Лисья тень (СИ) - Рябинова Элли - Страница 20

Моя комната находилась на последнем этаже, в полупустой квартире, в которой никто не жил.

— Получается, можно сказать, что все это — моя квартира.

— В каком-то смысле да, — сказала Руди, усаживаясь на одну из кроватей, поставленных в комнате, — но ты особо к ней не привыкай. Переезды с места на место не заставят себя долго ждать.

— Это как повезет, — поправила Волкова Руди.

Руди нервно хихикнула и, достав свой смартфон, включила фронтальную камеру, направив ее на себя, начала издеваться надо мной.

— Привет! Меня зовут Руди, и я умею приручать абсолютно всех животных за считанные секунды. Прошу, не устраивайте за мной охоту и не ставьте на мне опыты.

Поль рассмеялась, а мне стало грустно, то ли из-за собственной глупости, то ли из-за того, что я создал ребятам столько проблем.

— Но ведь записать видео меня просил человек, которого я видел во сне.

— Серьезно? — удивилась Руди. — А ты говорил об этом госпоже?

Я отрицательно покачал головой, на что Руди сказала, что с моего позволения передаст эту информацию Танаис, хотя что-то мне подсказывало, что мое «позволение» особой роли не играет, и эта информация в любом случае будет передана, ровно так же, как и странное поведение Поль в магазине.

— Ладно, Поль, нам пора собираться. А ты, Ваня, чтоб к девяти был уже в магазине. Я принесу книгу, написанную госпожой, и мы быстренько по ней пробежимся. Ключ оставила на столе.

Так и не успев толком ни с кем попрощаться, я оказался один в темной квартире с обшарпанными обоями. Первая мысль, которая пришла мне в голову, — это гирлянды. Вторая мысль была еще более дурацкой — это осмотреть старые коробки в надежде найти там елочные игрушки и там же найти гирлянды. Поставив Вайта на кровать, я принялся за дело. И судя по пыли на этих коробках, к ним уже давно никто не притрагивался. Интересно, а что случилось с хозяином этого дома? Наверняка ответ на этот вопрос знает только Танаис, и навряд ли она ответит мне на него. Первое найденное мной сокровище — старый телефон, вроде факса. Под ним множество неинтересных бумаг и каких-то номеров.

— Так, — сказал я, почесав затылок и поворачиваясь к Вайту. — Приятель, это точно не елочные игрушки. Хочешь позвонить кому-нибудь?

Вайт, как всегда, молча улыбался и смотрел на меня.

— Ну и ладно. Буду расценивать твое молчание как «нет», глупый ты комок.

Так, ну если первая коробка встретила меня факсом и документацией, то вторая наверняка более интересная. По крайней мере, эта — запечатанная. Я могу расценивать это как защиту? Кое-как разорвав коробку руками, я удивился первой же находке. Это был складной нож, выполненный как-то по-особенному красиво. А лезвие было все еще очень острым. Одного лишь прикосновения к кончику ножа хватало, чтобы оставить на пальце небольшой след.

— Слушай, — бросил я куда-то вверх, обращаясь к хозяину, — я позаимствую это у тебя? Обещаю, что буду заботиться о нем.

Если молчание Вайта я расценивал как «нет», то молчание хозяина я воспринял как «да».

Дальше на дне коробки я не нашел ничего интересного, кроме металлической расчески, которую тоже решил забрать себе, потому что она мне очень понравилась. И вот настало время для последней коробки, и, как бы глупо это ни выглядело, там все же были гирлянды.

Я тут же схватился за одну из них и побежал к розетке, чтобы узнать, что она нерабочая. И другая оказалась нерабочей. И в коридоре, и даже в кухне.

— Эй, да какого хрена?

