Любовь оборотня (СИ) - Коллектив авторов - Страница 190

Он сдёрнул брезент с отцовской амфибии. Видом аппарат походил на касатку и мог принять на борт двоих. Многое еще требовалось доделать, но, главное, пташка была на ходу. Даниэль кинул сумку на сидение, послал команду раздвижным воротам… А в последний момент подошёл к чертёжной доске и чиркнул пару слов отцу.

Глава 4

Карита выскочила на палубу в одном купальнике: красные шортики в белый горошек и белый лиф с завязками на шее — в горошек красный. Втянула носом дивный запах йода и соли, подставила лицо океанскому бризу. Дух захватило от простора, блеска и синевы вокруг; вода и небо гляделись друг в друга, как влюблённые. Карита даже засмеялась от избытка чувств.

И нечего на неё глазеть! Она мечтала об этом все восемь часов полёта до плавучей базы. Даже дольше. Ещё в Шафлю на трапе аэромобиля подставила ладонь мелкому дождику и позволила эпидермису немного измениться. Совсем чуточку. Но папа заметил и предупреждающе кашлянул.

Он был против подъёма таинственного корабля: лежал тысячу лет, пусть и дальше лежит, мир целее будет. Если он вообще есть, этот корабль. Когда выяснилось, что всё-таки есть, папа добился, чтобы куратором проекта от Магистериума назначили именно его.

Подошвы пляжных шлёпанцев стучали по стальным ступеням; волны с плеском лизали опоры, в небе реяли альбатросы. Карита спустилась на нижнюю, опорную, палубу, откуда должен был отправляться батискаф. Экскурсия для контролёров Магистериума — полюбоваться подводным миром, взглянуть на корабль до начала непосредственной подготовки к подъёмным работам.

Среди сотрудников базы хватало женщин, и они тоже ходили полураздетыми, но мужчины почему-то таращились именно на Кариту. Ясно было, что они думают: дочка гранд-советника явилась за казённый счёт понежиться на солнышке, посверкать ножками…

База представляла собой комплекс плавучих платформ, построенный специально для изучения Затонувшего материка — многоярусный город с трансляционными вышками и причальными мачтами для грузовых дирижаблей, со складами, мастерскими, лабораториями, жильём для сотрудников, депо для сложных механизмов, камерами для рабочих автоматонов и оргаматов, то есть автоматонов органических, соединяющих в себе механизмы и живую материю. Для создания последних разрешалось использовать только смертельно больных животных. Мама подозревала, что биомагнетики пренебрегают ограничением, но на базе все оргаматы были законными — папа за этим следил.

Двое как раз держались у борта, готовые сопровождать батискаф: жутковатый гибрид дельфина и промышленного автоматона со множеством инструментов и манипуляторов; и существо, бывшее когда-то осьминогом, а теперь похожее на стального ежа с одним круглым глазом.

Оргаматы вызвали дрожь не только у Кариты. Надменная Октавия Карассис в белом брючном костюме элегантного кроя сморщила свой тонкий аристократический нос:

— Уберите этих уродов.

Она выглядела на сорок с небольшим, хотя жила на свете едва ли не вдвое дольше — типичная мажисьен старой закалки, красивая, гордая, ядовитая. Оргаматы в сравнении с ней сразу показались милыми котятками.

Отец, стоящий чуть поодаль, усмехнулся:

— Неужели опытного натуролога-биомегнетика смущает вид органических автоматонов для глубоководных работ?

— Которые небрежно собраны, скверно настроены и под водой могут представлять угрозу? — парировала гранд-мажисьен.

Между её век блеснули два аметиста, ярких, твёрдых, холодных, как и подобает драгоценным кристаллам. Таким же был голос Октавии — ясный и непреклонный.

Казалось, она сошла на палубу прямиком из того времени, когда мужчины с бутоньерками в петлицах целовали руки дамам, похожим на драгоценные статуи, и каждая мажисьен была владычицей мира, а её воля — законом.

Начальник работ сьер Булон, высокий костлявый человек с проседью в бороде, явно помнил то время.

— При всём почтении, гранд-мажьсьен, протокол безопасности требует… — заговорил он с нервным напором.

