Любовь оборотня (СИ) - Коллектив авторов - Страница 191

Что-то большое ухнуло в воду совсем рядом, сьера Булона захлестнуло волной. И Карита нырнула, ощущая, что меняется — немного, ровно настолько, чтобы быстро, по-рыбьи, проплыть полтора десятка метров, подхватить тёмное тело, поднять кверху, протащить за собой до жёлтой игрушечной подковы батискафа и, напрягая все силы, закинуть на край этой подковы.

— Спасибо, — прокашлял мокрый сьер Булон, глядя на неё дикими глазами.

Было ясно, что её тщательно хранимая тайна раскрыта. Ну и пускай!

Карита снова ушла под воду и отдалась бездне, двум безднам — синей, океанской, холодной, и золотой, внутренней, тёплой, как жизнь и свет, глубже, необъятнее любых морей. Как бы ни объяснял это папа, что бы ни говорили мажисьеры, Карита не ощущала различия между той частью мира, где она была человеком, и той, где обретала иную себя, и границы тоже не ощущала. Нельзя провести границу в своей душе…

Рядом двигались другие — странные, искажённые тени. Это оргаматы, изгнанные Октавией, возвращались, чтобы делать свою работу, спасать людей. Карита не стала к ним присматриваться. Раскинув плавники-крылья, она уверенно нагоняла крохотную белую фигурку. Обычный человек, скорее всего, был бы уже мёртв, но любой магнетик крепче и выносливей человека, а Октавия — не любая. Карита видела, чуяла: она жива! Сколько бы зла эта женщина не причинила маме и папе, в каких бы тёмных делах ни были замешана, нельзя оставить её тонуть…

Короткие платиновые волосы Октавии качались, как водоросли, руки и ноги казались безвольными, но нырнув глубже, чтобы принять её на спину, Карита натолкнулась на сосредоточенный лиловый взгляд. Лицо Октавии прикрывала прозрачная маска с тёмным пятном в области носа. Увидев перед собой гигантскую манту, — плоское тело, свойственное всем скатам, головные плавники, похожие на рожки, длинный острый хвост, — гранд-мажисьен вскинула руку, и Карита с трудом увернулась от горячей струи.

Даже на расстоянии крыло обдало теплом. Какое-то энергетическое оружие. Карита хотела крикнуть Октавии, чтобы не стреляла, но передумала.

Легко допустить, что долгая жизнь, полная интриг и опасностей, научила гранд-мажисьен всегда быть готовой к худшему. Она могла захватить с собой дыхательную маску и подводный пистолет просто на всякий случай. А пререкаясь из-за оргаматов, вовсе не тянула время… Знай она о взрыве наперёд, села бы в батискаф, чтобы оказаться подальше, когда всё рухнет. И не прогнала оргаматов, помня о том, что в чрезвычайной ситуации они запрограммированы спасать в первую очередь старших рангом.

Разве что гранд-мажисьен не хотела, чтобы её спасли?

Карите вспомнилось, как за секунду до падения Октавия вырвалась от сьера Булона, который пытался её поддержать, и простёрла к отцу руку, трагически воскликнув: «Фалько! Нет!» В следующий миг сходни сорвались в воду. Гранд-мажисьен камнем пошла вниз, даже не пытаясь выплыть.

Допустим, она ударилась, потеряла сознание, потом очнулась, надела маску и решила, что безопасней переждать под водой. Но глубина была критической даже для магнетика, так и до гипоксии недалеко, а маска позволяла обходиться без воздуха не больше двадцати минут. Почему же гранд-мажисьен не торопится всплывать? Даже «нападение» манты не заставило её сдвинуться с места.

Карите очень хотелось постучаться к Октавии в голову и спросить. Вместо этого она отплыла подальше, как и полагалось напуганной рыбе. Гранд-мажьсьен видела в ней обыкновенную манту, плавно парящую в синеве на белых крыльях, а не первого в мире водного оборотня; пусть так и остаётся, пока Карита не поймёт, что происходит.

Казалось, Октавия чего-то ждёт.

Или кого-то…

В туманной дали забрезжил свет, стал ближе, отчётливей, и скоро Карита различила очертания небольшой субмарины с прожектором на носу. Рассеянный луч скользил из стороны в сторону, высвечивая органическую взвесь, в которой двигались редкие микроорганизмы — так на суше в потоках солнца танцуют пылинки и роится мошкара.

