Хождение Восвояси (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 205

Жадно вглядываясь вниз, сова сделала круг над ослепительным малиновым пламенем и тёмными, обугленными руинами вокруг. Да что же у них тут случилось-то, а?! Даже война не принесла бы таких разрушений!

Война – нет. В то время как магия…

Ярка… Лёлька… Где, где, где, где?!..

Люди! Кто?!..

Глаза, идеальные для темноты, слезились от странного огня и отсветов пожаров вокруг, и фигуры на земле казались размытыми пятнами. Тонкий слух, способный различить писк мышонка в норе, был бесполезен в ревё пожаров, грохоте рушащихся домов, воплях сотен людей вокруг, и истеричном звоне надтреснутого колокола. Да развалился бы ты, что ли, наконец, уже!..

Спокойно… пень с ним… Проморгаться, вглядеться… Кто всё-таки внизу? Несколько взрослых, застывших в напряженных позах стоя и лёжа… А где же дети? Или их тут нет?

Вдруг одна из больших фигур, развалившихся на земле, распалась на две.

Дети! Мальчики?.. Ярик?!

Но прежде, чем в порыве безрассудства сова успела спикировать, один из мальчишек вскочил на ноги, выкрикнул что-то, размахивая мечом, бросился в огонь – и пропал. Второй ребёнок кинулся было за ним, но упал и закричал, забился на земле – и от сердца, горестно сжавшегося сперва, к стыду ее немного отлегло. Не Яр! Ни тот, ни другой! Подожди, парень. Разберемся. Потерпи. Где же мои?..

Остальные люди замерли неподвижно, сгрудившись, и не разобрать было, живые ли они или мёртвые, взрослые или дети, сколько их. Проклятый свет, чтоб его!.. Снизиться? Опасно. Могут заметить. Шанс ударить по похитителям, понимала она, выпадет только один: победителя в затяжной дуэли простого человека с магом долго угадывать не приходилось.

Малиновое пламя стало полупрозрачным, и вскоре совсем исчезло. Земля под ней погрузилась в темноту, багрово высветляемую по краям отсветами далёких и близких пожаров. От мальчика, забежавшего в огонь, не было и следа. Второй, отплакав, завозился, изогнулся непонятно… Связан?! Да что здесь…

И тут к многострадальным совиным очам стало возвращаться ночное зрение – точно близорукому дали очки. Еще несколько секунд – и мир обрёл чёткость, а вместе с ней – надежду. Лёлька тут! И рядом с ней расположилась не еще одна грузная фигура, а две маленьких – Яр и девочка в розовом! Люди, стоявшие невдалеке как караульщики, оказались статуями – минус три врага! И это оставляло… оставляло…

Зоркие теперь глаза совы снова пробежали по разворачивающейся внизу сцене: пытающийся развязаться паренёк, набычившаяся дочь, Ярик с розовой подзащитной, истуканы… и один вамаясец. Толстый, уродливый, словно и не человек вовсе, грязный и в грязном… Он был бы жалок, если бы не был так страшен. Пусть даже сейчас он не делал ничего, лишь бубнил что-то без умолку себе под нос, но когда видишь выжженные в магической битве развалины и только одного колдуна, простая математика и биология сами приходят на ум – и не желают больше уходить. Икс минус игрек равно одному. Естественный отбор. Выживает сильнейший.

Вамаясец мотнул головой. Отблеск погасшего малинового пламени сверкнул в его глазах, озаряя лицо. И еще одна мысль Серафимы быстро переросла в уверенность и добавила вокруг желудка ледяной крошки: если он ее заметит, возможности нанести даже единственный удар у нее не станет.

Колдун перестал бормотать и глянул на Лёльку.

– К чему терять время. У нас же имеется самое главное, – вкрадчивым скрипучим голосом проговорил он. – Давайте начнем, мои милые деточки.

Та с исказившимся лицом рванулась бежать, но выметнувшиеся из пальцев вамаясьца малиновые змеи обвили ее и повалили, не дав сделать и пары шагов. Холодный комок рванулся от желудка к горлу Серафимы, алая пелена – к глазам. Убью!!!..

Но как?! Как же всё-таки не хватало сейчас Агафона!.. При всех его недостатках, в таких ситуациях они чувствовали себя за ним как за каменной стеной. Хорошо, пусть стена эта была местами сложена без раствора, местами – из пляжной гальки с песком, но общего смысла это не меняло: на магическом пепелище последним живым всегда оставался Агафон. А что могла сделать она одна против Вечного?!