Я вставил в розетку зарядник для смартфона, но и он не заряжал. Теперь понятно, здесь просто нет электричества. Хорошо, что хоть без шорохов всяких. Окна вроде закрыты, и ведь правда, стукнет ставнем, и тут же самостоятельно построишь кирпичный завод. Потом же в комнату вернулся практически на ощупь. Я и не заметил, как на улице окончательно стемнело, и лишь одинокий фонарь, стоявший на улице, хоть как-то освещал мою комнату. Усевшись на кровать, я обнаружил резкий спад температуры. Отопления, как выяснилось позже, не было так же, как и электричества. И тут случилось самое неожиданное для меня событие. У меня заурчало в животе, и я осознал, что проголодался. Так же, на ощупь, только уже более напряженно, я дошел до кухни, где на столе нашел не еду, а несколько вещей в виде свечи, пепельницы, самокруток и спичек. Свеча уже красовалась прямо в пепельнице, будучи зажженной, а во рту у меня была самокрутка, скрученная из бумажной газеты. Это было крепко. Очень крепко. С помощью зажженной свечи я передвигался по дому более уверенно. Вновь дойдя до своей комнаты (в холодильнике я ничего не нашел), света стало достаточно, чтобы осмотреть ее по-новому. Она была по настоящему советской, но особое внимание я уделил деревянному столу, что стоял прямо напротив окна. На нем лежала карта старого Петербурга, а если быть точнее, то Ленинграда. Пыльная тетрадь, лежащая в левом верхнем углу стола, прямо под настольной лампой. Я оглянулся, потому что мне вдруг показалось, что за мной кто-то следит, но комната была пуста, лишь Вайт все так же сидел на кровати. Я решил поставить его на стол рядом с собой, прежде чем открыть тетрадь. Записи было трудно разобрать, но на второй странице тетради я нашел стихотворение. Освещая смартфоном страницу тетради, потому что света свечи явно не хватало, я вслух принялся зачитывать строки пыльного стихотворения.

Таким было первое найденное мной стихотворение, которое невольно заставило меня вспомнить о Саше и Яне.

— Как тебе такое, Вайт? — спросил я, поворачиваясь к своему другу, которого на столе уже вовсе не было. Он просто исчез.

В прямом смысле вскочив со стула, я начал кричать:

— Вайт?!

Осознавая тот факт, что я не дождусь ответа, я продолжал звать Вайта, заглядывая в разные места дома, но все это безуспешно. Мне стало страшно, поэтому я вытащил складной нож, найденный ранее, и крепко сжал его в руке.

Вскоре все это дело дошло до безумия от услышанного шороха, что доносился с кухни, я обронил пепельницу, и только в тот момент я закурил еще одну самокрутку. Страх потихоньку отступал, может, от осознания скорой кончины, а может, от принятия того факта, что на кухне кто-то есть, и Вайт находится именно там. Я достал смартфон, зашел в калькулятор и начал набирать цифры: один, семь, ноль, три.

Открылся мессенджер. Были и сообщения от каждого члена «Дождя». Я открыл сообщение от Волковой:

«Ненавижу тебя за то, что мне пришлось пережить в этой больнице. Ты мне не нравишься. Ты никому не нравишься. Этой ночью ты исчезнешь».

Сообщение от Солнцева:

«Я считал тебя своим братом, а ты просто взял и уничтожил то, что мы с Яной строили долгие годы. Иван Долинин, да? Надеюсь, что ты скоро сдохнешь».

И последнее сообщение, которое я открыл, было от Вайта:

«Я на кухне, пожалуйста, помоги мне. Сообщения трудно писать, у меня лапки».

Я решил ответить на это сообщение:

«Вайт, откуда у тебя смартфон?»

Сообщение было прочитано, но осталось без ответа. Я убрал смартфон в карман, думая, что это все не по-настоящему, даже по традиции я ущипнул себя, но болевые ощущения все равно никуда не делись. Я делаю шаг, наступая на стекло разбитой пепельницы. Что ждет меня на кухне? Я делаю второй шаг, выбрасывая недокуренную самокрутку на пол. Почему я больше не чувствую страха? Третий шаг, и я завернул за угол. На кухне горели свечи, а посреди стола стоял Вайт. Подойдя поближе, я увидел под ним бумагу, на которой знакомым мне почерком была надпись:

«Присаживайся».

Все еще сжимая нож в своей руке, я сел на один из стульев, усадив Вайта себе на колени. Гробовая тишина. Лишь ветки бились о стекло, находящееся позади меня. Я обернулся, чтобы убедиться, что это действительно ветки, но это и стало моей ошибкой. Вдруг свечи, стоящие на столе, кто-то задул, а я медленно повернулся обратно и увидел лезвие ножа, приставленного к моему горлу. Фонарный свет красиво отсвечивал от этого самого лезвия.

— Ты проиграл, Иван Долинин.

Тихим, еле слышным голосом произнес эти слова человек, который вот-вот вонзит в меня что-то очень острое. И вот я падаю на стол, руками хватаясь за горло, и последнее, что я увидел бы, перед тем как упасть на пол, был бы улыбающийся Вайт, а в голове мелькали бы те сообщения из мессенджера.