Блаженны алчущие (СИ) - Шизоид Агнесса - Страница 256

На миг все, что его занимало, показалось ничтожным, неважным. Мир, настолько уродливый и дурной, не исправит ни Истина, ни справедливость, ни месть. Богам стоило бы стереть свою ошибку с лица земли и начать с чистого листа.

— Милый Бэзил, вам дурно? — Лили, сам выглядевший больным, протянул ему нюхательную соль. Бэзил покачал головой, не отнимая от носа надушенного платка.

— Да вы, небось, первый раз идете по улице собственными ножками? — поинтересовался Йен. Его вечную беззаботную усмешку Бэзил раньше находил приятной, сейчас же она казалась издевкой.

— Не в первый, — буркнул он, прогоняя несвоевременные воспоминания. Сейчас он хотя бы не один…

Проулки и подворотни, дворы и арки сменяли друг друга, а потом неожиданно оборвались безлюдным берегом речушки. На другую сторону вел горбатый мостик без перил, а там, одинокая посреди пустыря, застыла в ожидании низенькая фигурка в шляпе с обвисшими полями.

— За мостом начинается Тьмутень, мой лорд, — сказал Йен.

Ветер тоскливо подвывал, гоняя рябь по серой воде.

— Вашему отцу стоит снести это место, — Лили ежился, несмотря на подбитый шерстью плащ.

— Я слышал, есть такие планы, — отозвался Бэзил, думая о своем. — Когда война закончится…

— Это ничего не изменит, мой пугливый лорд, — усмехнулся Йен. Для человека без роду и племени блондин держался довольно нахально. — Да и поздновато, так-то.

— Ручаюсь, большая часть россказней о Тьмутени — сказки старых баб, — заявил Лулу. Тусклый свет дня превратил его напудренное личико в мертвенно-белую маску.

Йен подмигнул. — Почему бы нам не узнать? — И припустил по мосту. Четыре прыжка, и он на другой стороне.

Сглотнув слюну с кислым привкусом страха, Бэзил сделал первый неуверенный шаг следом. Его руку сжал Лили. — Вы уверены, Бэзил? Ох, это плохая идея. Я понимаю ваши чувства, но… Что хорошего может выйти из этой затеи?

— Можете подождать нас здесь, если хотите, — предложил Бэзил. Странным образом, близость кого-то еще более трусливого придала ему храбрости, и мостик он одолел быстро.

Человечек, ожидавший их на другой стороне, был странным созданием. Голова в шляпе едва доходила Бэзилу до груди, на щуплом тельце болтались какие-то невероятные лохмотья. Землисто-серая кожа делала его похожим на что-то, что недавно выкопали из земли.

— Это подручный госпожи ведьмы, он поведет нас дальше, — объяснил Йен.

— Твоей ведьме стоило бы прийти самой, а не заставлять Его Милость плестись в вашу убогую глушь, — строго заметил Лулу.

— Госпоса не ходит, — отозвался человечек, растянув рот в улыбке. — Госпоса покоится. — Из его левой ноздри выполз толстый розовый червь, спустился вниз по губе и исчез меж зубов.

— Это умертвие! — взвизнул Лили, хватаясь за плечо Йена, и даже скептик Лулу зашипел от неожиданности.

Просто трюк, сказал себе Бэзил. Он должен был так думать, чтобы не пуститься с криком в бегство.

— Да нет, — возразил человечек. — Усе нет. — И прибавил, вынимая из складок одежды небольшой глиняный флакон. — Теперь нусна кловь.

Бэзил попятился. Меж тем Йен забрал подарок ведьмы и, уколов себе палец, выжал пару капель крови во флакон. — Вот и все, мой лорд. Теперь вы.

Бэзил с сомнением взглянул на нож с костяной ручкой. Живот сразу свело. Если бы он неожиданно укололся, это было б не так страшно, но вот предвкушение боли… Он представил, как набухает на пальце красная капля, потом течет все гуще, быстрее… Его замутило. — Зачем это надо?

Ответил ему Йен. — Чтобы безопасно ходить по Тьмутени.

— Не делай этого! — заскулил Лили. — Они украдут твою душу, или еще что-то!

