В пути (СИ) - Кучаев Тимур - Страница 21

— Поверьте, даже у нас найдется человек, способный оттереть доски без посторонней помощи. — Заскрипел граф, не терпящий пустых оправданий. — Расскажите, как дела в Кум-Келли?

— С позволения вашей светлости замечу: более чем успешно. — Гордо заявил священник. Надувшись жабой, он принялся хвастаться достижениями подчиненных:

— Мужчин стало больше почти вдвое, женщин же прибавилось на треть. Неводы полны рыбы, пчелы выходят из спячки, а на той неделе мы поставили шпалеры для виноградных лоз на солнечной стороне Барсучьего холма. Если Двуликий будет милостлив, то лет этак через пять я смогу подарить вам бутылку чудесного вина, ничуть не уступающего Иберийскому.

— Добрые вести. — Кивнул лорд Морган. — Достойный напиток станет гордостью вашей вотчины. Что со службой?

— Служба в столь диких краях тяжела и опасна. Но мы несем ее с достоинством. — Ответил Алекстиниус, наполняя очередной кубок. Четвертый или пятый по прикидкам Ирвина.

— Несите веру истинную словом, а коль не примут ее, то насаждайте мечем. — Процитировал монах писание. — И мы несем, ваша светлость. Одна из наших послушниц даже обратила в свет Двуликого нескольких пещерных людей!

Едва не подавившись, капитан стражи в изумлении уставился на священника.

— Пастырь, вы уверены, что это именно вудвосы? — Спросил он, переглянувшись с сюзереном. — Я ни в коем случае не обвиняю вас во лжи, но может то были немытые бродяги и девушка перепутала?

— Я понимаю, ваше удивление, любезный, но поверьте, мы можем отличить человека от нелюдя. — Улыбнулся жрец, довольный произведенным эффектом. — Квадратные тела, крупные головы, покатые лбы, мощные зубы… Чистокровные жители лесов.

— Как же вам удалось наставить их на верный путь, — прищурился граф, — если они не способны должным образом разговаривать?

— Зашей богохульнику рот, и не сможет он нести ересь свою, но отрежь ему уши, и не услышит он тебя. — В очередной раз обратился к Черно-Белой Книге толстяк. — У тварей действительно есть проблемы с речью, но они понимают многое. Лучше собак. Полагаю, при должном терпении опытный дрессировщик обучил бы их грамоте, но мы еще не успели запросить из столицы умельца.

— И тем не менее, успехи поразительны. — Задумчиво пробормотал лорд Морган. — Если вы сумеете добиться того же не с несколькими особями, а, допустим, целым племенем… Поистине, то будет выдающимся достижением, и вы получите сан кардинала, а при определенной удаче — место Первосвященника…

— Вы мне льстите, милорд. — Подобострастно произнес настоятель. — Боюсь, в ближайшие века Высокий Трон для арезардцев останется недоступен. Но если угодно, я могу поподробнее рассказать, про вудвосов.

— Угодно. — Кивнул владыка, ловя каждое слово. — Это более чем любопытные опыты, ведь вы, несомненно, первые приручили тварей.

— В таком случае… — Задумавшись, священник замолчал на несколько секунд, почесывая лысую голову, после чего продолжил:

— Все началось с девы Гледы, нашедшей в лесу раненого “листовичка”, как она впоследствии назвала пещерного человека. Не смотря на преклонные годы, она дотащила страждущего до обители и выхаживала почти месяц. А когда зверь пришел в себя, сумела успокоить.

— Невероятно… — Пробормотал Ирвин, и довольный монах энергично закивал:

— Безусловно. Некоторые даже видят в том чудо всевышнего, но я не берусь утверждать подобное.

— Не утверждая и обратного. — Метко добавил лорд.

— Я лишь скромный служитель Его, не мне судить. — С достоинством ответил жрец. — Как бы там ни было, заблудшая душа обратилась к свету. Вудвос покинул дом божий, но через неделю после исцеления вернулся, ведя за руки двух детенышей и их мать. То было пару месяцев назад, и каждый день с этого мига спасенный помогает чем может. Незадолго до моего отбытия в Цаплин Холм он даже привел из леса отрока. Избитого, не осознающего себя и обреченного на голодную смерть.

— Пастырь, опишите его. — Резко велел лорд Морган прищурившись. В уголках его глаз мелькнули злые искорки, но простодушный толстяк не заметил подвоха, очевидно не понимая заинтересованности феодала в каком-то оборванце.

