Лисья тень (СИ) - Рябинова Элли - Страница 21

— Я…

Это все, что я смог сказать после того, как представил свою кончину. Он рассмеялся.

— Это твои последние слова?

— Ну, бесполезно же кричать что-то вроде: «Не убивай, пожалуйста!»

— Ну, вообще-то ты даже не пробовал.

Он убрал лезвие от моего горла, а затем, положив нож на стол, щелкнул пальцами. Тогда свет включился, и когда я справился с резким свечением, что резало мне глаза, я смог увидеть его. Толстый одноглазый дед, усаживающийся напротив, улыбаясь во все остатки своих зубов, чесал свою бороду и смотрел прямо на меня.

— Мне просто нужно было научить тебя манерам, парень.

— Манерам?

— Верни мне, пожалуйста, мой нож. А еще мою расческу.

— Они… они ваши?! — с удивлением спросил я, выкладывая вещи на стол.

— Я думал, это вещи хозяина квартиры.

— Я и есть хозяин этой квартиры.

— Как… Тогда где вы были все это время?

— Здесь.

— У вас тоже есть способность?

Он рассмеялся, встал из-за стола и вытащил из холодильника бутылку водки, после чего поставил ее на стол вместе с двумя стопками.

— Будешь?

— Эм… нет. Я стараюсь не пить в последнее время.

— Так я же тебе через эту стопку передам часть своей силы!

Я недоверчиво посмотрел на деда, а он, все так же улыбаясь, кивал, глядя на стопку рядом со мной.

— Вы серьезно?

— Конечно! И мудростью поделюсь. И силой.

— Да ну, нет. — Я отодвинул стопку от себя.

— Ну, тогда мне больше достанется.

Я кивнул и, отводя взгляд вниз, вновь увидел Вайта, принялся его поглаживать. Я вздрогнул от удара кулаком по столу, быстро фокусируясь на деде.

— Долинин, блин!

— Да что?!

— Ты думаешь, это весело — возвращаться с того света ради какого-то пацана?

— Я… я не знаю! Сейчас вообще происходит что-то странное. Я ведь не сплю, да?

— Не спишь.

— Но меня не покидает ощущение нереальности происходящего. И вообще, мне завтра на работу, мне нужно выспаться.

Он тяжело вздохнул, подвинул стопку еще ближе ко мне.

— Просто выпей вместе со мной, хорошо? Это одна из частей… как ты выразился, нереальности происходящего.

Ладно. Это всего лишь стопка водки. Когда я жил с ребятами, мы и водкой-то не ограничивались. Я приподнял стопку и посмотрел на него. Он уже не улыбался. Лицо его было совершенно серьезно.

— За что выпьем? — спросил дед, потянувшись ко мне.

— Там на столе ваши стихи?

— Мои.

— Я хочу выпить за «тебе нужно время играть», оно близко моему сердцу.

Старик что-то пробубнил, нахмурился и чокнулся со мной стопкой…

В общем, мы их опустошили. И это была не водка. Это было что-то другое. Через минуту ноги мои стали ватными, а в глазах действительно начало двоиться.

Старый вышел из-за стола, подошел ко мне. Я хотел у него спросить. Спросить хоть что-нибудь, но мысли путались в голове, и я лишь что-то мямлил. Он взял меня на руки, положив Вайта мне на грудь, после чего вышел в уже освещенный коридор и понес меня в комнату.

Я даже смог произнести слово «стекло», чтобы напомнить ему о разбитой пепельнице, на что он ответил что-то, что разобрать я так и не смог. Что же это за состояние такое? Я полностью перестаю соображать, только понимаю, что он кладет меня на кровать, ставя Вайта рядышком. Я тянусь к комку в надежде прижать его к себе. Старик выключает свет все тем же щелчком пальцев.

Не ножом, так ядом?

Медленным шагом он растворяется в темноте коридора, а я закрываю глаза.

Темнота. Нет, это точно не пустота. Я все еще чувствую, что лежу на чем-то вроде той кровати, на которую положил меня он. Я могу пошевелиться?

Кажется — нет. Могу ли я открыть глаза? Тоже нет?

Но… кто я?

Кажется, меня зовут Иван.

Но…

Разве это мое настоящее имя?

Чем я жил и живу сейчас?

Кто… кто находился тогда рядом со мной? До того, как я попал в больницу.

Девушка? Или… или я был один?

