Синий, который красный (СИ) - Кисель Елена - Страница 87

— Два грибных лихтарника, — Кристо кивнул сначала на одну стену, потом на другую. — Телесную магию засекают сразу.

— Артемагию чувствуют?

А ему-то откуда знать. Но Дара уже решила, что если молчит — значит, согласен, потихоньку вытащила из рукава какой-то камешек и начала «вязать» над ним пальцами под столом.

А сама еще при этом им с Ковальски улыбается. И хмель изображает — не забыла ведь. И как будто что-то такое говорит, вроде как успокаивает, а на самом деле речь — серьезнее некуда:

— Простейший артефакт на аннулирование действия спиртного. Не знаю, насколько правильно я его смогу создать в таких условиях…

— А чего, такое есть?! — выпучил глаза Кристо. На него не обратили внимания.

— И не знаю, сколько он будет работать. Постарайся не затягивать. Если он вдруг потеряет силу на середине вашей игры — к концу ты все равно свалишься первым.

Она сделала вид, что пожимает Максу руку, при этом оглянулась на лихтарники. Они молчали и не мигали. Макс перехватил ее взгляд.

— Не засекли артемагию?

— Наверное, — понадеялась Дара.

Бак уже занял свое место и поглядывал на них нетерпеливо. Еще стаканом по столу постукивал с вызывающим видом. Вокруг него толпились местные, организованно и привычно собирали ставки.

Похоже было, что ставки тут делались только на одного.

Ковальски сделал вид, что поправляет воротник, сам почти незаметно забросил за него камешек-артефакт — чтобы был контакт с телом. Потом поднялся, прошел между столами и сел напротив Бака. Тот растянулся в щербатой усмешке и обдал такой волной перегара, что у Ковальски заслезились глаза.

— Ты хоть скажи, чего на могилке-то написать.

— «Он всю жизнь мечтал помереть именно так», — отозвался Макс, кладя пальцы на стакан с ирисовкой, как на ствол любимой «беретты».

Ответ вызвал одобрительные смешки — на это и было рассчитано. Местные просто не услышали иронию в тоне. Алкоголь — бр-р! — да еще незнакомый, да в таких дозах…

— Дракон на взлет! — вальяжно сказал Бак и опрокинул в себя первую порцию голубовато-фиолетовой прозрачной водки. Пили особыми стаканчиками, малыми, наполняя их до самых краев. Публика следила, чтобы наполняющие работали без обмана.

— Шасси убрать, — в тон противнику согласился Макс и вылил в себя свою порцию.

Он тут же почувствовал, что не зря в свое время отказался от алкоголя. Ирисовка обожгла горло, опалила все нутро, он с трудом не закашлялся и осторожно выдохнул, удачно смахнув рукой набежавшие слезы.

Больно — значит живой. Ковальски, соберись, это ж не пулевое ранение, это только водка! И, по крайней мере, у нее приятный аромат ириса, и она не воняет чем-то вроде жженых носков.

Позитив растворился, как только Макс вспомнил, что это была первая порция.

Дара с самого начала хотела было подойти, стать рядом с Максом, но Кристо вовремя ее осадил.

— Куда? Тебе отсюда не видно?

Видно-то видно, но девчонка точно думала, если что, вмешаться. Зря она так. Если она в эту толпу ввяжется, так кто-нибудь ее точно ущипнет, и не один раз. А она — артефактор, да еще с этими своими чертями в омутах. От этой харчевни только синее рыло потом останется, и то будет где-нибудь в небе летать, дракси распугивать.

И Кристо идти было нельзя. По прикиду ж видно — не из работяг, а со Школьного плато, стало быть, маг, стало быть, немножко жулик. Вот и приходилось им со своего места смотреть, как там отдувается Ковальски.

И тут, как назло, подал голос забулдыга.

Вторично отлип усами от стола, продрал глаза, увидел Кристо и прямо расцвел, будто что-то важное вспомнил.

— А тебе эт-та… Прыгунки найти, да? Так мимо Холдонова Холма, через Кислотницу, и потом на запад, в Минорные леса, вы к утру бы как раз и добрались…

И треснулся лбом в столешницу так, что гул по таверне пошел, и еще и захрапел. Тоненько так. Жалостно.

Кристо почувствовал, что пора спасаться, а то от него самого сейчас только крашеные пряди останутся.

