Синий, который красный (СИ) - Кисель Елена - Страница 86

— У кого спрашивать будешь? — тихо поинтересовалась Дара.

Кристо решил далеко не ходить: уставился на человечка, который прикорнул за их столиком. С виду — так обычный забулдыга, непонятного цвета усы вросли в засаленный стол, а только такие — самые ценные. Все про всех знают. Недолго думая, Кристо подсел к забулдыге поближе и без особых церемоний глотнул из его кружки:

— З-за дружбу!

Забулдыга удивился, глаза к носу свел и усы от стола отлепил. Но не протестовал.

— З-за дружбу, — согласился он и отобрал у Кристо кружку.

— А-а… бутылку ирисовой друзьям? — предложил Кристо.

Это вызвало очень большое согласие.

С такими человечками разговаривать быстро и легко. Только главное самому не упиться, а то Дара ему сразу шею открутит — вон как смотрит. Да и Ковальски своим взглядом тоже нервы мотает, хоть и старается его куда-нибудь спрятать.

К делу Кристо приступил через пару стаканов, которые в основном влил в сотоварища по столу.

— А ты на моего друга похож, — заявил он и ткнул пальцем в нос сотоварищу.

— Я т-твой друг! — возмутился усатый.

— Точно. Нет, ты на моего другого друга похож, такого друу-у-уга… — Кристо прямо руками показал, какой грандиозной была дружба, сотоварищ тут же за нее предложил тост.

Булькнули в третий раз.

— Нет, а ты на него похож, а я его давно не видел, — ирисовка все-таки играла в крови, и глаза мало-помалу начали сами разъезжаться. — Вот такой друган был, а как ушел к контрабандистам — нет его! А я б за него…

Дара уже начинала забывать, что ненавидит Ковальски. Эти двое минут десять распивали бутылку верескового пива, выпили ровно нисколько, но бросали на пару напротив такие взгляды…

— Ничего не понимаю… он талантливо играет или реально дурнеет? — беспокоилась артемагиня.

— Куда уж! — процедил Макс, обводя пальцем нетронутый стакан.

А Кристо тем временем мигнул напарнице, чтобы успокоить, и перешел к заключительной, самой драматической части: пьяные слезы.

— И как мне найти своего друу-у-уга? — взывал он к жалости местного завсегдатая (або-ри-ге-на?), утыкаясь в его загаженную едой куртку и задерживая дыхание. — Прыгунки — они ж то там… то здесь… никто не знает!

Видно, с жалостью — это он перегнул. Мужичок так проникся этой самой жалостью, что пришел в непривычное для себя состояние: протрезвел и стал активен.

— Как так, никто не знает? — громыхнул он и бухнул кулаком по столу. — Ты не реви, парень, сейчас всех найдем, сейчас мы тебе найдем… вот Бак — он же точно знает, он все тут знает! — и заревел на всю таверну, чтоб ему смурлятник разорвало: — Бак! Тут нужно найти Прыгунки!!

А потом еще булькнул ирисовки, икнул — и мордой в стол, только его и видели. Кристо замер на перекрестье взглядов всей таверны, как пришпиленный. Особенно пришпиливали его взгляды Ковальски и Дары.

Из дымного закута выступил мордастый, приземистый мужичок со здоровыми мешками под глазами. Мужичок держал себя хозяином, или самое малое, — почетным гостем.

— Это тебе, что ли, Прыгунки нужны?

— Ага, — сказал задуревший Кристо и решил, что одному помирать как-то неловко: — Нам.

И обвел рукой Дару и Ковальски. Девчонка сразу попыталась вскочить, шипя, как кошка, которой прижало хвост, но Макс дернул ее за локоть и усадил рядом.

— Мы заплатим, — спокойно понижая голос, уточнил Ковальски.

К их столику начали потихоньку подтягиваться другие завсегдатаи. Музычка смолкла. Бак цыкнул зубом и подозрительно прищурил глаз.

— Кордонщики платят. Ты разве из них?

— А разве похож?

— Глаза похожи. А остальная рожа — нет. Нос особенно.

Вот спасибо. Хоть здесь этот утонченный атрибут сослужил добрую службу…

— Значит, дорогу не подскажешь?

— Подскажу, — но Бак подобрел как-то внезапно и зловредно, и наверняка в свою пользу. — Всё подскажу, если ты меня в «синюшники» переиграешь.

