Любовь оборотня (СИ) - Коллектив авторов - Страница 89

— И что с того? — разведя руками, спросила Минасид. — Все знают, что в школе у тебя была бурная жизнь. Ты переспала там с половиной девушек. Любая могла от тебя забеременеть. Так что не факт, что этот ребенок должен быть у меня. Иди опрашивай ту толпу, которая грела тебе койку.

— Факт, Франческа, факт, — не выдержав, грозно прошипел Швац. — У королевских династий существует древнее заклинание, которое не позволяет появляться бастардам. Так я даю указания своей магии, и она заботится о том, чтобы никто не забеременел от меня без моего желания. Да, у меня была бурная жизнь в Академии, — подтвердил Швац, уверенным и цепким взглядом держа внимание паникующих глаз. — Но на всех тех, с кем я спал, я выставлял этот запрет, Кроме тебя… Я никогда не давал магии права блокировать возможность появления у нас детей. Не спрашивай, зачем я это делал. Я не смогу ответить. Сам не знаю. Наверное, меня безумно возбуждала вся эта ситуация, которая складывалась каждую ночь. Ты прекрасно знала, что ты нимфа. Знал, что любая наша ночь может иметь для тебя вполне определенные последствия, но все равно приходила каждый вечер. Бессовестно провоцировала меня на то, чтобы я трахал тебя ночи напролет, ты настаивала, чтобы я всегда кончал только в тебя… И мне нравилась даже мысль о том, что у тебя под сердцем может быть мой ребенок… Наш! Наверное, поэтому я тогда и делал для тебя исключение. Так что тут нет вариантов, Франческа, — Эдварад заметил страх в глазах цвета стали, но самый важный вопрос все же задал. — Алисамида — моя дочь?

Минасид сидела бледная и ошарашенная. Она понимала, что Швац загнал ее в угол. Тут и правда не могло быть других вариантов… Отпираться уже бесполезно. Любой анализ крови сможет подтвердить факт отцовства. А уж ретуал и подавно. Франческа опустил голову и еле слышно выдохнул:

— Да…

— Почему? — неторопливо и как-то слишком умоляюще спросил Эдварад.

Он не знал, о чем именно спрашивает. Да и не нужно было понимать. Это просто был единственный вопрос, который крутился в его лохматой голове. К горлу Франчески подступил колючий ком нервов и истерики. Подняв на Шваца полные боли и дикой всепоглощающей тоски глаза, дрогнувшим голосом она выкрикнул практически на выдохе:

— Потому что я люблю тебя, придурок!

Испугавшись Франческа откинулась в кресле и, оперевшись локтями на подлокотники, прикрыла ладонями рот. Швац замер, не в силах пошевелиться, он просто примерз к полу. Но стоило ему только узреть, как из зажмуренных глаз блондинки покатились прозрачные слезы, он сразу же обогнул рабочий стол. Резко развернул кресло Франчески к себе и сел перед ней прямо на пол, положив руки той на мягкие и такие родные бедра.

— Франческа, — тихо начал Швац. Он дотянулся до лица Минасид и пальцем смахнул блестящии капли. Серые глаза распахнулись и посмотрели в его. — Я тогда не понимаю, почему ты ушела от меня. Мы же могли сейчас быть вместе и…

