Три невесты Черного ворона (СИ) - Рябинина Татьяна - Страница 58

— Понятно, — вздохнула я. — А почему Нейрис ушел из Ордена?

— Чтобы найти ту, которая смогла бы снять с него заклятье. Понимаешь, мы продлеваем наше существование с помощью магии, но расплачиваемся за это потерей вкуса к жизни. Ведь ее конечность — самая острая приправа. Именно она придает нашему существованию краски. А чувство остановившегося времени и вовсе должно быть невыносимо.

Он пожелал мне спокойной ночи и ушел. Юмар помог умыться, погасил светильник и тоже лег спать в своей кладовке. Сон не шел. Я час за часом ворочалась в постели, размышляя о том, что узнала от мага, когда вдруг услышала знакомый стук в оконное стекло.

Чтобы добраться до окна, мне пришлось приложить немало усилий. Нейрис влетел в комнату и, успев принять человеческий облик, подхватил меня, когда я покачнулась.

— Борггрин говорит, ты медленно идешь на поправку, — сказал он, когда с его помощью я снова очутилась на кровати. — Видимо, отдала мне очень много силы. Теперь моя очередь помочь тебе.

— Нет, ты еще слишком слаб, — испугалась я.

— Не бойся, нам хватит на двоих.

Он прилег рядом со мной и взял мои руки в свои — от них шло мягкое, слегка покалывающее тепло, несущее с собой прилив бодрости. Мне сразу стало лучше. И как же захотелось вдруг, чтобы Нейрис обнял меня, прижал к себе. Захотелось почувствовать прикосновение его губ… Но с этим мы должны были повременить. До наступления нового года оставалось чуть больше недели.

— Помнишь, мы с тобой поднимались на башню? — спросил он. — Тогда я еще не был уверен, что ты полюбишь меня. Хотя очень на это надеялся. И подумал, что расскажу тебе обо всем именно там. Если, конечно, согласишься стать моею. Но ты должна знать, что я…

— Знаю, Нейрис, — я прижалась виском к его плечу. — Что бы ты ни сделал, ты уже наказан за это. Более чем достаточно. И… я все равно буду любить тебя.

76

— Скажи, а нам обязательно подниматься на башню? — жалобно спросила я. — Там холодно и ветер. И темно. Даже луны нет. Новолуние же.

Нейрис взглянул на меня с сомнением, сдвинув брови. Я подумала, что, несмотря на прожитые столетия и десяток жен, он в глубине души остался тем же мальчишкой, который когда-то пришел в замок магов. Все так же верил в чудеса и придавал особый смысл памятным мелочам. Мне нравилось в нем это. Но на башню все равно не хотелось. И поэтому я привела главное возражение:

— Я ведь снова стану Иланой. А с башни надо будет спускаться и идти по всему замку. Ты-то превратишься в ворона и вернешься в комнату через окно. А меня может кто-то увидеть. Раньше времени. Ты этого хочешь?

Он покачал головой и вздохнул:

— Ты права. Останемся здесь.

Март и Юмар давно спали, а Нейрис прилетел и постучался в стекло — как и в предыдущие ночи. Эти короткие часы, которые мы проводили вместе, держась за руки и разговаривая, вернули мне силы. Помогла ли магия, или достаточно было находиться рядом с ним, видеть его? Не все ли равно?

— Ведь мы не будем ждать лета, чтобы пожениться? — Нейрис поднес мою руку к губам.

Это была единственная нежность, которую он себе позволял, да и то не глядя на меня. И разве могла я его в этом винить, пока оставалась мальчишкой?

Как только снова стану девушкой, обниму его и буду целовать, пока губы не заболят! Вряд ли он станет возражать.

— А мы можем? — я улыбнулась своим мыслям. — Я думала, год — это как-то связано с проклятьем.

— Не совсем. Один раз в сто лет я должен выбрать себе жену. Не какую-то случайную подружку, а именно жену, с которой проживу столько, сколько отмерят высшие силы. Из трех молодых девушек, которые до этого никогда не видели меня в человеческом облике. Но год — это просто срок, который я сам давал своим невестам. Чтобы могли возникнуть какие-то чувства. Им и себе. Но сейчас это ни к чему. Ведь правда?

— Выходит, все твои предыдущие жены… — мой голос слегка дрогнул, я никак не могла справиться с легкой, но все же ревностью к ним, — они любили тебя недостаточно, чтобы избавить от чар? Или ты их?

— Наверно, — Нейрис пожал плечами. — Какие только чувства люди не называют любовью. Можно быть много лет рядом, а можно — вместе. Понимаешь разницу?

— Конечно.

Борггрин сказал, что в этом месяце время новолуния почти совпадает с началом нового дня, и мы с нетерпением ждали, когда часы на башне начнут отбивать полночь.

