Испанец (СИ) - Фрес Константин - Страница 24

- Сеньор Луис, - машинально перевела Марина, обменявшись с прибывшими гостями приветствиями, - говорит, что вы похожи на богиню, вышедшую из пены морской. Он восхищен.

- Ах, вот о чем он твердит целый день, - польщенная комплиментом, произнесла Вероника.  

«Ах, вот чем тебя купил сеньор Педро, - язвительно подумала  Марина. – Вместо себя подсунул своего разговорчивого друга… хитро!»

Молодой человек, что прибыл в гости к де Авалосам, показался Марине изрядным разгильдяем и человеком легкомысленным. Ему церемонии со знакомством были не интересны, он представился весьма развязно, буркнув одно лишь свое имя – «Виктор», -  а вот угощение – очень даже интересовало. С трудом он дождался, пока его отец, старший Авалос и Вероника с Мариной отойдут, и шлепнулся на шезлонг, ухватив с предложенного прислугой подноса бокал с виски.

- Наконец-то, - протянул он, с наслаждением делая глоток и отирая раскрасневшиеся от крепкого алкоголя губы. – А это кто, рядом с красивой сеньорой? Дочь?

- Переводчица, - ответил Эду, наливая своей спутнице, навязанной ему отцом, вина. Он глянул на Виктора, рассматривающего Марину и цокающего языком, и в глазах его промелькнуло какое-то  неприязненное чувство, ревностное, горячее. – Грасиела? Твой коктейль.

- Довольно мила, - заметил Виктор, рассматривая аппетитные округлости девушки под парео. – Я бы с удовольствием познакомился с ней поближе.

Парень еще раз хлебнул виски и причмокнул с таким сладострастием, что даже его сестра, Грасиела, рассмеялась.

- Уймись, - произнесла она, устраиваясь на шезлонге с известным изяществом, вытягивая длинные ноги и явно любуясь собой, тем, как выгодно яркий купальник контрастирует с ее загорелой кожей. – Ты сейчас налакаешься так, что любая девушка от тебя сбежит с криком ужаса, даже русская переводчица.

Эду обворожительно улыбнулся, хотя на щеках его заходили желваки. Колкое замечание девушки отчего-то его задело. Возможно, он хотел задать едкий вопрос, чем русская переводчица отличается от самой Грасиелы, но сдержался, не желая показаться грубым.

- Давайте не будем говорить о ней, - предложил он девушке. – Расскажите лучше о вас.

- Обо мне, - фыркнула Грасиела. – А я думала, вы расскажете о себе. Мне многое хотелось бы узнать.

Эду смутился; девушка говорила с ним с каким-то особенным вызовом, с напором, словно старалась противопоставить себя ему. Словно отчаянно и смело бросалась в бой против него, зная, что проиграет. Ага, ясно. Эду тоже с интересом повнимательнее присмотрелся к девушке. Скользнул взглядом по фигуре, по длинным ногам, по яркому купальнику, выгодно подчеркивающему все, что полагается подчеркнуть. Красивая, дерзкая, молодая. И явно его боится, смотрит настороженными темными глазищами, в которых перемешались страх и вызов.

- Отцы сговорились, да? – вполголоса произнес он, глядя в лицо девушки. – Я прав?

Девушка сконфуженно смолчала, но Эду и без ее слов понял, что он не ошибся. Но отец хорош!.. Словно племенную породистую кобылу ему подсунул, объездить, покорить. Решил, что этого достаточно будет, чтобы отвлечь Эду от мыслей о другой девушке, неподходящей ему! Ярость вскипела в крови молодого человека тотчас же, расслабленное состояние испарилось, и Эду почувствовал, что хочет рвануть туда, вслед за отцом, чтобы высказать ему свое негодование и ярость…

Виктор нетрезво фыркнул, замотав кудрявой черноволосой головой.

- Да бросьте вы! – небрежно протянул он, поднимаясь со своего шезлонга и подтягивая шорты. – Как будто что-то страшное случится… Ну, покатаетесь по Европе, привыкните друг к другу… Эх, лучше я позову эту хорошенькую переводчицу, а то с вами скучно. Как ее зовут, ты говоришь?

- Не стоит, Виктор, - довольно резко произнес Эду, ощутив, что у него чужими руками отнимают самое дорогое. Отец не зря позвал и Виктора, он ведь первый ловелас на всю округу, девушкам он нравится. - Она такая же гостья нашего дома, как твоя сестра.

