В пути (СИ) - Кучаев Тимур - Страница 35

— Не низкий титул! Герцогский!

— Хм… — Усевшись на корточки у воды, Душелов принялся аккуратно промывать рану, напряженно вглядываясь в собственное отражение. — В этом есть смысл. Подобное обещание… Да, определенно, оно могло подействовать, но лишь при некоторых условиях. Скажи, осилит Морган сместить сюзерена?

— Тролль его знает. Лорд Альвейн известен жесткостью. Говорят, его уже пытались свергнуть лет семь назад… Ходили слухи, что в заговоре участвовала ближайшая родня.

— Да, да, я слышал об этом в каком-то кабаке. Благородный господин, четвертованный в фамильном доспехе и брошенный посреди улицы на радость черни. Жуткая смерть, но яркий знак внутренним врагам. Вся округа до посевной гудела пчелиным ульем. Только мы снова уклонились от темы. Есть ли у твоей семьи значимые связи?

— Конечно. — Поднял брови граф. — Любого знатный дом заключает браки с другими династиями. Дворяне женятся исключительно друг на друге. Только никто из родственников не рискнет воевать с Ригерами. У них почти тысяча пехотинцев, столько же лучников и полсотни рыцарей. Если бы после войны двух Ронанов им не запретили разводить лошадей, то сейчас страной управлял лорд Альвейн, а не королева.

— Управляет регент. И управлял бы. Чтоб выступать против этого человека не хватит и десяти тысяч рыцарей.

Поднявшись, жрец указал рукой на торчащие метрах в пятнадцати ниже по течению валуны.

— Брод. — Пояснил он и, сняв левый сапог, жестом велел юноше разоблачаться.

— Рехнулся? — Вскрикнул Касиан, съежившись от предложения душевнобольного. Холодные скользкие камни, поросшие склизким мхом, не обещали ничего кроме многочисленных падений в неспешную реку.

— Знаешь другой способ проскочить мимо Цаплиного Холма и прихвостней любимого дядюшки? — Стягивая штаны поинтересовался Душелов. — Западные земли кишат вудвосами, только и ждущими заглянувшего на огонек дурака. Обойти крепость по широкой дуге не выйдет. Плыть — все равно что заявить “привет, неудачники, я жив”. Да и нанять лодку с пустыми карманами не получится. Какие еще могут быть варианты путешествия на юг без серьезных проблем? Я жду. — Спокойно добавил он, оставшись в одном исподнем.

— Да понял, понял… — Пробормотал парень, смирившись с необходимостью переправы. Подойдя вплотную к воде, он скинул обувь, по уму требующую замены после прошлого купания, робко окунул ногу и охнул от лизнувшего кожу холода. Зимой, или даже в марте-апреле предстоящая авантюра наверняка закончилась бы обморожением смертью, но сейчас переход на ту сторону казался вполне реальным, а на фоне недавних событий даже незначительным испытанием.

— Странный ты. — Заявил внезапно лысый, отрезая от молодой ивы длинную прямую ветку. — Сначала паникуешь, потом делаешь лицо кирпичем, будто горничная пригласила отведать свежевыпеченную перепелку. Учись прятать эмоции всегда. Крайне полезный навык, особенно будущему графу.

— Я уже граф. — Улыбнулся Касиан и, следуя примеру спутника саданул бедное дерево подобранным с земли осколком валуна, безжалостно отламывая сук понадежнее. Кинжал, подобранный с убитого солдата, остался в сгоревшем монастыре, а преодолевать реку без крепкой жердины не рискнул бы и умалишенный. — И у меня никогда не было горничной. Личная служанка полагалась только сестре и матери. Ну как личная… С утра и перед сном личная на двоих, дальше общая.

— Не самая типичная политика для благородного семейства… — Произнес Хельрик, энергично размахивая конечностями и разгоняя кровь в теле.

— Да нет… — Пожал плечами парень. Стащив через голову рубашку, он аккуратно дотронулся указательным пальцем до самого крупного из давно пожелтевших синяков и, скривившись, отдернул руку. — То не политика, то финансы. У мелочи денег не хватает слуг к каждому приставлять… Их никогда ни на что не хватает, если уж начистоту. Иногда даже на лекарства…

Перехватив новый посох поудобнее, Кас несколько раз глубоко вздохнул и твердым шагом направился к броду.