— Послушай, — не выдержала я. — Я понимаю, ты заранее представил себе, как все должно быть. Когда, где, как. Но мы уже не пошли на площадку и не будем дожидаться лета, чтобы пожениться. Что изменится, если ты начнешь рассказывать прямо сейчас, а не в следующем году? Ты пока еще бессмертный и ко времени относишься совсем иначе. А у обычных людей каждый час на счету, чтобы вот так ими разбрасываться в ожидании. Нет, нам, конечно, кажется, что впереди еще вечность, но ведь это не так.

— Ты права, Илана, — рассмеялся Нейрис. — Я действительно чувствую время иначе. И привык рассчитывать все наперед, зная, что внезапная смерть не нарушит мои планы. Наверно, надо от этого отвыкать? Я надеюсь… Хорошо, — улыбка сошла с его лица. — Слушай. Когда-то очень давно маги нашего Ордена жили в Скарписе, что-то не поделили с местными жителями, и те их выгнали. Орден нашел себе новое пристанище в Гвенноре, маленькой стране в Полуденных землях. Но некоторые маги остались, а наш замок навещали время от времени. Среди них был и Лайвин, очень сильный маг, известный своим необузданным нравом. Он легко впадал в ярость, о чем потом неизменно жалел.

Я положила голову на плечо Нейриса и крепко сжала его руку. Помолчав немного, он продолжил:

— Все случилось через несколько столетий после того, как от нас ушел Морбрунг. Я уже сменил не одно воплощение и был достаточно опытным магом. Лайвин как раз гостил в Эмфри. Однажды мы с ним вдвоем спустились с гор в деревню, теперь уже и не помню, зачем. К нам подошел крестьянин и попросил денег. Обычно мы предлагали таким людям работу в замке. Но крестьянин отказался — у него было десять детей, он не мог их оставить. В тот день я пребывал в скверном настроении и спросил с насмешкой: «Зачем же тебе столько детей, если ты не в состоянии их прокормить?» — «Мои дети — мое продолжение, — ответил он. — Мое бессмертие». И тогда я…

— Ты посмеялся над ним? Потому что у вас был секрет совсем другого бессмертия?

— Да, Илана. Довольно грубо и резко. Сказал, что он обманывает сам себя. Какое же это бессмертие, если он будет гнить в земле, а его нищие дети — выпрашивать на улицах кусок хлеба. Лучше тогда не иметь их вообще. Лайвин, кипя от гнева, оборвал меня. Дал крестьянину денег, а когда тот ушел, повернулся ко мне. Он был в такой ярости, что я испугался. «Мне отвратительно твое высокомерие, Нейрис, — сказал он. — Ты посмеялся над тем, что имеет ценность для любого человека. Только потому, что считаешь себя иным. Избранным. Каждый из нас, магов Ордена, может отказаться от бессмертия. Когда поймет, что пресытился им и утратил вкус жизни. Завести семью, детей. Продолжить себя в них. Но тебя я лишу такой возможности. Пусть будет по твоим словам: лучше не иметь детей и быть по-настоящему бессмертным».

Встав с кровати, Нейрис подошел к окну и долго молчал, глядя в темноту. Потом повернулся и продолжил:

— Мне трудно объяснить это, Илана. У магов обычные человеческие тела, которые болеют, стареют, умирают. Они словно переходят жить из ветхого дома в новый. Но могут и не делать этого. А для меня — для моего тела — остановилось время. Я живу — и как будто не живу. Представь, что ничего в твоей жизни не имеет смысла. Ты просыпаешься утром и ждешь вечера. И так бесконечно.

— Ужасно! — поежилась я. — Даже подумать страшно.

— Он ушел тогда, бросив меня посреди деревни. Я вернулся в замок и прожил там около ста лет, а потом понял, что больше не в состоянии это выносить. И даже покончить с собой не имел возможности. И тогда решил искать Лайвина. Нашел, но он не смог ничего исправить. Тогда мы вдвоем отправились в Альбигерну — в храм высших сил. Его служители долго молились и узнали, как я могу избавиться от заклятия. Сначала это показалось мне простым. Найти женщину, которая полюбит меня, — разве сложно? Но на деле все вышло иначе. Я должен был стать правителем какой-либо страны и раз в сто лет выбирать жену из девушек, не знавших меня до этого, не видевших моего лица. В храме на меня надели маску — и снять ее могла только та, которая полюбила бы по-настоящему. Если любовь окажется взаимной. Что ж, стать правителем оказалось самым простым. Помнишь, ты попробовала снять маску и ничего не вышло? Это был момент отчаяния. Хотя я и понимал, что ты еще слишком мало меня знаешь. Продолжал надеяться…