Солдат… не спрашивай! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 300

Глава 54. Стволы и любовь

 – Приходи еще Сашенька!  – на прощанье стрельнула озорными глазками Глаша, Сашка не удержался поцеловал ее "по взрослому" и немного потискал в объятиях, как бы в шутку, засмущалась она при этом конечно, зарделась вся румянцем вплоть до ушей, но не обиделась и не оттолкнула. Хорошая все же, славная девчонка, совсем уже не дичится Александра, держится почти как с близким родственником.

Рад бы он и почаще встречаться, да вот в последнее время различные чины из комиссии зачастили. Появились и первые генералы, недавно к ним приезжал Барклай-де-Толи, генерал-губернатор новоприобретённой Финляндии, какие уж ветры занесли потомка шотландцев в Москву, бог знает, но побывать на секретном полигоне он не преминул. Генерал от инфантерии долго беседовал со штабс-капитаном Денисовым и еще одним незнакомым Александру полковником-артиллеристом из аракчеевской "оружейной" комиссии. Вызвали и Сашку, приказали подробно рассказать о том давнем случае с Наполеоном, когда ему воспретили стрелять в императора и его маршалов. Было видно по лицу, что высокого гостя эта история заинтересовала, генерал пристально вглядывался в глаза стоящего перед ним по стойке смирно унтера, словно хотел найти там ответ на некий занимавший его вопрос.

 – Значит ты утверждаешь братец, что подстрелить тогда Бонапарта можно было?  – задал в конце единственный вопрос генерал, и получил четкий ответ.

 – Так точно ваше высокопревосходительство, я смог бы тогда подобратся к императору Франции на прицельный выстрел, отстреляться и затем безнаказанно уйти прочь!  – подтвердил Сашка.

После обстоятельного доклада нижнего чина, Михаил Богданович Барклай-де-Толи особенно внимательно осмотрел винтовку Шарпса с оптическим прицелом, и заставил продемонстрировать это оружие в действии. На другой день сопровождавший его полковник вскоре уехал в Москву вместе адъютантами Барклая и на полигоне из "чужих" остался только генерал-от-инфантерии и более никого, и вот тогда произошло нечто странное.

 – Александр, сходи, принеси из тайника пистолет Токарева, патроны к нему, и захвати пару ручных гранат вместе со взрывателями.  – неожиданно распорядился штабс-капитан Денисов, унтер-офицер ничего не понял – никому ранее эти артефакты не показывали, но приказ выполнил.

Дальше совсем пошли чудеса, Сашке пришлось пострелять по мишеням из ТТ, машинка знакомая и вышло вполне прилично. У него вообще талант на такие вещи, как стрельба. Вот только если честно, то к пистолетам он никогда особой тяги не испытывал, как-то всегда казались они ему "неправильным оружием". Затем Михаилу Богдановичу было показано и действие ручных гранат, для безопасности Александр метал их из стрелкового окопа. Финал был и вовсе фантастический, у Сашки стали выпытывать, трудно ли в случае необходимости поразить цель из пистолета прямо сквозь одежду, из кармана сюртука, или через борт шинели.

 – Можно ваше высокопревосходительство, но тренироваться надо. Без предварительной подготовки я такой трюк исполнить не смогу,  – честно ответил унтер-офицер на вопрос военачальника.

 – Хм… Ладно, увидел я судари мои достаточно!  – прервал затянувшийся разговор генерал,  – Иван Федорович, соблаговолите распорядится, чтоб ваши люди не болтали лишнего! Дело сами знаете какое.

Поймав выразительный взгляд начальника, Александр сразу же незаметно одними глазами кивнул ему, подтверждая, что все понял. Больше будущий генерал-фельдмаршал к ним не приезжал, и Александр с ним не встречался. Денисов на вопросы Сашки насчет цели столь странного визита ответил неохотно, но можно было сделать вывод, что он и сам смутно представлял, что было нужно генералу. Единственная зацепка – Ермолов, по словам штабс-капитана странная просьба-приказ "показать все" исходила именно от него. Больше они на эту тему не разговаривали и эпизод как-то сам по себе забылся и почти истерся из памяти. По истечении многих лет уже трудно разобраться, что тогда происходило в период 1808–1812, но несомненно одно, подготовка к большой войне влетала стране в немалую "копеечку", разрушала ее и так дышащую на ладан экономику. Не исключено, что у некоторых нестандартно мыслящих генералов появилось в такой обстановке желание решить проблему с Наполеоном "другим способом"… вот только для кого конкретно предназначались пули калибра в планах Барклая-де-Толи 7.62мм из Токарева, так и осталось сокрыто мраком неизвестности, пока…