— Обычный, непримечательный парнишка. — Развел он руками. — Среднего роста, худощавый, темноволосый… кареглазый.

— Сир Ирвин. — Многозначительно произнес граф, и капитан молча кивнул, поднимаясь с насиженного места. Покидая обеденную залу, он краем уха уловил объяснения сюзерена о пропавшем во время недавнего штурма оруженосце, но пустые россказни совершенно не волновали рыцаря. Впервые за время службы ему дали возможность проявить себя. Не распределить, кого отправить в дозор, а кого ходить строевым шагом или стрелять из лука, не что подать на завтрак, обед и ужин, а решение по-настоящему значимого вопроса. На кону стояло… Пожалуй, все. Провал означал миллион гнусных последствий, удача обещала статус второго лица в замке. Человека, которому можно доверить миссию любой сложности.

— Эй ты! — Прикрикнул воин на скучающего стражника. — Стрелой лети к Ыбы, пусть срочно явится в комнату Кота. Давай, шевелись, а не пасть разевай!

Проводив сверкающего пятками постового взглядом, Ирвин спешно направился в южную часть замка к покоям друга. Сердце стучало в груди, ноги сами собой ускорялись с каждым шаг, душа ликовала. На границе обитаемого мира шансы выпадали раз в тысячу лет, и мужчина собирался по полной воспользоваться своим.

Для приличия саданув по двери, рыцарь не стал дожидаться ответа и вихрем ворвался в спальню Рамона — помещение, достойное разве что нерадивого слуги, а то и вовсе кладовки. Освещенная через миниатюрное окно-бойницу каморка два на три метра вмещала жесткую кровать, шкаф и небольшую тумбочку наверняка приглянулась бы трапезничающиму в компании лорда настоятелю или бездомному. Дети нашли бы ее забавной, нищие — приемлемой, но мещане — убогой. А привычка хозяина обходиться без свечей повергла бы в шок и первых, и вторых, и третьих. Но эгерийца не волновало чужое мнение. Он жил так, как считал нужным, а на все аргументы окружающих отвечал холодной улыбкой.

Неприклонно-вежливое выражение вообще редко покидало его лицо, но по нелепому стечению обстоятельств именно сейчас Ирвин застал друга угрюмым точно погода в ноябре.

Вертя в руках короткий меч, приобретенный на замену утонувшему в реке, приятель хмурил брови, недовольно цокал и вздыхал. Лезвие же плясало в воздухе, выписывая невероятные кренделя, но абсолютно не радуя своего обладателя.

— Попробуйте.

Кот протянул оружие эфесом вперед, и Ирвин совершил несколько резких взмахов.

— Никогда не понимал, почему ты не заменишь зубочистки на нормальный полуторник. — Признался он, возвращая клинок. — Думаю, кузнец справился с работой. Хороший баланс, удачный вес.

— Справился. — Согласился Рамон. — Но клянусь волнами Эйрехо, за дюжину ударов донна Чума перерубила бы эту дешевку пополам.

— Предлагаешь нанять охотников за жемчугом и приказать прочесать дно Вельи?

— Я думал о подобном варианте, — тяжело вздохнул эгериец, убирая меч в ножны, — но вынужден констатировать: они не найдут мою возлюбленную среди ила, даже если отважатся нырнуть в здешние воды.

— Чего им боятся? — Приподнял брови капитан стражи.

— Холода, сеньор. Холод страшнее самой злобной лесной твари, особенно на глубине. А ныряльщики проводят там многие часы… Впрочем, все — вздор. — Театральным жестом фехтовальщик смахнув несуществующие слезы. — Бедной донне Холере придется вести танец смерти с этой безымянной посредственностью. Мир несправедлив.

— Кто бы того… сомневался… — Донеслось из коридора, и в комнату ввалился Ыбы, источающий тяжелый запах спиртного.

— Закрой дверь. — Приказал Ирвин и, дождавшись конфиденциальной обстановки, понизил голос:

— Возможно мальчишка жив.

— Какой еще? — Не понял солдат герцога, но схватывающий на лету Кот жестом велел ему замолчать и коротко уточнил:

— Касиан?

— Да. Хотя это не точно. — Признал рыцарь. — Жирный пьяница, приехавший вести идиотскую церемонию, заявил, что в монастыре приютили отрока, похожего на племянника его светлости. К счастью, хряк не понял, кого подобрал в чаще, а засранец не пришел в себя.