Принцесса-попаданка (СИ) - Камински Аделина - Страница 58

– Не хочу хвастать, но хороших темных тут днем с огнем не сыщешь. Восставшие – прежде всего порождения темной магии, от нее должны и погибнуть. Во второй раз. Можно до ночи швыряться в них фаерболами, а можно попробовать уложить всех разом.

– Пусть найдут хороших темных, – прошептала принцесса. А в голосе уже начали проскакивать истерические нотки.

– Я же сказал, что не хочу хвастать.

Сердце Фредерики заколотилось о ребра точно пойманная в клетку птица. Она даже верить не хотела в то, на что так упорно намекал Пересмешник.

– Можешь больше не держаться.

Старейшина попытался высвободить руку, но принцесса, сколько бы потные ладошки ни соскальзывали, продолжала ее перехватывать и сжимать.

– Я выйду за тебя! – внезапно выкрикнула она. – Выйду!

Парень окинул ее внимательным взглядом и замер. Принцесса же продолжала наступление.

– Стану королевой и княжной. Объединим наши королевства. Ты ведь этого хотел.

Взгляд Пересмешника соскользнул с Фредерики на орду живых мертвецов за стенами, а потом снова на нее.

– Фреди, – наконец, тяжело вздохнул он и присел перед ней на корточки. Принцесса тут же кинулась ему на шею, но руки ее были сразу же мягко сброшены старейшиной. – Есть вещи намного важнее дел сердечных и личных прихотей. Долг перед королевством, которое предоставило мне шанс начать новую жизнь, шанс на искупление.

– Я тебя не отпущу, – яростно замотала девушка головой. – Не пущу! Не пущу!

Но сколько бы она ни хваталась, мелькнул знакомый черно-перламутровый свет, и тело ее обмякло в руках Пересмешника. Тот аккуратно взял Фредерику на руки, отнес обратно к лестнице, не обращая внимания на ее гневные и взволнованные причитания. Только возле дверцы на крышу с той стороны положил девушку на пол, чмокнул в лоб и быстрым шагом отправился вниз.

– Нет! Каин! – заверещала ему вдогонку принцесса, но тот даже не обернулся. Поежился, но не обернулся и ускорил шаг. – Каин! Нет!!!

Она пыталась пошевелить хоть одной рукой или ногой, но увы. Тело не слушалось владелицу. Студенты сбежали еще когда восставших увидели, поэтому теперь девушка осталась в гордом одиночестве, парализованная и заплаканная, в то время как ее старейшина отправился на заклание.

Но жизнь не стояла на месте. Михаэль занимался эвакуацией мирных граждан. Всех небоеспособных собирали на первом этаже академии. Шанель оказывал архимагу посильную помощь в организации транспортировки магической эссенции. Близнецы же сразу ушли к воротам. Если нападение действительно организовали темные, как все они осмелились предположить, то задача Файна и Казамы была ясна: узнать об основных действующих лицах – командующих. Следовало дождаться начала атаки, чтобы под шумок просочиться в тыл и подслушать, подсмотреть все, до чего дотянутся звериные уши и глаза.

Когда на ворота заявился Пересмешник, восставшие уже завывали и скреблись с той стороны.

– Где принцесса? – навострился Казама, когда не увидел подле старейшины привычного всполоха ярко-рыжих волос. Будто солнышко скрылось за тучами.

– В безопасном месте, – не колеблясь, ответил тот. – Вы мне лучше скажите, что задумали. Морды больно хитрые.

– Узнать, какие некроманты за ниточки дергают. Что, думал, подвывания восставших не расслышу? – вскинул брови злобнец.

– О родине напоминает, – растянул губы в улыбке Файн. – Трогательно.

– У нас не так много времени.

– Тоже что-то задумал?

Вместо ответа Пересмешник вытянул перед собой руку с длинными бледными пальцами и парочкой тяжелых перстней на них. Исподлобья взглянул на близнецов и небольшая сфера темной магии, проявившись на ладони, облизнула по очереди каждый из этих пальцев прежде, чем впиталась обратно.

Братья переглянулись. На лице Файна отразилась немая скорбь, Казама же светился мрачным недовольством. Поняли оба, и оба не стали задавать лишних вопросов.