В неспешном ходе провинциальной жизни наступило некоторое затишье, видимо в связи с очередными длительными праздниками, на которые так обильна оказалась российская действительность. Александр, воспользовавшись перерывом, опять оборвался в Сосновку, к Глаше, к своей Глафире, уж хотелось снова ее увидеть, тянула девка к себе солдата как железный гвоздь неодимовым магнитом. Может быть это и есть "она", та самая любовь, а может просто после стольких лет скитаний и случайных связей у Александра появилась потребность завести семью, обрести наконец в этом мире что-то "свое". Рано или поздно такое влечение охватывает всех мужчин, даже самых заядлых и закостенелых холостяков, другое дело, что не всем удается реализовать его в подходящей форме.

К рождеству пришла первая радостная весть, оказывается 13-егерский полк из Польши переводят в Россию и прямо в Москву, вот уж чего никак не ожидали. Ростопчин, московский градоначальник и генерал-губернатор второй столицы империи после очередных беспорядков, а на такие событие московская жизнь богата, потребовал срочно укрепить гарнизон присылкой еще одного армейского полка. Не то, что бы желающих не было – потенциальных кандидатов хоть отбавляй, по сравнению с глухим уездным Засранском, или с провинциальной Пензой, Москва это – О-О-О… Но был один маленький нюанс: это вторая столица и от полка требовали, чтобы каждый нижний чин имел пару запасных мундиров и сапог для торжественных случаев, а равно и остальное "резервное" обмундирование, исключительно для "парада" помимо повседневного, полученного от казны. Кроме того время от времени наезжающий в первопрестольную царь имел обыкновения таскать с собой различных важных иностранных гостей, а те в свою очередь норовили частенько сунуть любопытный нос прямо в казарму, следовательно никакой гнилой соломы на нарах и преющих портянок под потолком там быть не должно в принципе. Все бы ничего, вот только на обзаведение необходимым имуществом военное ведомство средств сверх положенных не выделяло, предполагалось покрывать все расходы из полковых сумм. Таким образом, 13-егерский, чьи заслуги в последнюю войну вызывали у многих генералов сильные сомнения, вдруг неожиданно оказался в первопрестольной. Деньги все и решили, с легкой руки командира записавшего случайный трофей в приход полковых сумм, полк внезапно стал "миллионером" и началось его стремительное восхождение по ступенькам внутриармейской иерархии. Продолжалось это счастье недолго, как раз до осени 1812, но хоть пожили егеря несколько лет по-человечески, некоторые нижние чины даже успели семьями обзавестись за время московского "стояния".

На этом подарки судьбы не закончились, не успела отшуметь пьяная и разгульная московская масленица, оставившая после себя сплошь и рядом пустые бутылки-штофы в сугробах и подозрительные желтые пятна на снегу, как штабс-капитан огорошил известием: винтовка над которой они столько возились, высочайшим указом принята на вооружение, под туманным наименованием "пехотное шестилинейное винтовальное ружье образца 1802 года". На далекие и тоже весьма туманные британские острова уже спешно отправились приемщики за первой партией – 20 тысяч. Казна решила не мелочится – все равно новое оружие оплатит "Джон Буль", за счет средств выделенных России на борьбу с Наполеоном. Капсюли заказали там же в Англии, из расчета по 1000 на один ствол, поскольку в родном отечестве быстро получить их и не надеялись. Пришлось к великому сожалению, как уж не жалко было, передать технологию производства новинки британцам, со всеми сопутствующими ноу-хау. Денисов сумел найти в Москве отечественных подрядчиков из числа мелких и средних оружейников-кустарей, но у них до войны дальше пробных партий дело не пошло, да и качество изделий оставляло желать лучшего. Отчасти помогли решить проблему специалисты с Шосткинских пороховых заводов, там и были изготовлены в 1811 году первые отечественные капсюли, прошедшие проверку и принятые в казну.