Квартеронка - Рид Томас Майн - Страница 109

Да, Аврора показалась в дверях этого проклятого зала и робко остановилась на пороге.

Она была не одна. Рядом с ней стояла девушка-мулатка, тоже невольница и, как Аврора, тоже приведённая на продажу.

С ними вместе вошёл ещё один человек — вернее, он ввёл их в зал, так как шёл впереди, — и сразу направился к месту торгов. Это был не кто иной, как Ларкин, жестокий надсмотрщик.

— А ну, пошевеливайтесь! — грубо сказал он, оборачиваясь к ним. — Живее, девушки! Идите за мной!

Они послушались его грубого окрика и, войдя в зал, направились за ним к помосту.

Я стоял, опустив голову и надвинув шляпу на глаза. Аврора меня не видела. Как только они прошли мимо, я повернулся и посмотрел им вслед. О прекрасная Аврора! Прекрасная, как всегда!

Не я один восхищался ею. Появление квартеронки произвело сенсацию. Гомон стих, как по сигналу. Громкие разговоры смолкли, и все глаза были прикованы к ней, пока она шла через зал. Кто стоял далеко, спешил протиснуться поближе, чтобы лучше разглядеть её; другие почтительно расступались перед ней, будто перед королевой. И так вели себя те, кто никогда не стал бы оказывать уважение другой женщине её расы, хотя бы девушке-мулатке, что шла с ней рядом. О красота! Никогда твоё могущество не проявлялось с такой силой, как при появлении этой бедной невольницы.

Я слышал удивлённый шёпот, видел восхищённые и наглые взгляды, которые следили за ней и ловили каждое движение её стройного тела, когда она проходила мимо.

Всё это терзало меня сильнее, чем муки ревности, которые я недавно испытал. Грубость моих соперников удесятеряла мои страдания.

Аврора была очень скромно одета. Она не постаралась принарядиться, как её более смуглая спутница, платье которой украшало множество оборок и лент. Такое кокетство противоречило бы выражению гордой печали на её прекрасном лице.

Платье из светлого муслина, сшитое просто и со вкусом, с длинной юбкой и узкими рукавами, какие носили в то время, подчёркивало женственные очертания её фигуры. Мадрасский клетчатый платок, повязанный в виде тюрбана — головной убор всех квартеронок, — казался короной над её высоким лбом. Его красные, зелёные и жёлтые клетки красиво оттеняли её чёрные, как смоль, волосы. На ней не было никаких драгоценностей, кроме двух золотых колец в ушах, которые своим блеском подчёркивали её яркий румянец, а на пальце золотое колечко — знак её помолвки. Как хорошо я знал его!

Я спрятался в толпу и надвинул шляпу так, что лицо моё не было видно со стороны помоста. Мне не хотелось, чтобы она меня заметила, но сам я не мог оторвать от неё глаз. В то же время я продолжал следить за дверью в зал. Отсутствие д'Отвиля начинало меня сильно тревожить.

Аврору поставили около помоста. Поверх толпы я видел краешек её тюрбана, а если становился на цыпочки, то видел и лицо; к счастью, она стояла ко мне вполоборота. Ах, как больно сжималось моё сердце, когда я старался понять выражение её лица, когда пытался прочесть её мысли!

Она казалась печальной и встревоженной, и это было вполне естественно. Но мне хотелось увидеть на её лице другое выражение — нетерпеливое ожидание, в котором страх сменяется надеждой.

Глаза её блуждали по толпе. Она всматривалась в окружавшие её лица. Она кого-то искала. Не меня ли?

Когда она смотрела в мою сторону, я опускал голову. Я не решался встретить её взгляд. Я боялся, что не удержусь и заговорю с ней. Любимая Аврора!

Я опять взглянул на неё. Глаза её по-прежнему искали кого-то. Ах, конечно, меня! Я снова скрылся в толпе, и взгляд её скользнул мимо.

Но тут я вновь посмотрел на неё. Лицо её омрачилось. Глаза словно потемнели — в них светилось отчаяние.

«Мужайся, Аврора! — шепнул я про себя. — Взгляни сюда ещё раз, любимая! Теперь я встречу твой взор. Мои глаза будут говорить с тобой. Я отвечу на твой призыв».

Она смотрит… Она узнала меня! Радость блеснула в её глазах. Улыбка тронула уголки её губ. Глаза её больше не блуждают — они смотрят в мои… О, верное сердце! Она искала меня!

Да, глаза наши встретились наконец и засветились горячей любовью. На минуту я потерял власть над собой, я не мог оторвать взгляда от неё и весь отдался своему чувству. И она — тоже. Я не сомневался в этом. Я почувствовал, как между нами протянулся луч любви, и сразу забыл, где я нахожусь.

Ропот и движение толпы заставили меня очнуться. Окружающие заметили её пристальный взгляд, и многие, умеющие читать подобные взгляды, поняли его значение. Они стали оборачиваться, отыскивая того, кто был её избранником. Я вовремя заметил это движение и отвернулся.

По-прежнему я смотрел на дверь и ждал д'Отвиля. Почему его всё нет? Моя тревога усиливалась с каждой минутой.

Правда, пройдёт ещё час, а может, и два, пока настанет её очередь… Но что это?..

Внезапно наступила тишина — по-видимому, толпу что-то заинтересовало… Я взглянул на помост, чтобы узнать, в чём дело. Какой-то чернявый человек поднялся на ступеньки и шептался с аукционистом.

Они говорили очень недолго. Казалось, человек о чём-то попросил и, получив согласие, отошёл на своё прежнее место в толпе.

Прошла минута, и вдруг, к своему удивлению и ужасу, я увидел, что надсмотрщик взял Аврору за руку и помог ей подняться на камень. Всё было ясно: следующей будут продавать её.

Я не могу теперь припомнить, что делал в первые минуты.

Как безумный бросился я к выходу и высунулся за дверь. Я глядел направо и налево, всматриваясь в прохожих. Д'Отвиля не было.

Я кинулся обратно, пробиваясь сквозь толпу, окружавшую помост.

Торги уже начались. Я не слышал вступительных фраз, но когда подошёл, над ухом у меня прозвучали ужасные слова:

— Тысячу долларов за квартеронку! Дают тысячу долларов!

«О Небо! Д'Отвиль обманул меня! Она погибла! Погибла!»

В отчаянии я хотел прервать торги. Я решил громко объявить, что они незаконны, так как нарушен порядок продажи, указанный в объявлении. В этом я видел последнюю надежду. Это была соломинка, за которую хватается утопающий, но я решил попытаться.

С губ моих чуть не сорвался возглас протеста, но тут я почувствовал, что кто-то тянет меня за рукав, и обернулся. Это был д'Отвиль. Слава Создателю, это был д'Отвиль!