Дара посмотрела с непониманием и покачала головой, а Кристо заявил с широкой ухмылкой:

— Да не вопрос. Прямо сейчас?

— Десять минут вам дам попрощаться, — ухмыльнулся Бак. — Пока ставки примут. Только улизнуть отсюда не думайте.

И точно, бежать было некуда, несколько здоровых горняков уже замуровали дверь телами своих упившихся до невменяемого состояния товарищей. Остальные деловито хлопотали над одним из столов таверны: уставляли его стаканчиками, кто-то тащил бутылки с ирисовкой… Ковальски хватило одного взгляда.

— Игра в «кто кого перепьет»?

Кристо благостно кивнул и потянулся за своим стаканом, но Дара уже убрала со стола всё спиртное.

— И это наверняка местный чемпион, так?

Кристо кивнул уже не так благостно.

— Молодые люди, — пробормотал Ковальски, — а через окна смыться не выйдет?

Удивляться тому, что его втравили в очередную неприятность, сил уже не было. День, в конце концов, не задался со вчерашнего дня.

Кристо хихикнул, а Дара усмехнулась неприятно:

— Трусишь?

— Не пью. Вообще.

Кристо почувствовал, что трезвеет.

На самом деле Макс не употреблял спиртного с лет с восемнадцати, когда на вечеринке его в первый и в последний раз развезло на исповедь. Не очень-то здорово наутро вспоминать, как ты вовсю изливаешь свои взгляды на жизнь менее пьяному другу, а через неделю прослыть в колледже одержимым маньяком-трудоголиком и к тому же фискалом. Алкоголь снижает контроль, понял Макс, и больше капли в рот не взял, но зато поднаторел притворяться пьяным и фиксировать признания сначала однокурсников, а потом коллег. Отлично помогало пробиваться. Хотя он не мог побороть в себе гадливости, когда видел, как еще недавно подтянутые, уверенные в себе люди вальсируют с вешалкой для пальто, блюют в хрустальную вазу или пытаются напевать блюз в его собственную, Максову жилетку.

И понять этого не мог. А если уж нужно иметь вредные привычки — он выбрал кофеин и не изменял ему ни разу за двадцать с лишним лет.

— Я тебя прикончу, — пообещала Дара тихим, но страшным голосом в адрес Кристо. — Запру в спальне Бестии в одних подштанниках.

Остатки хмеля слетели с парня быстрее, чем стриж — с почтового шестка.

— Думайте лучше, а не болтайте! — огрызнулся он. — Я свое дело сделал.

На этот раз Даре пришлось удерживать Макса, а это далось с немаленьким трудом.

— Сделал свое дело? — прошипела артемагиня. — Вот и пей за него, так у нас будет больше шансов.

— Да Бак не будет со мной играть в «синюшники», по мне же видно, что я маг! — подумав, Кристо добавил: — И чего ты паришься? Ну, подумаешь, помрет на середине игры — так проблемой меньше, скажем, не срослось чего-то у нас с Оплотом Одонара…

На середине игры? Ему бы треть продержаться. Макс прекрасно знал о влиянии, которое алкоголь может оказать на не привыкший к нему организм. Дело действительно пахло не игрой, но могилой.

Он и Дара синхронно осмотрели окна — узкие, не выпрыгнуть. Дверь загорожена, а ввязываться в драку — совсем не то, чего они хотели с самого начала. Как тогда дорогу узнавать?

— Выхода нет, молодые люди, — проворчал Ковальски. — Спешно думайте, как я могу победить в этом перепитии.

— А ты бахни сразу три бутыли, — предложил Кристо. — Помрешь, зато победишь.

Он отчасти злорадствовал по поводу положения, в которое они вляпались. Им-то с Дарой по местным традициям ничего не угрожало…

Артемагиня несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь.

— Заслоните меня хоть немного, — прошептала она. — Кристо, что у них по стенам висит?

По стенам висели рога, пара веников полыни и чьи-то закинутые на гвоздик портянки. Для ароматизации помещения, наверное. Но Кристо вопрос понял и головой крутил очень определенно. В каждой таверне или харчевне, где собирается разного рода люд, как известно, на стене висит пара определителей магии. Ведь по роже-то не всегда определишь: маг тот, с кем ты решил в кости сыграть, или простой работяга? А так, если кто-то мухлюет — так определитель вякнет, или там замигает, и тут уж все ясно: кто-то магию творит. Вот такого здешний люд очень не любит. Маг ты — ну, и колдуй себе помаленьку дома.