Октавия повела руками, пытаясь привлечь внимание субмарины, но луч упорно глядел мимо. Субмарина как будто остановилась. Тогда гранд-мажисьен поплыла ей навстречу, не замечая, что за её спиной из тёмных глубин появился новый участник действия. Чёрно-серебристый некто приближался, оставляя за собой дорожку пузырей — слишком быстро для аквалангиста. И выглядел странно, не по-человечески. Сперва Карита решила, что это один из оргаматов, посланный на розыски пропавшей гранд-мажисьен, но сейчас же поняла, что ошиблась. Пловец стремился вперёд, опираясь на подводный буксировщик — серебристую торпеду с вентилятором на хвосте. Карита сама в детстве с таким плавала.

А аквалангист всё равно был неправильный. Воздушные баллоны у него крепились на животе — где это видано? И сам он был кургузый, с короткими гнутыми ногами и выпуклой спиной.

Карита подплыла ближе, чтобы рассмотреть его, и в этот момент горб на спине пловца раскрылся парой крыльев. Это были не округлые грудные плавники, как у неё, идеальные для движения в воде, а два простых птичьих крыла. Авис в полуфазе? Именно таких полуптиц-полулюдей в прежние времена называли крыланами.

Но у него же перья намокнут! Или это особый крылан, и его перья покрыты слоем жира, как у каких-нибудь нырков или уток?

Размышлять о таких мелочах было некогда. Оборотень нёсся прямо на Октавию Карассис, не думая сбавлять скорость или сворачивать в сторону, и "головка" торпеды смотрела прямо ей в затылок.

Их разделяло не больше пятнадцати метров, когда гранд-мажисьен наконец почувствовала его приближение и начала оборачиваться. В этот момент прожектор ясно осветил обоих — Октавию и крылана, который вот-вот должен был стать её убийцей. А заодно Кариту, намеренную этому помешать.

Реакция у Октавии была превосходной, даже сейчас, когда она наверняка замёрзла, страдала от нехватки воздуха и долгого пребывания на глубине. Рука с пистолетом шевельнулась, в воде прочертилась коротенькая дорожка выстрела — точно в цель.

Оборотень вздрогнул, окутался пузырьками, но сила инерции влекла его вперёд, и уклониться Октавия не успевала… Карита оказалась быстрей. Она опрокинулась на бок, встав под прямым углом к невидимому горизонту, и просто снесла аквалангиста своим весом, как мажи-экспресс сносит брошенный на путях мобиль.

Октавию она не задела, однако вызвала сильное колебание воды; фигуру в белом, завертело, отбросило назад. Карита пустилась за ней, стараясь не думать о том, что оборотня еще можно спасти. Двоих ей не удержать…

В глаза, расставленные по бокам головы, ударил свет, по коже прокатилась волна жара. Субмарина! Карита вильнула в сторону. Этот противник ей не по зубам. Был бы тут папа… Она подтолкнула Октавию крылом, направляя вверх, а сама заметалась, пытаясь отвлечь субмарину. В оконцах рубки смутно виднелось лицо рулевого. Манфред Карассис? Не может быть! Октавия же ему родная бабка…

Субмарина опять выстрелила. Карита устремилась на глубину, надеясь, что Манфред отстанет. Но на неё налетели чудовища: огромный осьминог в игольчатой броне, с разрядами на концах щупалец, нарвал с длинным электрическим бивнем и оружейными блоками на боках, дельфин, ощетинившийся тисками, резцами, свёрлами, дробильными молотками и конусами… Карита нашла взглядом гранд-мажисьен Карассис и поняла, что недооценила её. Тонкую белую фигуру окружал пузырь воздуха — кокон магнетической защиты, и ни один монстр не пытался его пробить.

Так это Октавия натравила оргаматов?!.

«Папа! — взмолилась Карита. — Помоги!»

Ей оставалось одно — всё глубже уходить в океанскую бездну и надеяться, что спасение подоспеет вовремя.

Если бы она умела летать, если бы у неё были способности магнетика, если бы…

Чудилось, что внизу, во мраке, тлеет огонёк. Галлюцинации? Рановато. Она ещё не достигла своей предельной глубины.

И кажется, уже не достигнет…

Уродливые существа окружили Кариту, не давая ускользнуть. Ей слышалось, как в мозгах из органики, синтетики, металла метрономом бьётся приказ: «Убей… Убей… Убей…»