Солдат… не спрашивай! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 252

 – Странный юнец мне попался!  – вслух размышлял на обратном пути в полк Денисов,  – Двигался он как-то ненормально, где то я такое уже видал единожды, не упомню.

 – Бог с вами Иван Федорович, обошлось по-хорошему и ладно!

 – Да нет Сашка постой… Вспомнил! Софью свою я как-то пробовал обучать владению шпагой, вот так же козочкой и прыгала у меня влево-вправо, красиво и бесполезно, ровно как этот Соколов.

 – Постойте, а тот улан часом не родственник ли сарапульского городничего Дурова?

 – Да говорят, не то племянник, не то еще свойственник какой, а ты почто спросил, неужели раньше его видал?  – насторожился штабс-капитан.

 – Похоже, что видел… На постаменте памятника в Елабуге стоит он, точнее она в наше время, вместе со своей лошадью.  – с трудом удерживая смех ответил на поставленный вопрос унтер-офицер,  – Коняшку то его, как звать не подскажете часом? Случано не древнегреческое ли имя хозяин подобрал?

 – Алкид, одно из прозвищ Геракла по встречи с пифией. История известная, сей улан лошадь потерял, одолжив для вывоза раненого, а потом с трудом обратно вернул от казаков. Не могу понять о чем ты речь ведешь?

 – Все сходится Иван федорович. Город Сарапул, лошадь с древнегреческой кличкой и остальное… Выходит, что ваш Соколов на самом деле – Надежда Дурова, та самая знаменитая кавалерист-девица. Вы в профиль к этому "товарищу" не приглядывались? Силуэт чисто женский, на мой взгляд выходит, или нет?

 – Тьфу, случится же такое! Смотри, молчи и никому не говори, а не то засмеют в полку, будут поминать всю жизнь мне такую конфузию!  – глубоко расстроился Денисов,  – Ты куда смотрел раньше, почему сразу не предупредил?

История имела продолжение, на другой день Александр под вечер заметил начальника с бутылкой вина и с бумажным свертком, в котором по форме можно было предположить букет цветов.

 – Пойду извинятся к этой Дуровой-Соколовой, придется теперь прелестную ручку целовать, которую вчера эспадроном сподобился уколоть.  – объяснил свои намерения штабс-капитан.

Вернулся Денисов поздно, вероятно извинения принимали у него долго…

 – А девушка надо сказать ничего, не будь мое серце занято Софьей обязательно бы приударил!  – сообщил он Александру о результатах визита,  – Может желаешь познакомится?

 – Нет спасибо, не то что бы я против женского спорта, но фехтование пополам с верховой ездой явный перебор!  – поспешил отбоярится Сашка,  – Не угодишь такой подруге и ведь зарубит еще.

 – Надежда собирается вернуться домой к родителям, война ей пришлась не по вкусу.

 – Тем лучше, мне надо сказать тоже надоело до крайности. Куда нас теперь сунут?

Ответа Александр не получил, скорее всего штабс-капитан и сам не знал, что же будет дальше…

Глава 40. На западных задворках империи

Осень, поздняя осень унылое время года… настроение такое, что домой бы назад в Россию податься, а нет не отпустили. 13-й егерский обречен теперь подчищать всю накопившуюся за время последней войны грязь. Их послали в провинцию ловить дезертиров, мародеров и прочих "вольных стрелков". После Фридланда вся приграничная округа просто кишела различными мелкими бандами, так местного губернатора, хотевшего было обревизировать свои владения, за первой же заставой остановили грабители. Все как положено – раздели и разули и попинали немного, хорошо хоть в живых оставили. После каждой войны такой бардак в начале 19-го века неизбежен, власти на удивление мягко относились тогда к "заблудшим", обычно пойманных вразумляли, иногда только словесно, иногда и с применением силы и возвращали обратно в полки дослуживать. Денисов напомнил в те дни Сашке афоризм Александра Васильевича Суворова, сравнивавшего дезертиров с заблудшими овечками, дескать побегают туда-сюда и все равно вернутся к родному стаду. Вот только, по наблюдениям Александра, отнюдь не все бывшие нижние чины российской армии жаждали вернутся к "своим", нередко попытка "вразумления" перерастала из словесной перепалки в жестокую стычку с убитыми и ранеными, у некоторых "овечек" зубы были как у матерых волков…

