Хождение Восвояси (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 204

– С-слушай… Какого Миномёто тебе от меня…

Гайдзин открыл рот, собираясь сказать одно, но вдруг выпалил совершенно другое – по его лицу было видно:

– Давай выпьем. Что-то на душе неладно…

За века, прошедшие с его появления на Белом Свете, с ним говорили о многом. О долге, славе, позоре, наказаниях, предательстве, хитрости, жестокости и деньгах, но о душе…

– У меня нет души.

– Ерунда, – упрямо мотнул головой гайдзин. – Души есть у всего живого. Учёные говорят, что даже у деревьев и камней есть, хоть это не факт. Но ты-то не деревянный.

– Нет, – ответил котэнгу, то ли признавая своё несостояние в родстве с берёзками и рябинами, то ли продолжая отвергать наличие у себя души.

– Я – Иван. А тебя как звать?

– Звать?..

Человорон задумался. А было ли у него имя? "Котэнгу", "ужас в ночи", "тайсёгуново орудие", "чёрная тень", "императорский шпион" – его называли по-разному, этого не отнять. Но было ли у него имя?..

– Ну да, – терпеливо повторил Инь Ван. – Имя. Мама тебя как назвала?

– Мама…

Горло перехватило. Матери своей он не помнил, но историю появления на Белом Свете и при дворе Маяхат знал прекрасно – от многочисленных пересказов, с каждым разом обраставших всё большим количеством унизительных для него и дочери императора подробностей, она становилась длиннее и длиннее, пока от сюжета не осталась лишь пара фраз. Остальное – описание того, каким несчастьем и ужасом для семьи императора было его рождение, какую милость оказали ему его венценосные родственники, оставив жить при дворе – и просто оставив жить, и как именно он должен их всех отблагодарить – и просто как он им всем должен. Но имя?..

– Мама…

Он опрокинул в рот содержимое кувшинчика, сглотнул и устремился вглубь воспоминаний, надёжно похороненных под толщей времён, преступлений, боли и обид. Мама… Что-то тёплое, нежное… Голос… тихий… Прикосновение рук… Ощущение губ на лбу… и капель на лице. Тёплых. И песня! Какая-то песня!.. Он не помнил её, проклятие, отчего он попытался восстановить ее только теперь?! Что в ней пелось?!

"За нами… придёт… Самураи… буси… с мечами… За нами… Спрячет нас… под крылом… За нами… За нами…"

Что в ней пелось?!..

Впрочем, какая разница.

Мама.

– Занами, – сипло выдохнул котэнгу. – Моё имя – Занами. Проклят будь этот день… Зачем ты меня спросил?!

– Давай выпьем.

– Садись. И сними эту дурацкую тряпку. Если бы я хотел отправить тебя на городскую стену немного попрыгать – я мог бы это сделать хоть с чугунным котлом на твоей голове…

– Запретная площадь – там! – Обаока Косо ткнул пальцем в пространство между домами в конце улицы, то и дело подсвечиваемое узкими вспышками – точно молнии невдалеке сверкали, попадая то по складу жестяных товаров, то в мастерскую алхимика.

– Что там? – не расслышала Серафима.

Даже если бы кто-то выкрикнул сейчас ей что-то прямо в ухо, она вряд ли бы сразу поняла. Напряжённая, как натянутая тетива, душой и мыслями он была там, за стеной, и каждая лишняя минута, проведённая тут, проживалась зря.

– Площадь! Запретный Город! Ворота парадные! – не слишком успешно пытаясь перекрыть раскаты грома, прокричал самурай, широко разводя руками, будто изображая всё перечисляемое сразу.

Серафима, мотая головой, подъехала поближе.

– Площадь Запретного Города там, говорю, – натужно откашлялся и повторил Обаока. – Тэнно, да увеличится его благосостояние до миллиона коку риса, там живёт. И тайсёгун Шино. И Совет Вечных.

– Самое главное, – недобро хмыкнула царевна.

– А я на этом месте попрощаюсь с вами и пожелаю успеха вам и удачного обретения семейного счастья вашим малышам, – чуть смущённо повёл плечами самурай.

– Благодарим вас, Косо-сан. Вы нам очень помогли, – Серафима приложила руку к сердцу и поклонилась.

Самурай ответил ей степенным поклоном.

– Спасибо, – склонил голову и Агафон. – Но отчего именно здесь вы нас покидаете?

Обаока кривовато улыбнулся:

– Чтобы нечаянно не увидеть то, о чём я буду обязан сообщить городским властям, это во-первых. А во-вторых, стража на воротах, в отличие от меня, страдает очень хорошим зрением и памятью.