— Да я ж не знал, что он так… Да я ж это ненарочно! Вообще, это не я, это все он!

Дара разжала стиснутые кулаки. Посмотрела на Ковальски, а тот как раз в себя опрокинул уже какой-то подозрительный по счету стакан.

— Надо его забирать.

— А ты попробуй, — предложил Кристо. — Да на тебя вся таверна кинется!

Он был прав. Все, кто был в таверне, подтянулись потихоньку к «водочным дуэлянтам», перекидывались фразочками, спорили — одним словом, наслаждались:

— Не, глянь, налил не с краями, пусть доливает!

— Да, как же, доливает, а как это потом до рта донести?

— Языком пущай выхлебывает, чего неясно?

— Откуда этот, с непонятным носом?

— Да должно, из Шанжана. Городские, залётные, с ними-то… потеха. Против Бака-то играть…

— Я в тот раз с двух бутылок грохнулся, могу поспорить, он первую не допьет.

— Давай спорить. Он все равно уже вторую начинает.

Люд набрался опытный и не очень-то болеющий за Макса. Каждый из присутствующих в свое время сразился с Баком на его арене, и каждому не повезло. Кому охота, чтобы новичок оказался крепче тебя.

Кристо выждал момент, когда все увлекутся по уши, и потянул Дару за собой. Нашли местечко посвободнее, посмотрели. Бак пил, как машина. Ему налили — бульк! Налили — бульк опять! Если б ведро принесли, так он и его бы в два булька… Только мешки под зенками набухают, и ничего больше не делается, даже рука не дрожит.

Хотя у Макса тоже так-то руки не дрожали. Он только с гораздо большим тщанием подносил свой стакан ко рту, а выглядел очень порядочно. Кристо скосился на Дару — вот это талантище! С таким артефактом можно так нажираться, что самым уважаемым в любой таверне станешь.

Между поглощаемой ирисовкой — небось, уже на радужник напили! — противники еще ухитрялись разговаривать. Наверное, вместо закуски.

— Ты, значит, столичный? — стакан!

— Да я везде… бывал, — стакан.

— А чего с этими путешествуешь? — стакан.

— Не от хорошей жизни, — стакан.

— С магами знаешься, а? — стакан.

— Можно было бы — не знался б, — стакан.

Кристо прямо весь извелся, прикидывая: а ну, как Ковальски ляпнет что-нибудь не то? Нет, говорил осторожно, видно, артефакт работал здорово. А Дара просто за сердце хваталась рядом: времени-то уже прошло порядочно, выпили — подумать страшно, у артефакта может действие выйти, а Бак все сидит и пьет, пьет и сидит, и управы на него никакой…

По счастью, и Ковальски о чем-то таком подумал.

— А ты, значит, многих перепил? — небрежно спросил он за очередной порцией, которая уже не хотела лезть в рот не как водка, а как жидкость. Перегруз емкости.

— Многих «обсинюшил», — отозвался Бак, собрался с силами и еще навернул.

— Оно и видно, — и доверчивым шепотком: — Телесная магия, да?

Болельщики нехорошо примолкли. У Бака дрогнула рука на стакане.

— Чего?!

— Мешки под глазами у тебя здоровые, говорю. Телесная магия?

Бак криво и уж точно нетрезво ухмыльнулся.

— Да, а лихтарники как же…

— А что лихтарники? — приподнял брови Макс и показал, чтобы ему долили порцию доверху. — Есть столько приемов их обойти! Меня не проведешь, я с магами знаюсь… Только это есть возможность проверить.

И он вполне скоординировано ткнул указательным пальцем местному чемпиону в нос. Конечно, ничего не произошло, Бак с негодованием оттолкнул руку Макса и вылил в себя еще одну порцию…

В ту же секунду Дара нагнулась к Кристо и шепнула на ухо: «Магия, быстро!»

Кристо так и не сообразил, чего она хотела, магия как-то сама вылезла на кончики пальцев. С виду-то ничего не произошло, а лихтарники ее учуяли и возмущенно замигали, да еще и шляпками заскрипели.

Макс изобразил торжествующую усмешку.

Для нетрезвого люда, который в спешке связывал первые попавшиеся причины с точно такими же следствиями, все выглядело более чем внушительно. Тычок в нос — рюмка — лихтарники, значит, телесная магия! Бак пожелтел так, будто глотал водку из желтых ирисов, а она дороже, между прочим.