- Да что такого? – удивился Виктор, картинно разводя руками. – Симпатичная девушка, я хочу с ней познакомиться. Зажать ее в углу потемнее; мне кажется, она должна быть страстной. Видел, как она смотрела на меня? Словно хочет стереть в порошок! Люблю таких.

- Виктор!!!

Эдуардо не заметил, как сделал эти несколько шагов вслед за Виктором, последовавшим с веранды вслед за хозяином дома. Вскоре послышался голос Марины – как показалось Эду, недоумевающий и отчасти испуганный. Несколько раз она повторила растерянно: «Что? Что?» - не понимая, чего хочет от нее незнакомый подвыпивший молодой человек, а потом вдруг метнулся ее крик, резкий, как пощечина Эду. Как вопль о помощи, хотя, конечно, никакой опасности Марине не угрожало, но все же…

- Оставьте меня! Я не пойду с вами!

Эду ринулся вслед за гостем; он непременно догнал бы Виктора и вернул его обратно, не позволив притронуться к Марине, если б на его пути черной тенью не встала Иоланта. Раскрасневшаяся от гнева, с пылающим взором, она преградила ему путь, вцепившись тонкими сухими пальцами в дверные косяки, и Эдуардо отшатнулся – столько решимости было в ее взоре.

- Сеньор Эду, - прогремела она яростным голосом, - вы забываетесь! Вернитесь к вашей гостье!

От ярости Эдуардо даже затрясло, он с силой сжал кулаки, чтобы не дай Бог не ударить, не  оттолкнуть с пути женщину в строгом черном брючном костюме.  

- Отойти с моего пути, Иоланта, - злобно процедил он, покачивая головой и буравя ее злым взглядом. – Это такая же гостья, и я не позволю ее трогать…

- Сеньор Эду! – прогремела Иоланта, краснея от досады. – Вашей гостье никто не причинит зла! Это приличный дом! Я сама велю сеньору Виктору оставить ее в покое! А вам стоило бы подумать о своем отце, и о приличиях, и…

- Что я должен думать об отце?! – взорвался Эдуардо.

- Вы разбиваете ему сердце, - прошептала Иоланта словно одержимая. – Вашим упрямством вы причиняете ему боль…

- Приди в себя, Иоланта! – взревел Эду. – Кого ты защищаешь? И от какого грозного врага?! Мой отец – мужчина, а Марина – всего лишь крохотная девчонка! Ты его защищаешь от девчонки?! Лучше заставить плакать девчонку, чтобы сильный мужчина, не дай Бог, не испытал досады и не пролил этих слез?! Отойди с моего пути, Иоланта, не заставляй меня применять силу! Этот человек и пальцем не притронется к Марине!

- Вспомните, против кого вы идете! – прошипела Иоланта, когда Эду решительно взял ее за плечо. – Это ваш отец!

- А Марина – моя женщина, - рявкнул Эду. – Уйди, Иоланта! Я ведь не слепой и не идиот. Ты всем рассказываешь сказку о том, как я защищаю мать, а сама тем временем защищаешь моего отца все это время, и метишь на ее место! Уйди, или это будет известно всем! И ему в первую очередь.

Иоланта ахнула и осела, когда Эду все же отпихнул ее рывком и кинулся мимо нее.

Виктора с Мариной он отловил почти у самой лестницы. Марина хотела убежать; ей не хотелось принимать ухаживаний Виктора, его щедро рассыпаемые комплименты пугали ее, и его настойчивость, с которой он тянул ее за руку обратно, к бассейну.

- Идем, - бормотал он, масляными глазками глядя в перепуганное лицо Марины. – Что ты так напугалась, глупышка?!

Эду налетел на него, как безумный. Молча он оттащил Виктора от сопротивляющейся Марины, выхватил из его руки бокал с виски, половину которого Виктор уже умудрился пролить, возясь с Мариной.

- Тебе же сказали, - прорычал Эду яростно, - не трогай ее! Не трогай!

Он в ярости плеснул в изумленного Виктора остатками виски, и пока тот, ничего не понимающий и ошеломленный, потирал глаза, ухватил его за шиворот и потащил к бассейну.

- Ты с ума сошел!? – верещал несчастный, стараясь вывернуться из рук Эду. – Совсем умом повредился?! Отпусти меня!

Но тот был неумолим и не выпустил своей жертвы из рук, покуда не подтащил его к бортику и не столкнул в воду, подняв тучу брызг.

- Остудись! – выкрикнул Эду, сам не понимая, отчего завелся. В его ушах звучало только одно: «Это моя женщина. Моя женщина…»