? Ты голодная? Чем тебе помочь? Давай вечером сходим в кино.

— У меня голова кругом от твоих вопросов, — проворчала девушка. Но помолчав, она увидела грусть в глазах парня: — Все хорошо, но на вечер у меня другие планы. У нас состоится генеральная репетиция в лесу. Не волнуйся, я вернусь утром.

— Если там будет Ингрид, то я не волнуюсь.

— Главное, что там будет Асмодей, — хихикнула Ким и лукаво взглянула на Евгения.

И отшатнулась. В ласковых карих глазах парня больше не было вины. В них было торжество и ожидание грядущего счастья.

Глава 14. Они нашли: клад, ответы и древних богов

Когда Ким пришла в лес, то сразу увидела три костра. Ингрид, Асмодей и Чайна уже были на месте и играли на там-тамах. Ким неожиданно стало жутко и захотелось убежать в свою тихую и уютную жизнь.

Фаерщики выглядели необычно. Чайна и Заратустра оделись в черные балахоны с капюшонами, которые скрывали их лица. Ингрид — в длинное шнурованное платье и плащ. На груди у нее покачивался пентакль. Все трое что-то монотонно напевали. Только подойдя ближе, Ким увидела, насколько расширены у них зрачки.

С девушкой поздоровались кивком головы, а Чайна протянул горстку грибков:

— Что это?

— Галлюциногенные грибы. Не будем от тебя ничего скрывать. Ты же хотела стать одной из нас, — пожал плечами Асмодей. — Так ешь и добро пожаловать в мир Саббата и страшных снов.

— Да вы все тут больные, — воскликнула Ким. — Наркоманы чертовы. Обкурились и возомнили себя великими шаманами.

Зрачки Ингрид тут же сузились:

— Ну, и вали отсюда, роботетка. Или страшно стало? Говорила я, что ты нас не поймешь.

— Я стараюсь понять, но неужели это обязательно есть? — вздохнула Ким.

— Не обязательно, — ответил Асмодей. — И даже будет лучше, если ты уйдешь. Тогда будешь просто крутить пои и веера. И…останешься собой.

— Роботеткой, которая живет с нелюбимым? — грустно улыбнулась Ким и быстро прожевала грибы, оказавшиеся почти безвкусными.

Вдруг ей стало легко и весело. Как будто от шампанского, закружилась голова.

Чайна искренне улыбнулся:

— Что ты сейчас хочешь?

— Крутить пои и прыгать через огонь!

— Делай все, что нравится, — кивнул Чайна. — Сейчас тебе должно быть весело. Потому что потом будет больно.

— Чай, не забывайся, еще не Тревожный Саббат, — вмешалась Ингрид. — Позволь нам с Ким отойти. Я объясню ей смысл всего. Иначе будет тяжело.

— Она сделала свой выбор, — пожал плечами Асмодей. — Ну, ладно, поговорите. Только не подеритесь. Надеюсь, вы понимаете, что ночь накануне Саббата — не лучшее время для агрессии. Нехорошо сегодня в лесу. Нам надо держаться вместе и не спорить.