Тревожный Саббат (СИ) - Воронина Алина - Страница 24

Другая версия была уж совсем фантастическая. По ней, эти земли раньше населяли карлики-поутри и псоглавцы, которые, впрочем, были весьма развитыми в техническом оснащении. И пока русские солдаты бегали с алебардами и топорами, те уже покоряли космос на флаерах. Почему же они оставили эти земли? Историки полагают, что их скосила некая эпидемия. Страшная болезнь, подхваченная в космосе. А может, они до сих пор живут в городских катакомбах.

Ким и Еретик шли по залам, проносясь через 350 лет веренской истории. Землепашцев и стрелков сменили дамы в изысканных туалетах XVIII века. Затем они увидели серию портретов губернских губернаторов, один из которых даже был дальним родственником Ницшеанца.

И, наконец, дошли до зала, посвященного литературе, скульптуре, музыке и живописи города.

Перед одной из картин Ким остановилась, как вкопанная. На ней был изображен дворец с греческими колоннами, фонтан и две дамы, которые шли под ручку и обмахивались веерами.

— Да это же усадьба Ницшеанца, — воскликнула девушка, впиваясь глазами. — И…кажется, подсказка, — закончила она уже шепотом, разглядев неприметный красный крест на фонтане.

Ким затихла, рассматривая картину, и старалась не упустить ни малейшей детали. Фонтан выглядел вполне в традиции классицизма: по краям располагались нимфы и тритоны, а в самой его середине находилась скульптура взлетающей птицы, раскрывшей клюв в безмолвном крике. Крестик был нарисован у левого края фонтана.

— Ты это о чем? — спросил Женька.

— Прости, но мне надо уходить. Асмодей будет ошарашен!

— Ничего не понимаю, — вздохнул парень.

Но девушка лишь махнула ему рукой и выбежала прямо под ливень, лихорадочно роясь в рюкзаке в поисках телефона. Заратустра ответил сразу и поверил тоже сразу же.

— Да, это картина «Воспоминание» известного живописца 1905 года. Видимо, Ницшеанец спрятал сокровище сразу после нашествия крестьян. Хотя…это для него слишком просто. Взять и закопать под фонтан. Но проверить-то можно. Да и тебе необходимо побывать в усадьбе, чтобы разобраться со своими призраками.

— Конечно, — обрадовано сказала Ким. — Поедем вдвоем на раскопки, узнаем, что и как.

— Но без помощи ребят нам не обойтись. Мы же решили.

— Ты собираешься рассказать Ингрид и Чайне?

— Естественно. Это мои единственные друзья. Мой клуб и семья. Как ты знаешь, Ёрш и Иней меня предали. Давай встретимся и все обсудим. Мы сейчас как раз вместе с Чайной тренируемся. Решили повторить все мужские партии. Так что жду тебя.

Ким быстро поймала такси. Она просто сгорала от нетерпения и желала как можно быстрее обсудить свое открытие с Заратустрой. Но, к ее разочарованию, в зале занимался не только Чайна, но и Ингрид.

— Какие люди! Весь театр огня в сборе, — усмехнулась Ингрид.

Ким ощутила, как в ней поднимается горячая волна ненависти и разочарования. Но надо было поговорить с Асмодеем наедине, и девушка подошла настолько близко, насколько позволяла свойственная ей боязнь людей.

— Эй, Заратустра, да тебя соблазняют, — не унималась Ингрид.

Но тот стоял и молча смотрел на Ким.

— Ты хочешь, чтобы я рассказала при всех?

— Наверное, да, — пожал плечами фаерщик. — Во-первых, терзают немалые сомнения, что в фонтане за столько лет что-то сохранилось. Во-вторых, я уже говорил, что у меня от ребят нет секретов.

— Ну, раз так, то слушайте, товарищи. Предки Заратустры владели замечательной по красоте усадьбой, которая должна была перейти по наследству к Асмодею. Но сейчас это собственность государства и памятник архитектуры. И там предположительно закопан клад. Потому что прадедушка Заратустры по кличке Ницшеанец был очень шустрым и, скорее всего, успел его перепрятать до того, как усадьба была сожжена крестьянами в 1905 году. Известно, что у него было много друзей, искателей Шаолиня — вся творческая интеллигенция Верены. И среди них, несомненно, были живописцы. Полагаю, что на картине подсказка — отмечено место, где закопан клад.