Началось препирательство, и Карита отошла в сторонку, разглядывая батискаф, качающийся у борта платформы, как детская игрушка в тазу. На жёлтом основании-поплавке в форме подковы лежал прозрачный пузырь. Внутри было видно рычаги управления и три кресла. Одно предназначалось для Кариты, однако ей пришлось уступить место Октавии Карассис. Гранд-мажисьен не только нежданной свалилась папе на голову, но и приволокла с собой младшего внука — а Даниэлю отказала!

И пусть, сказала себе Карита. Не такое это удовольствие — разглядывать красоты глубин сквозь стенку из новомодного полимера. Ночью она устроит себе персональную экскурсию. А пока можно позагорать и искупаться, как все люди. Этим Карита собиралась заняться сразу после того, как проводит папу… Лишь бы они с Октавией не убили друг друга!

В первые годы после того, как заработало «Ночное зеркало», гранд-мажисьен трижды устраивала покушения на мятежного оборотня. Доказать это было невозможно, а теперь, уверял отец, всё в прошлом, змея приняла новую реальность и спрятала жало. Но Карита знала, что родители рассказывали ей далеко не всё. Даже мама, которая не умела обманывать, но мастерски владела искусством ухода от ответов.

Отец вмешался в спор всего раз, посоветовав Октавии уважать правила и не пренебрегать техникой безопасности.

— Если этих тварей не отошлют, я никуда не поеду, — отрезала гранд-мажисьен. — И вам рисковать не позволю. Вы нужны континенту… Фалько.

Члены Совета тоже называли друг друга по именам, и перед именем отца Октавия Карассис всегда делала небольшую язвительную паузу.

Окинув мужчин ледяным взглядом, она поправила брошь в виде гиацинта на лацкане жакета и первой шагнула к сходням.

Интересно, где её любимчик Манфред? Прилетел на край света, чтобы сидеть в каюте. Даниэль говорит, он балбес. Может, Октавия силой его притащила?

Работники базы, дочерна загорелые, кто в светлых штанах и рубахах, кто полуголый, наблюдали за некрасивой сценой со стороны. Хмурились, усмехались зло, а некоторые, судя по движениям губ, не сдержали крепкого словца. Но с сопредседателем Магистериума не поспоришь. Сьер Булон предложил гранд-мажисьен руку, помогая перейти на сходни. Она надменно вложила ему в ладонь длинные бледные пальцы, показывая, что в поддержке не нуждается, но нисходит до его стараний.

В эту секунду где-то раздался хлопок, потом скрежет, и все увидели, как в отдалении падает в сапфировый океан причальная мачта. Карита даже удивиться не успела, не то что испугаться. Под ногами у неё дрогнуло, по стальной платформе раскатился страшный громовой удар, палуба накренилась — и под грохот и лязг Карита полетела во всколыхнувшуюся воду.

Глава 5

Над её головой сомкнулись зеленоватые волны. Справа и слева водную толщу прошили какие-то обломки, будто чёрные снаряды, пущенные вглубь.

Карита одним сильным движением вытолкнула себя на поверхность, бросила взгляд вокруг. Неподалёку барахтался сьер Булон, батискаф оторвало от платформы и отнесло в сторону, а внизу, в бездонной синеве, парила тонкая фигура в белом — словно манекен из магазина одежды, — медленно уходя ко дну.

Карита приподнялась, готовая нырнуть, но налетел вихрь, от которого отец взял себе фамилию, и вырвал её из морских объятий. Именно так — «вихрь» — переводилось с древнефирамского слово «вертекс»…

— Пап, нет! — крикнула она в мелькнувшее перед глазами лицо. — Смотри!

База рушилась. Гнулись опоры, качались палубы, платформы разъезжались, что-то лопалось, падало, ломалось, крики людей тонули в надрывном стоне металла.

— Иди, пап! Я тут…

Вихрь закружил её сильнее — и оставил. Метнулся по небу смазанным росчерком — туда, где разламывалась надвое еще одна башня, грозя рухнуть на палубу с людьми.

Они поняли друг друга: Карита в воде не пропадёт, в воде ей лучше, а базу надо спасать, и никто не сможет сделать для этого больше, чем отец, ни у кого нет таких уникальных способностей и такого опыта…