Любовь не с первого взгляда (СИ) - Берестова Мария - Страница 42

— Нет-нет, господа! — уверял он. — Даже не говоря о том, что разведка не могла приставить непосредственно к её величеству рядового агента… Способности этой особы явно глубже, чем мы себе представляем! Не говоря уж о том, что она единственная, кто может без свидетелей регулярно обмениваться информацией с её величеством!

Советники кивали и подкидывали свои аргументы в пользу такой версии; Кая следила за этим обсуждением с улыбкой и никого не опровергала. Лишь когда советники построили стройную и красивую теорию, она откомментировала:

— Обязательно перескажу всё это Кати, ей польстит ваше высокое мнение о ней, — с большим удовольствием в голосе сказала она. — Но, к сожалению, вынуждена вас разочаровать. Никакого отношения к внутренней разведке моя камеристка не имеет, — развела она руками.

— В самом деле? — не поверил Канлар. — И ваши аргументы?..

Обычно королева, если и отвергала выдвинутый им вариант, приводила доказательства, которые делали теорию несостоятельной.

— Вы забыли? — удивилась королева. — Кати, конечно, гениальна в шахматах, но при этом не умеет ни читать, ни писать.

Действительно, по обычаю двора на такие должности принимали людей, не обученных грамоте, чтобы они не могли прочитать те записки, которые передавали. Не то чтобы это делало королевскую частную переписку безопасной вполне — слуга мог научиться читать и тайком или передать записку третьему лицу — но всё же существенно помогало контролировать этот процесс и избегать лишних сплетен.

Лицо Канлара вытянулось: он и впрямь забыл этот факт.

Но тут же он просиял:

— А зачем ей читать или писать, если она в любой момент может поговорить с вами лично?

Королева со стоном опустила голову на скрещенные на столе руки, потом нашла другой аргумент:

— Кати почти никогда не выходит из дворца!

— Хм, — признал Канлар. — Возможно, в моей теории есть свои изъяны.

На этом неформальный перерыв был окончен, и совет вернулся к делам.

Послеобеденное же время королевы снова съела дипломатическая переписка. Понаблюдав за мучениями жены, которая пыталась разложить на секретере кучу бумаг, Канлар разумно предложил:

— Пойдёмте ко мне? У нас и заниматься удобнее, и некоторые дипломаты под рукой. А вечером оцените наш роскошный камин.

Камин в министерстве внешней разведки и впрямь был выдающимся — чтобы с удобством разместить вокруг себя весь «кружок иммигрантов».

— Вы правы, — оценила идею Кая, — сейчас, только переоденусь во что-то более простое.

Спустя полчаса стало очевидно, что идея оказалась удачной в высшей степени.

Во-первых, в министерстве имелся большой удобный стол, где королева могла с удобством разместить свои бумаги. Во-вторых, вокруг этого стола в шаговой доступности находились материалы, которые могли ей пригодиться, — принятые варианты обращений, актуальная информация по адресатам, образцы посланий и копии переписок. В-третьих, команда Канлара тут же принялась бурно помогать, разобрав себе свои страны, — как уже упоминалось, «бесхозными» остались только пять из них, что сократило работу Каи примерно втрое. В-четвёртых, к делу начали подключать дипломатов и послов, обосновавшихся в самом министерстве, — кто как ни они знают, какими лучше составить послания для них же или для их оставшихся на родине коллег и властителей.

Дело пошло не только быстро, но и весело — в зале царила дружеская атмосфера, там и тут велись оживлённые беседы на разных языках, а затесавшиеся в оборот дипломаты и послы были очарованы возможностью неформального общения с королевой и королём-консортом.

Рабочие вопросы плавно перетекли в дружеский ужин, после которого Канлар разогнал всех по местам и отправился с Каей хвастаться камином — ещё перед ужином он успел переговорить с госпожой Се-Ньяр и попросить её подготовить всё для прекрасного романтического вечера молодожёнов.

Госпожа Се-Ньяр была в восторге и расстаралась так, что и без того уютный зал стал воплощением идеального места для отдыха: ласковый и тёплый камин, множество пледов и подушек, свежие букеты благоухающих весенних цветов, какао со сладостями и вино с закусками — всё располагало к романтике.