— Я на самом деле слабо в это верю, — отозвался Заратустра. — Но предлагаю вам все-таки съездить туда и проверить.

— Мне неохота тащиться в какие-то развалины и искать то, не знаю что, — скривилась Ингрид. — Еще меньше охота копаться в земле.

— А я считаю, что нам надо помочь Асмодею, — отозвался Чайна. — Поехали, Ингрид, еще неизвестно, будет ли в твоей жизни подобное приключение.

— Ну, если только ради нашего дорогого Заратустры…

Фаерщики назначили день поездки и разошлись с разным настроением. Асмодей — заинтригованный, Ингрид — недовольным, Чайна — задумчивым, а Ким — воодушевленным.

Но вечером ей показалась, что за окном мелькнула странная тень, и девушка снова ушла в себя. Она тупо сидела на полу, перекладывая пои из одной руки в другую. Вдруг раздался звонокдомашнего телефона.

— Тебе звонит незнакомка с нереально чарующим голосом, — с усмешкой сказал Еретик, подавая Ким трубку. — Может, ты мне изменяешь и на самом деле тебе нравятся девушки?

Ким бросила на него уничтожающий взгляд и ответила:

— Я слушаю вас.

— Это Иней. Я просто хочу тебе сказать кое-что.

— Рада слышать.

— Я хочу, чтобы ты знала. Сейчас очень странное время года, слишком полное любви, жизни и смерти. Близится колдовской праздник Саббат. И он может быть очень страшным. Будь осторожна, — предупредила Иней.

— Я это уже слышала.

— Ты должна быть сильной.

— Я и так сильнее многих.

— Нет, это не то. Ты сильна грубой животной силой. Силой характера. Такой была Эля в двадцать лет, когда билась с превосходящими ее противниками. Такой была я, когда бродила с металлоискателем по развалинам и опускалась в водохранилище с аквалангом. Но сейчас речь идет о силе духа. Ты раскачиваешь маятники, раскачиваешь их злобой и ненавистью. Если божества Саббата наберут силу, они сметут тебя. Умоляю, не вступай ни в какие обряды. Даже если они покажутся тебе заманчивыми. Боги, да если сам Заратустра будет признаваться тебе в любви — откажись. Молчи, уйди в тень.

— Я тебя не понимаю. Говоришь иносказаниями, — пожаловалась Ким.

— Поймешь, как время придет, — голос Инея внезапно потеплел. — Я другое ведь тебе должна сказать. Хочу обнять тебя. Обнять словами. Ты главное помни, девочка, как бы тебе ни было плохо, грустно, больно. Ты помни, пожалуйста. Помни, что есть домик в деревне Красные холмы, где тебе всегда будут рады. Где тебя напоят травяным чаем или кофе с молоком — как хочешь. Где есть садовые качели, а через круглое окно в крыше можно увидеть лес и звезды.

У Ким ком стал в горле. Она не могла сказать ни слова и молча повесила трубку. А потом плакала более двух часов.

— Да что тебе сказала эта девица? Вот ведь стерва, — сокрушался Еретик, подавая девушке бумажные носовые платки.

— Меня никто никогда не любит, — выдавила Ким.

— А ты давала себя любить? — вдруг спросил Еретик.

Ким лишь пожала плечами.

День, когда огнепоклонники отправились на поиски сокровища, выдался пасмурным и холодным. Кладоискатели восприняли это с юмором. Лишь Асмодей хмурился и молчал.

Ким поменялась сменами с верной Цесей и пребывала в на редкость веселом расположении духа.

— Поставь нам что-нибудь послушать, — обратилась она к Заратустре. Фаерщики ехали на его машине.

— И так сойдет, — сухо отказал тот.

— Ну, пожалуйста. Нам будет веселее.

— Веселее? Значит, мы едем развлекаться? А я думал, что ты хочешь найти ответы на свои вопросы. Что ж, поставлю-ка я вам группу «Танатос», под которую мы с Инеем чуть не впечатались в столб. Ты бы видела, Кимушка, как она прекрасна, и как тонко понимает музыку. Она кусала губы от удовольствия. И в тот день мы чуть не стали любовниками, если бы… Если бы не та мертвая деревня. Так что лучше молчите, а то будет плохо всем.

Ким отвернулась, а Ингрид готова была поклясться, что на глазах у непробиваемой девушки сверкнули слезы.

— Ты почему такой нервный? — спросил Чайна. — Волнуешься? Все будет хорошо.