Любовь оборотня (СИ) - Коллектив авторов - Страница 109

Катя попыталась успокоиться. Как всякий разумный человек, она была абсолютно уверена, что при наличии реальной опасности ее бы предупредили. Если не подруга, которая может и была здесь всего пару раз, то местные уж наверняка. Выпив ещё полстакана успокаивающей настойки, она вытащила покрывало и устроилась с книжкой на мягкой траве. Правда перед этим предпочла надеть майку и шорты. Все же человек, который тревожится, в одежде чувствует себя значительно комфортнее.

Пытаясь сосредоточиться на содержании истории, которая ещё вчера казалась ей очень интересной, Катя все чаще ловила себя на мыслях о том, насколько это правильно оставаться здесь и дальше. Совсем одной в доме, вокруг которого ночью ходит дикий зверь. Она сначала совсем перестала читать, потом положила голову на руки и сама не заметила, как уснула.

Проспав пару часов, Катерина отлежала себе все, что только можно, и, кажется, слегка сгорела на солнце, но зато проснулась с ясной головой и в хорошем настроении. Размяла ноющие мышцы, смазала плечи и голени кремом, пообедала, налила настойку в стакан и опять отправилась на веранду. Надо было все-таки забрать платок и сфотографировать следы когтей. Решила показать их Валентину, он-то точно должен узнать этого зверя, ну или знает, у кого спросить. Выходя из дверей со стаканом в одной руке и телефоном в другой, Катя неожиданно запнулась, не удержала равновесие и уронила свой напиток. Стакан уцелел, а вот содержимое растеклось огромным пятном, просачиваясь между досок и капая на землю. Катерина выругалась, подняла стакан, вернулась за тряпкой, но вытереть, конечно, ничего не смогла. «Само высохнет», — решила она и ушла в дом, забыв о своем первоначальном плане.

Вспомнила вновь о злополучном платке ближе к вечеру. Наконец постирала его, хотя спустя столько времени это и было бесполезной тратой времени. Желание запечатлеть следы когтей куда-то испарилось, не хотелось выставить себя перед Валентином пугливой городской дурочкой. Может эти отметины здесь с незапамятных времен, и этот единичный случай все село знает.

В попытке отвлечься женщина устроилась с книжкой на веранде. Заходящее солнце ласкало распущенные волосы, обещая, что к концу отпуска те станут каштановыми. Намаявшись с ночи, Катя снова почувствовала спокойствие и умиротворенность. Закинула ноги на второй стул и с радостью расслабилась, наслаждаясь. Мысли лениво крутились в голове, унося в прошлое. Одна за одной проносились картины их отдыха с Иваном: Турция, Кипр, Египет, Греция. Если разобраться, это ее первый отпуск в одиночестве. Постепенно от прошлого размышления унеслись в будущее — теперь она не только отдыхать будет одна, но и все остальное. Слезы навернулись сами собой, Катерина всхлипнула, жалея себя и свою незавидную женскую долю. Наверное, это был подходящий момент, чтобы еще раз выплакать, что пока не отболело. Внезапно Катя вновь почувствовала то самое, что будто преследовало ее здесь. Какое-то неотвязное внимание, как пристальный взгляд в спину. Женщина вернула на плечи лямки топика, выпрямилась на стуле и стала озираться по сторонам, ища источник этого непонятного раздражения. Она внимательно всматривалась в траву на лугу, в кусок дороги, который просматривался отсюда, в густой подлесок. В какой-то момент ей померещилась привычная уже тень. Катя решительно вытерла слезы, не будет она трусихой и, наконец, посмотрит поближе, что это может быть. Тень ведь — это всего лишь тень. На самом деле это что-то, на что падает солнечный свет. Кругом столько деревьев, что диковинные очертания темных областей вполне возможны. Немного путанно женщина пыталась убедить себя в правильности короткого марш-броска в сторону леса. Пугающий ее силуэт она всегда видела примерно в одном и том же месте — там, где росла брусника. Может, камень какой, или плотный кустарник.