— Что, прямо на пол? — не поверила Кая, когда Канлар объяснил ей особенности проведения вечеров у камина.

— Непременно! — покивал он. — Сейчас я вас утрою, смотрите! — ловкость, с которой он соорудил из пледов и подушек удобное местечко, говорила о том, что ему частенько доводилось сидеть вот так.

Королева удобство способа оценила: раньше она располагалась у каминов только в креслах, и обнаружила, что многое теряла.

Некоторое время они сидели молча, рядом, наслаждаясь теплом и видом огня. Потом Кая решила было о чём-то заговорить, но сразу же запнулась. Канлар повернул к ней заинтересованное лицо, что смутило её ещё больше:

— Я… — сказала было она, но снова запнулась.

Канлар сделал приглашающий жест рукой.

— Мне кажется… — снова попыталась она, уставилась в пламя и замолчала.

— Да просто скажите уж! — возвёл он глаза к потолку.

Кая обхватила колени руками, пробормотала что-то вроде: «Да, и в самом деле, просто сказать», но явно не преуспела в этом самовнушении, потому что опять промолчала.

Заинтригованный Канлар внимательно изучал её лицо, поэтому вмиг заметил тот момент, когда она решила прибегнуть к привычному и работающему способу «просто говорить то, что необходимо сказать», облачаясь в ледяную броню своего королевского величия. Мысль о том, что сейчас она разразится какой-нибудь крайне отстранённой и запутанной тирадой, составленной из невменяемых казённых оборотов, его не вдохновила, поэтому он возроптал:

— О нет! Только не включайте, ради Бога, этот ваш режим идеальной снежной королевы! Это испортит нам вечер.

Кая с удивлением повернулась к нему:

— Что? — переспросила она.

— Давайте сегодня вечером вы не будете королевой? — расшифровал свою мысль Канлар, но это не очень помогло: выражение её лица стало ещё более недоумённым и бессмысленным, когда она ещё раз переспросила:

— Что?

— Что? — невольно вырвалось и у Канлара, и некоторое время они просто изумлённо смотрели друг на друга, не понимая, куда зашёл из разговор.

— Вы что, всегда ощущаете себе только королевой и никак иначе? — наконец, высказал предположение он.

Она слегка нахмурилась:

— Разумеется. Как же иначе?

Он пожал плечом и пояснил:

— Не буду говорить про короля-консорта, эта роль для меня новая. Но возьмём, скажем, мой статус главы внешней разведки. Естественно, что в рабочих ситуациях я самоопределяюсь именно так. Но ведь я не всегда нахожусь при выполнении своих обязанностей. В иное время я чувствую себя просто Дитрэном. Просто, — он пожал плечами, — обычный человек, такой, как все.

Кая посмотрела на него очень внимательно и сухо отметила:

— Правители всегда находятся при выполнении своих обязанностей.

Канлар снова поздоровался глазами с потолком и вопросил:

— И что же такого страшного произойдёт, если прямо сейчас, в настоящий момент, вы не будете королевой?

Она медленно моргнула, повела плечом и не ответила.

— Я не умею, — наконец тихо призналась она.

По правде сказать, она никогда не чувствовала себя разделённой со своим статусом, и даже не предполагала, что там, в отделении от её статуса, может быть что-то ещё.

— Давайте учиться, — тоном «всё бы вам придумывать сложности на ровном месте» предложил он. — Начнём с имянаречения! Как вы самоопределяетесь? Кайалерейни?

Полные имена в Райанци почти всегда звучали длинно, запутанно и красиво, но в быту сокращались до трёх букв — в зависимости от благозвучия и предпочтений. Традиционными сокращениями для её имени были Кая, Яли, Лея, Рея и Ния — по сути, именно такими сокращениями щеголяли обычные девчонки, которых в своё время назвали в честь принцессы.

— Кая, — сказала она.

Никто и никогда не называл её просто Каей, но внутри себя она сокращала своё имя именно так.