***

Заставив пару жирных серых уток с недовольным кряканьем покинуть насиженное место, Касиан шлепал по заболоченному берегу, надеясь не порезаться об осоку. Прилипшие к ногам мокрые штаны сковывали движения, высокий камыш уменьшал зону видимости до пары метров, но граф упорно пер сквозь заросли. Растративший после падения в воду ершистость жрец непонятных богов месил грязь сзади, бормоча витиеватые ругательства в адрес излишне скользких камней, где-то далеко драли горло чайки, невесть зачем оказавшиеся в сотнях километров от моря, со всех сторон звучало лягушачье кваканье. Перевалившее за зенит солнце маячило на самой границе зрения, вынуждая прикрывать глаза рукой, а теплый ветерок доносил с того берега легкий запах гари.

— По крайней мере не бросились догонять сразу… — Донесся сзади усталый вздох.

— И не бросятся. — Таким же измученным тоном ответил парень, прощупывая путь шестом. Дно Вельи славились непостоянством, и ему хотелось избежать внезапного купания или встречи с прячущимися среди водорослей рыбинами. Серьезно укусить склизские твари, конечно же, не могли, но вот напугать — запросто.

— Чего это? — Оживился Хельрик.

— Погода ясная, на небе ни облачка, — принялся объяснять юноша, — переплыть незаметно ни один человек не сможет. Брод ригерцы скорее всего не знают, вариантов у них нет. Течение несильное, но грести долго, снесет далеко… Вода опять же холодная, доспехи тянут ко дну… В общем, проще соорудить плот, перебраться на нем и как-то искать след. Хотя без собак пустое занятие…

— Упускаешь очевидное. — Нагло заявил Душелов, заставив спутника до скрежета сжать зубы.

— Ты спросил, я ответил. — Огрызнулся Касиан, сдавливая жердь до боли в пальцах. — Что еще я должен рассказать? Какой ширины жопа у нашей кухарки?

— И какой же?

— Руками не обхватить.

— Люблю таких. — Расхохотался жрец, картинно похлопывая себя по тощему пузу. — Широкая жопа — залог счастливого брака. У моей мамаши именно такая была. Батяня ее очень любил. Они даже умерли в один день, как в сказке. Правда на костре, но то мелочи.

Поперхнувшись от внезапного откровения, граф застыл на месте, и лысый поровнялся с ним, продемонстрировав жутковатую улыбку. Верхний резец и добрая треть нижних зубов отсутствовали, зато остальные отличались поистине сказочной белизной.

— И все-таки, чем ты не доволен? — Поинтересовался парень, не понимая к чему клонит соратник, в сумасшествии которого не оставалось малейших сомнений.

— Во-первых, отсутствием в компании девки с крупной задницей. — Продолжил бредить Хельрик, закатывая глаза. — А во-вторых, ты не даешь помечтать.

— Я про переправу.

— Крайне скучная тема, — вздохнул безумец, выходя вперед, — но если интересно, то дела обстоят так: твои дружки, пытавшиеся превратить нас в жаркое, наложили в штаны и не поняли, что мы остались целы. Или решили не связываться с людьми, выжившими в подобном пекле, и, опять же, наложили в штаны. Или просто наложили в штаны, без особых причин. Будь иначе, они бы сразу рванули за нами и накрыли на той стороне. Сколько из них ухитрилось не превратиться в жаркое?

— Трое… Четверо… Некогда было считать… — Признался Касиан, топая след в след за долговязым проводником. — Думаю, пятеро или шестеро спаслись.

— Ну вот, значит в лесу можно найти полдюжины коричневых порток, удаляющихся подальше отсюда. — Усмехнулся священник, почесывая за ухом. — А твои потуги и рассуждения забавны, но бессмысленны.

— Великолепно… — Пробормотал граф, давя желание воспользоваться палкой как копьем или алебардой. Поведение не привыкшего общаться с дворянами простолюдина нервировало все сильнее, и даже исходящая от неведомых богов чудовищная сила не позволяла мириться с подобным. Странные сущности вообще выбивались из размеренного порядка вещей, допускающего и перевороты, и смертоубийства, и колдунов. Гораздо логичнее казалась теория о невероятном маге, открывшем доселе неизученные законы волшебства и зачем-то втершимся в доверие к беглому землевладельцу. В общем даже ясно зачем — помочь вернуть Цаплин Холм, а затем отобрать крепость. К сожалению, у стройных рассуждений оставалась все та же проблема — чудовищный взрыв выходил за разумные рамки, сметая любую логику, а чародей подобных возможностей мог получить феод на совершенно законных основаниях, служа короне и не таскаясь по болотам как последний оборванец.