 – Стой сволочи!!! Присягу забыли? А ну бросай ружье и слазь живо!  – геройствует на проселочной дороге во главе небольшого отряда из десятка солдат поручик Яковлев. Обычно попадались ему пешие, а эти верхом следуют, но судя по обшарпанному виду – обычные грабители. Острие шпаги упирается в бок того, кого офицер счел старшим у "бандитов", предложение недвусмысленное, сейчас последует ответ: или будет бой или они сдадутся пикету, разве что конные могут попробовать убежать, пешком их не догонишь.

Александр вместе с остальными укрылся до времени в кустах, если что, то он должен метким выстрелом свалить предводителя банды и подстраховать командира. Затем последует залп и егеря докончат начатое дело штыками. Так они и ходили ловить "разбойничков" прочесывая окрестности полуротами и изредка взводами, начальство посчитало, что такого количества "штыков" достаточно для разбирательства с группами мародеров, редко превышавшими 20–30 человек.

 – Ты что поручик своих, российских не признаешь? На подполковника накинулся?  – один из всадников рывком скинул с плеч старый, забрызганный дорожной грязью плащ.

Из утреннего тумана между тем продолжали прибывать верховые и скоро поручик со своими десятью егерями оказался в окружении, теперь не понятно кто кого поймал. Сашка вовремя разглядел потускневшие погоны старшего офицера, а то еще немного и этого кавалериста выбила бы из седла его пуля. Не иначе егеря в этот раз нарвались на крупную часть вышедшую с того берега Немана к на соединение к своим, другого объяснения быть не могло, это точно не мародеры.

Стрелять в этот раз не придется, условный свист и поручик машет рукой, подзывает подчиненных из засады, можно вылезать из кустов без опаски.

 – Выходи братцы, это наши казаки!

Все же хорошо, что в этот раз обошлось, стрелять и колоть своих занятие не и приятных. Егеря смешались с "донилычами", пошли разговоры о том о сем, делились табачком и новостями. Выяснилось, что пришельцы не знают ничего толком ни о Фридланде, ни о том что война уж месяц как закончилась – ну да "А мы все еще под откос поезда пускаем". На проселке судьба столкнула Сашку и его сослуживцев с одним из полков отряда полковника Сысоева переправившимся через реку южнее Юрбурга, о них уже давно забыли в главной квартире и считали безвозвратно утерянными или пропавшими без вести… А казаки оказывается вполне успешно прошлись рейдом по дальним тылам противника, набрали массу трофеев и пленных. Теперь придется всех взятых французов отпустить домой, тащить их далее с собой далее – до зимних квартир, нет ни малейшего смысла. Да и не враги теперь французы, а как бы не союзниками ли вдруг стали.

 – Ваше благородие, разрешите с ними и "наших" отправить? Все равно их отпустят, не здесь, так в главной квартире.  – с трудом пробился к своему командиру Сашка.

 – Да пожалуй, отведи…  – рассеяно махнул рукой Леонид, на него насели с вопросами казачьи офицеры, что да как и почему проиграли… приходится поручику разъяснять и оправдываться за главнокомандующего российской армией, немало "накосячившего" за последний год.

Александр взяв для помощи Федьку отправился за "пленными", еще вчера они отобрали у местных мужиков парочку французов-мародеров, крестьяне не могли решить, как правильно следует казнить бродяг, но Яковлев вмешался и забрал пойманных "воинов-грабителей" к себе. Обычно французы добывали бранзулетки по ту сторону Немана, но изредка попадались и на российской территории наряду с остальными "заблудшими овечками".

К моменту, когда Сашка с помощником и "хранцузиками" добрался до той части колонны, где вели пленных, там было уже заметное оживление.

 – Скидай сапоги антихристы!  – распорядился старший, бородатый казак в летах, возглавлявший конвой,  – Хранция чай недалече, так добежите!