А потом больница. Нет, точно, до больницы и меня, лежащего на асфальте, брошенного и побитого, было что-то еще. Родители.

Почему я так плохо помню своих родителей?

Саша, человек, который защищал меня. Яна, в которую я так сильно влюблен.

И… тот страшный образ, который приходил ко мне во снах. То, чему я так и не смог дать описания.

Катя. Точно, Катя. Это ведь она просила меня готовиться. Готовиться ко всему произошедшему?

К больнице? К «Дождю»? Смене личности?

Я хочу поговорить с ней. Ведь сейчас… сейчас я сплю, верно? Тогда мне достаточно лишь вспомнить то, как она выглядит. Представить ее образ, но…

Почему я слышу стук колес поезда? С каждой секундой он становится все громче, а я… просыпаюсь?

У меня получилось открыть глаза. В одиночестве я очнулся в вагоне-купе, а если быть точнее, в самом купе. Приподнявшись с койки, я сразу уставился на столик, на котором были разбросаны игральные карты, стояла сахарница. И кружка чего-то горячего. Предположительно это был чай. Я закинул два кубика сахара, размешал и уж хотел сделать глоток, как двери купе слегка приоткрылись. Кажется, я смог увидеть ребенка, которого тут же взяли за руку и повели дальше. Двери вновь оказались закрытыми, и я смог начать свое чаепитие. И снова вопрос, застрявший в моей голове: «Где я?»

В окне вагона виднеются лишь леса и лунный свет, отражающийся через лежащий снег. С чаем было покончено, и, набравшись смелости, я все-таки вышел в проход между вагонами, где меня уже ждал Пушок.

— Замурчательно, ты все-таки пришел.

Я увидел тогда Пушка, который был укутан в черный плащ. Больше вокруг нас никого не было, а поезд продолжал свое движение.

— Пушок? Что ты здесь делаешь?

Он рассмеялся.

— Ты, как обычно, задаешь слишком много бессмысленных вопросов, но я не могу винить тебя за это. Я пришел сюда для того, чтобы сопроводить тебя к источнику, силой которого ты наделен.

— А этот поезд…

— Он везет нас в Долину Правды. Болотистую местность, в которой скрыт храм источника.

— Почему… почему все звучит так, словно это было спланировано с самого начала? Ведь «Дождь» привел меня в дом, в котором меня напоил хозяин, и я…

— И ты оказался здесь, — закончил за меня Пушок, — все верно. «Дождь» сыграл немалую роль в исполнении этого плана.

— Значит, это все действительно было спланировано, а я, как обычно, ни о чем не знал.

— Иван Долинин, верно? Так тебя теперь зовут?

Я кивнул.

— Знаешь, Ваня. Меня искренне печалит тот факт, что до сегодняшнего дня тебе приходилось оставаться в неведении, но я отведу тебя в место, где тебе наконец-то станет известно о том, что на самом деле происходит в мире живых. Только…

— Только что?

— Помнишь, я говорил тебе когда-то, что не знаю, будешь ли ты радоваться свободе? Здесь все так же. Я не знаю, будет ли тебе легче, если ты узнаешь всю правду.

— Это лучше, чем оставаться в неведении, — твердо ответил я, облокачиваясь на одну из стенок вагона, — на протяжении всего этого времени я не могу ответить себе на многие вопросы. Мне пришлось бы работать на организацию, о которой я ничего не знаю. Выполнять задания в обмен на безопасность. Жить в постоянном страхе того, что меня найдут. Не знать о том, что на самом деле происходит в мире прямо сейчас.

Я отрицательно покачал головой, пряча лицо за ладонями. Пушок внимательно слушал меня, понимая, что мне нужно было выговориться. А я, будучи благодарным ему, говорил о том, что меня заботит.

— Все это время… все время, что я провел в больнице, я думал, что действительно сошел с ума. А оказывается, это все время дом так воздействовал на меня. «Даровал» мне способность контактировать с мертвыми.

— Вообще-то, — перебил меня Пушок, — это не дом был источником этой способности.

Я вопросительно посмотрел на Пушка, ожидая подробностей.

— Да. Бульвар Новаторов, несомненно, выступал источником. Он высасывал жизненную энергию из предыдущих его жильцов. И не знаю, чем ты ему так угодил, но весомая часть этой энергии перешла к тебе. Танаис тебе об этом не говорила?