Катя быстро дошла до намеченного места. Здесь вроде ничего не изменилось — те же низкие молодые деревья, та же стена из мощных кедров сразу за ними, внушительные валуны, редкая трава и ковер из ягод. Рот сразу наполнился слюной. «И почему я каждый день не прихожу сюда лакомиться брусникой?» — подумала она. И в тот же момент получила ответ острым уколом чужого взгляда между лопаток. Катерина отмахивалась от этого чувства с момента приезда, но почему-то с самого первого дня на Алтае именно эта ягодная поляна стала центром ее беспокойства. Именно здесь она впервые почувствовала ту безотчетную тревогу, которую позже списала на откат из-за разрушенной личной жизни. Иногда здорово наконец-то разобраться в себе, но лучше, если это произойдет за плотно закрытыми дверями и под одеялом, а не в двух метрах от непролазного таежного леса, где в радиусе 50 км нет людей.

Чувство тревоги вгрызлось в виски, между лопаток уже буквально свербело, а оборачиваться было очень страшно. Паника накатила вмиг и отступать не спешила. Все же развод и здоровая нервная система — мало совместимые вещи. Катерина пересилила себя, опустилась на корточки, якобы за ягодами и аккуратно двигаясь в такой позе, стала постепенно разворачиваться. Она и сама не могла понять, что именно ищет, ругала себя последними словами за чрезмерно буйную фантазию и за то, что следовало перед поездкой обратиться к специалисту, а не испытывать свои нервы затворничеством.

В конце концов, Катя оказалась лицом к своим страхам. Через секунду она облегченно выдохнула. Сразу за подлеском начинался крутой скальный склон — камни, камни, камни и немного травы. Не было слышно птиц, ветер стих, солнце ушло за деревья. И вдруг среди относительной тишины женщина услышала негромкий звук, очень похожий на зевок. Как будто кто-то вдохнул, открывая рот, а потом закрыл его, смачно щелкнув зубами. И тут Катерина поняла, что если ей в спину кто-то и смотрел, то он должен бы находиться выше, так как она сама в тот момент стояла. Мышцы ее свело, дыхание стало медленным и рваным, теперь женщина отчетливо слышала звуки присутствия здесь кого-то еще. Очень похоже, будто кошка вылизывается. Та кошка, которая только что зевнула. Катя немалым усилием воли заставила себя поднять голову на странные звуки. В следующую минуту глаза ее округлились не то от удивления, не то от ужаса. И ведь подозревала, что рядом бродит какая-то зверюга, но вот увидеть вольготно расположившуюся между камнями рысь никак не ожидала. Животное тем временем с большим интересом смотрело на Катю в ответ. И продолжало вылизывать лапу.

Зверь был большой, явно взрослая особь. Песочно-пестрая шерсть, мощные лапы, толстый короткий хвост и те самые уши с кисточками, по которым точный вид этой кошки определил бы и ребенок. Катерина шумно выдохнула, ладони противно намокли, а ноги уже затекли от сидения на корточках. Рысь в очередной раз отвлеклась от очищения собственных когтей и с интересом посмотрела на женщину.

— А у меня дома куриное филе есть. Будешь? — зачем-то спросила Катя.

Животное неопределенно заурчало, вызвав вполне логичную реакцию в виде шевелящихся на затылке волос. Катя медленно поднялась и попыталась размять мышцы, лишь слегка двигая ногами. Кошак никак не выдал своего интереса к происходящему, лишь перешел от передних лап к задним. «Мальчик», — подумала женщина, пронаблюдав смену позы животного.

— Ну ладно, я тогда пойду. Ты заходи, если что, — продолжила Катерина нести бред, медленно отступая вперед спиной.

Рысь снова рыкнула, не отрываясь от своего занятия. Катя тем временем добралась до кромки леса и ступила на луг. Вокруг сразу стало светло и ветрено, вернулись звуки, а следом и здоровые человеческие инстинкты. С точки зрения зоологии женщина сделала не самый умный поступок, но это было единственное, что пришло в голову. Она развернула и бросилась бежать изо всех сил. Как ей удалось ни разу не упасть в высокой густой траве, Катерина и сама не понимала. Она бежала, не оборачиваясь, глядя только на заднюю дверь своего временного дома. В голове проносились мысли о том, что она хотела бы умереть быстро в когтях хищника и быть съеденной, а не просто послужить временной забавой сытого животного.