Малиновые змеи размножились, как трещины в недобитом стекле, и накрепко скрутили всех детей.

– Я знаю неподалёку одно уютненькое местечко…

От дребезжащего смешка вамаясьца мороз пробежал по спине. Если он куда-нибудь их уведёт… если там будут магические преграды… или его союзники… она не сможет туда попасть! Агафон, где ты?!.. Но где бы он ни был, он был там, а она – тут, и помощи ждать не приходилось.

Но что она могла?!..

Улыбаясь оскалом пересохшей мумии, Вечный сделал шаг к детям. Всё тело его сияло неровным малиновым светом.

Если они сейчас уйдут…

Решение пришло неожиданно и обжалованию не подлежало.

Взмах крыльев, быстрый набор высоты, манёвр, мысль-молния – и в следующий миг на голову ничего не подозревающего колдуна обрушились три с половиной тонны слона.

Про девушек, вынужденных спать до свадьбы (или после? или вместо?) на матрасе из гороха (или фасоли? или орехов?) Серафима читала в далёком детстве. История помнилась плохо, кроме того, что вроде бы должна была девица нащупать спиной (или не спиной?) то ли червивую горошину, то ли грецкий орех среди кокосовых, а если не нащупывала, то король приказывал ее казнить и на следующую ночь привести другую. Более странного способа переборки кухонных запасов Сенька не представляла ни тогда, ни теперь, но сейчас она, по крайней мере, целиком и полностью поняла чувства тех девиц. Где? Что? В каком состоянии? И самый главный вопрос: если горошина с червоточиной отыщется, что делать дальше?

Чувствуя, что сломала как минимум все ноги, а как максимум – всё, к чему эти ноги крепятся, но из-за шока не пока ощущая боли, она пыталась понять, что с колдуном. Вроде, под ней ничего не шевелилось – но и не выпячивалось. Значило ли это, что слоновья жировая прослойка скрадывала все неровности меньше другого слона, или что она расплющила гада в блин, или что ее план – дурацкий, но единственный, пошёл прахом и колдун просто куда-то подевался? Встать и даже пошевелиться она не могла, и поэтому оставалось лежать, подогнув ноги по-кошачьи – даже не знала, что у слонов они так складываются! – и ждать. В это время дети, ошарашенно не выпуская из вида гиганта джунглей, словно ждали, что он вот-вот отрастит крылья и полетит, торопливо освободили связанного мальчика и попятились во мрак.

Куда они побегут? Как успехи у Агафона? Огромные уши-лопухи слона шевельнулись, улавливая новые шумы. Крики… треск огня… редкий грохот рушащихся домов… Есть! Взрывы! Или это просто гром? Тучи собирались, когда они подъезжали к городу… Нет, это Агафон! Должен быть! Обязан!.. Вот если бы они сообразили бежать на шум… Как им сказать? Конечно, она могла бы превратиться в человека, но не была уверена, что от спохватившейся, считающей, что кое-кто ей задолжал, боли сможет говорить. Ну и если колдун еще не додавлен, и надо всего лишь немного полежать…

Боль, очнувшись от шока, приподняла голову и тихо простонала – отчего-то ее голосом. Дети, почти скрывшиеся за разваленной стеной, остановились.

– Он страдает! – донёсся до ее слуха незнакомый голосок.

Вырвав руку из руки Ярика, к ней побежала девочка в розовом.

– Синиока, вернись! – не очень убеждённо окликнул Ярослав, но уже в следующую секунду с облегчением мчался за подружкой – или к пострадавшему слону, как хотел давно?

– Яр!..

– Ори!..

Замечательно… Вместо того, чтобы уносить ноги, неважно, куда, главное – отсюда, они все возвращаются! Ну кабуча же твоя тягуча!..

Серафима скрипнула зубами – но теперь больше от досады, чем от боли. И чего не смогло ей смолчаться еще хоть полминуты?! И еще одна мысль пришла, отсекая путь к превращению в человека. Если они увидят, что слон – это она, то точно никуда не уйдут. И если вамаясьский колдун еще живой…

– Слоник-сан?.. – чумазая девочка в грязном рваном розовом халатике – Синиока – опустилась перед ней на колени и со слезами заглянула в полуприкрытые глаза. – Вам плохо?