– Приятно встретить человека с рациональным мышлением, – дрогнули в улыбке губы Агафона, всю дорогу угрюмо оглядывавшегося и не проронившего ни слова.

Обаока сложил перед грудью руки лодочкой.

– И я был рад знакомству с вами. Удачная встреча, счастливые звёзды. Уверен, что буду рассказывать о нём своим детям с гордостью, лишь бы поверили. Прощайте, северные демоны! Да освещает вам путь ясноокая Мимасита!

Самурай отпустил поводья, выдохнул и ссутулился, точно отдал расставанию последние силы.

– Вассё! – шлёпнул он пятками жеребца, и тот устало поцокал во тьму лабиринта столичных улочек.

Агафон и Серафима переглянулись. Они у цели. Что теперь?

– Давай пока просто проедем по площади и оглядимся, – предложил маг.

Вдалеке за стеной что-то свистнуло и заполыхало, как рассекаемое гигантским мечом северное сияние.

– Что-то мне там не нравится…

– Мне тут уже полчаса ничего не нравится! – взорвалась царевна. – Они там! Я чую, они там, в гуще всего!

– Сима, спокойно. Мы проезжаем по площади, оглядываемся, ломаем стену, пока никто не видит, забираем Ивановичей и уезжаем домой. Как тебе такой план?

– Уже лучше, – сжатые в ниточку Сеньки дрогнули в тени улыбки. – Вперёд?

– Вассё.

Проехав по чисто выметенной безлюдной площади, освещаемой гроздью пузатых жёлтых фонарей над воротами, и несколько сотен метров вдоль так же ярко освещённой стены, они пришли к двум выводам. Первый – что видят их всегда: несколько пар настороженных глаз постоянно следили из-за зубцов за их перемещениями. И второй – что сломать стену просто так не удастся.

– Но ты же говорил!.. – прошипела Серафима, едва они свернули с дороги, огибающей Запретный Город, на полутёмную улочку.

Прохожие, позабывшие о цели своего ночного похода, нерешительно топтались у крайних домов, не сводя глаз с далёких фейерверков, в раздумьях, бежать ли им прятаться или остаться и не пропустить самое интересное. На двух всадников странной наружности, смирно остановившихся у стены поодаль и не делавших ничего любопытного, внимание они скоро обращать перестали.

– Я говорил, что мне тут что-то не нравится, – озабоченно нахмурился чародей. – И теперь я понял, что именно. Защитные заклятья на этой треклятой стене. С налёту ее не повалить – в лучшем случае, срикошетит в нас же, причём куда бы мы ни отбежали. В худшем – сдетонирует и разнесет полгорода, и Запретного, и доступного. Кабуча… Не ожидал увидеть здесь такое… Это настоящие произведение искусства, чтоб его!..

– А перелезть можно?

– Нет. Не признанный магией сгорит, как только попытается ступить на галерею.

– Куполом закрывает?

– Нет, но десяток метров выше зубцов – вполне достаточно, чтобы защититься даже от самых резвых прыгунов.

– Что тебе надо, чтобы проделать в ней дыру?

– Время на подготовку.

– Сколько?

Маг скривился:

– Час. Полчаса. Не знаю!

– Ладно. Сразу, как только будет готово – ломай.

Удивлённый таким лёгким согласием потерять еще неизвестно сколько времени, волшебник потянул из рукава шпаргалку – и ее едва не вырвал из пальцев внезапный порыв ветра. Вскинув голову, Агафон успел заметить, как беззвучная серая тень, сорвавшаяся с седла второго коня, на мягких широких крыльях скрылась за крышами домов.

Детей Серафима обнаружила почти сразу. Хотелось бы сказать, что это сработало материнское сердце-вещун, но всё было гораздо проще: из всего соцветия огнищ, пожаров и пожарищ, охвативших дворец – настоящий город, не обмануло название! – только одно пылало малиновым. Без раздумий отметя случайности и совпадения, она метнулась к нему.

Надёжные, но непривычные крылья человеку казались неуклюжими, и там, где настоящая сова парила бы беззвучно и бесконечно, Сеньке приходилось то и дело исступлённо ловить ускользающие восходящие потоки. Благо, помогали в этом и опыт, который она успела получить в свои краткие превращения в птиц, и то, что недостатка в таких потоках над пылающим Запретным Городом не было. Что у них тут происходило?.. Шутка Агафона про пожары и Ивановну-старшую пришла на ум, но царевна с негодованием фыркнула. Нет, характер и способности дочери она знала, но не могла же одна десятилетняя девочка это тут всё устроить! Или могла?..