— В том-то и дело, что не могли бы! — горько с надломом и надрывом ответил Франческа. — Хочешь правды? Хорошо. Я расскажу тебе. Все расскажу, — сказал Франческа, рукавами вытирая катившиеся слезы. — Видит Запирастик, как я тебя ненавидела после того, как ты отказала мне на первом курсе. Я никогда и никого так не презирала. Только тебя! Но когда на четвертом курсе я неожиданно стала понимать, что кроме ненависти у меня есть к тебе другие чувства… — Минасид гулко сглотнула, — абсолютно противоположные… меня окатил ужас. Я пыталась вытравить это из себя, ища утешение в ещё больших издевательствах, но все было без толку. На последнем курсе я не смогла терпеть… я больше не могла отрицать своих чувств, — Франческа несколько секунд молча смотрел во внимательные глаза и затем продолжила. — К тому моменту я знала, что ты спишь со всеми без разбору, и в моей голове появился план. План, как получить от тебя куда больше, чем то, на что я вообще могла рассчитывать. Мне нужен был ребенок. Твой ребенок. Я знала, что мне будет по силам соблазнить тебя. Я не сомневалась, что ты не откажешься провести со мной ночь. По идее, я должна была забеременеть. Потом сказать тебе, что эта ночь была ошибкой и чтобы ты про нее забыл. Затем в срочном порядке выйти замуж на Джеремайро, уехать с ним во Францию, чтобы быть подальше от наших родственников. Там промыть этому идиоту мозги, чтобы считала себя папашей. И после рождения ребенка он признал бы, что это наше дитя. План был безупречен! Но ты же Швац! — с горечью протянул Франческа. — Откуда мне было знать, что ты оборотень?! Будь ты человеком, я бы забеременела сразу, я для этого все сделала, а вот дети у разных видов магических существ — это редкое явление. Я была поражена, когда после той ночи на смотровой башне у меня не было ребенка. Поэтому мне пришлось идти к тебе снова. Я была близока к безумию: меня убивало, что ты рядом, целуешь, ласкаешь, шепчешь слова любви… мечта так близко, но ей не суждено сбыться. Ты убивал меня каждую ночь. И так на протяжении всех проклятых шести месяцев безумной любви. И когда я наконец поняла, что беременна, то сразу с тобой порвала. Ты даже не представляешь, как это было больно! Была бы это одна ночь, я бы пережила, но шесть месяцев купаться в твоей любви, а потом все разрушить… я думала, что сдохну прямо под дверью больничного корпуса. Единственное, из-за чего я выжила, это был осознание, что внутри меня наша дочь. А дальше я сделала так, как планировала с самого начала. План, как ты понимаешь прошел успешно. Официально это ребенок Джеремайро.

Закончив свой монолог, Минасид вновь вытерла слезы и прикрыла ладонью рот, сдерживая эмоции, рвущиеся наружу. Ее едва не трясло от напряжения и боли, что разрывали душу и сердца.

— Ты так и не ответила, почему у нас ничего бы не получилось. Ты же знала еще тогда, как я тебя люблю… Франческа…

— Эдварад!!! — раздраженно вскрикнула девушка. — Разве ты сам не понимаешь? Тут все против нас. Ты — проклятый победитель мирового заговора, я — дочь правой руки! От тебя ждут семьи как символа счастья — такого правильного и такого до тошноты святого! От меня — как символа исправления и покорения воли глав совета. Мы оба не могли зачать ребенка без позволения на то родовой магии, это не мир людей, где такое чуть ли не норма. Это волшебный мир. Да, многие не брезгуют сходить налево, но заводить детей вне семьи… это хуже убийства. Потому что фактически такие дети уничтожают возможность рождения полноценных потомков с магическими способностями, — Швац хотел возразить, но Франческа ему этого не позволила, предугадывая вопрос. — Хочешь сказать, что у нас-то с тобой дети могли бы быть? Верно, но тогда бы нам пришлось рассказать о моем происхождении, точнее, о наших происхождениях. И это бы общество точно не приняло. Наша жизнь бы стала адом. А так… я получила от наших отношений самый дорогой подарок.

Франческу трясло от эмоций, бушующих в ней. Она тяжело дышала, и дрожащими пальцами вытирала невольно катившиеся по алым щекам слезы. Швац смотрел куда-то в сторону, и между ними повисло тяжелое и гнетущее молчание. Не тягостное, а какое-то… задумчивое.

— Больше ты от меня не сбежишь, — твердо сказал Эдварад, поймав взгляд серебряных глаз. — Не получится.

Швац потянулся наверх и поцеловал Минасид. Языком Эдварад раздвинул соленые от слез губы блондинки и стал дико и страстно ее целовать. Он не прикасался к ним слишком долго, не позволяя себе даже помыслить долгие четыре года. Сейчас у него было только одно желание: насладиться этими губами сполна. Зацеловать их обладательницу до полусмерти

— Эдварад… а если они о нас узнают… — спросила Франческа, переводя дыхание. — Твоя запечатленная?

— Пускай. Семьи мы создали, детей родили, а про происхождение им знать не обязательно. А то, что мы вместе, они как-нибудь да переживут.

— А если и не переживут, то и не жалко их, — фыркнула Франческа, обнимая Шваца за шею.

— Правильно, — усмехнулся Эдварад. — Предки дали мне позволение на развод, они хотят видеть королевой тебя.

— Но твой народ… Он должен ненавидеть меня… Как и ты… И вообще, не факт, что мои предки позволят этого.