– Мы пойдем, как только маги начнут атаку, – пояснил Файн. – Больше получаса это не займет. Михаэль с Шанелем подойдут, когда закончат эвакуацию.

– Понял, – коротко кивнул старейшина.

Долго ждать не пришлось. Волна первоначального шока спала, и по всей Латинии прозвучал сигнал к обороне города.

Птицами перепорхнув стену и мягкими кошачьими лапами приземлившись, близнецы, ловко маневрируя между трупами, пробирались в тыл. С превеликой радостью в этот момент Казама променял бы свой чуткий нюх на что-нибудь другое. Не важно что. Лишь бы не пропускать через ноздри этот трупный смрад.

Восставших они не боялись. Уже и так было понятно, что их программируют на атаку города, людей драть гнилыми зубами и почерневшими пальцами. Форма оборотня пришлась им как раз кстати.

Когда же коты прошмыгнули в лагерь темных командующих, там оказалось…пусто.

– Так значит… – Файн уже перевоплотившись обшаривал каждый уголок военного шатра, – …ими никто не управляет? Как?

****Поиски его успехом так и не увенчались. Будто лагерь здесь разбили только для отвлечения внимания. Создать видимость, что именно отсюда дергают за ниточки, но…ниточек-то и не было.

– Некроманты Темнолесья научились выпускать восставших в свободный полет, – облокотился на пустой стол в центре шатра Казама и поднял взгляд к потолку. Блеснули белоснежные клыки. – Князь долго готовился. Стоит отдать ему должное.

– Нужно старейшине рассказать.

– Хах, – усмехнулся злобнец, лениво поворачивая голову к брату. – А какой прок с этого? Он все равно уже не жилец.

– Казама!

– Пафосным княженышам пафосная смерть. Согласен.

– Ты! – Файн возник перед братом из ниоткуда и схватил того за грудки. Черная кожа куртки затрещала под пальцами. – Ты – мой старший брат, а ведешь себя как маленький, злобный…

– Кто? – склонил голову на бок Казама и провел языком по клыкам.

– Придурок! – закончил близнец. – Мелкий и злобный придурок, вот ты кто.

– Все сказал? – огрызнулся теперь злобнец и откинул руки брата от себя. – И придурок, – добавил он, поправляя воротник, – это ты. Мягкотелый и сентиментальный.

Файн прищурился. Перепалки у братьев происходили редко и обычно ограничивались одной-двумя фразами. После наступала фаза «мирись, мирись, мирись и больше не дерись». Однако на фоне нынешних событий, когда на счету каждая минута, враг на пороге, а друг добровольно жертвует собой во имя всеобщего блага, трудно сдерживаться и закрывать глаза на откровенные глупости старшего.

Казама и сам понял, что делать здесь больше нечего и время тратить ни к чему. Бросив на брата хищный взгляд, он уже на четырех лапах выскочил из шатра, и Файн последовал его примеру. Разобраться в отношениях они всегда успеют в более располагающей к этому обстановке. Когда в воздухе не витает стойкий запах мертвечины.

У принцессы дела все это время шли не лучше. Когда действие темной магии прекратилось, она все равно не смогла подняться сразу. Только начала разгоняться кровь по жилам и тело будто уронили в ванну с иглами. Пережив и это принеприятнейшее чувство, девушка все-таки попыталась встать на ноги, оттолкнувшись руками от пола как следует. Движила ею только одна мысль: «Пересмешник умирает».

Когда магия окончательно отпустила и ее заплывшие мозги в придачу, Фредерика, насколько позволяли заплетающиеся ноги, ринулась сначала вниз по крутому спуску, а потом, приподнимая подол, и по лестнице.

А вдруг, она опоздала? А вдруг, он уже лежит бездыханный?..и мало того, что бездыханный…может, от него вообще только горстка кожи осталась! И костной муки…

– Нет, нет, нет, никакой горстки кожи… – твердила она под нос самой себе. – Никакой горстки кожи. Каин! Предатель!

Тут, на середине лестницы, она и запнулась об край подола и полетела вниз, пересчитывая ступеньки головой, плечами, локтями и коленками. Перекатившись таким образом до самого подножья, умудрилась приземлиться на лицо. Нос разбит. Металлический привкус во рту – прикусила язык.