Лулу помотал головой, пораженный их трусостью. — Ну вы даете, оба!

Бэзил зажмурился, когда он сжал его кисть. Острый, быстрый укол боли…Боги, если я не способен даже на это, чего я вообще могу добиться?

Лили прятал руки за спиной, но его это не спасло. Последним Лулу уколол собственный палец.

Пока человечек ходил куда-то с флаконом, Бэзил пытался отключить воображение, услужливо развлекавшее фантазиями о том, зачем понадобилась Тьмутени их кровь.

Раненый пальчик ныл, поэтому он протянул руку Лили, чтобы тот дул на него.

…Бэзил сам не знал, что ожидал увидеть в Тьмутени, только не обычный кусок Высокого Города, отличавшийся, на первый взгляд, лишь отсутствием вонючих толп. Да что там толпы — улицы здесь словно вымерли, и уже начинало казаться, что они идут по городу-призраку. И все же кто-то здесь жил — во многих окнах с раскрытыми ставнями колыхались легкие серебристые занавеси, смахивающие на паутину, в темных провалах других смутно угадывались фигуры — они наблюдали за путниками из мрака, молчаливые и недвижные. Чувство, что на нем сосредоточен взгляд чьих-то невидимых глаз, не покидало Бэзила нигде.

Человечек быстро семенил впереди, прижимаясь к стенам, как большая крыса, спешащая к себе в нору. Он вел их то вниз, то вверх, мимо нарядных особняков и глинобитных хижин, мимо храма, из которого доносилось причудливое песнопение, меняющий тональность вой, словно подражавший ветру, в чьем свисте теперь слышался плач и ропот сотен голосов.

У высохшего фонтана играли ребятишки, переговариваясь на непонятном наречии. Бэзил сразу напрягся, ожидая подвоха, но детишки все как один широко заулыбались, остановив игру, приветственно помахали ладошками. У некоторых были странно острые зубы, зато вид — вполне дружелюбный.

Йен помахал им в ответ. Его плащ и треуголка ярко-зеленого цвета — другого он не носил — яркими пятнами выделялись в черно-сером мире Тьмутени, бодрый свист как будто бросал вызов тишине. Его беззаботный вид немного успокаивал — в конце концов, он побывал в Тьмутени и вернулся живым и невредимым, не так ли?

Но не потому ли он так весел, что заманивает их в ловушку? Темный тип, возможно, грабитель и убийца. Одно утешало: нет смысла нападать на них, когда можно подсунуть Бэзилу любую шарлатанку, и он добровольно отдаст ей все, что взял с собой.

Если только… Бэзила не собираются взять в заложники! Отправлять семье по кусочкам, требуя выкупа. Он представил себе, как во дворец приносят очередной короб, и отец вздыхает: "Когда уже они пришлют его пустую голову?" Может, Филип согласился бы пожертвовать карманными деньгами за месяц, но едва ли выложит за него столько, сколько готов заплатить за текинскую кобылку…

— Госпоса сивет сдесь, наверху.

Картавый голосок человечка прервал цепочку назойливых мыслей. Сердце забилось где-то в горле — они пришли!

Угрюмый особняк в три высоких этажа, у входа в который они стояли, стоял заброшенным уже давно. Дверь истлела, обвалившийся каменный козырек засыпал площадку у входа осколками, большими и мелкими. А из темного провала сладко-мерзко несло падалью, так сильно, что пришлось подавить позыв к рвоте.

Лили сунулся туда и отбежал в сторонку, издавая сдавленные звуки.

— Мы там не плойдем, — зашелестел человечек. — Лессница ласвалилась, по ней плобилаются только клысы. Дасэ они часто падают. Вот и пахнет, — Он хихикнул. — Есть длугой путь. Дальсе.

Прямоугольный водоем перед домом успел застояться, покрыться плесенью, и жил своей собственной гнилостной жизнью. Если в нем оставалось то, что можно назвать водой, ее было не видно сквозь густую зеленоватую пленку, похожую на ту, что появляется на поверхности забытой на солнце похлебки. Иногда по пленке проходила дрожь, не в такт с порывами ветра, и тогда из глубины поднимались медленные ленивые пузыри, лопаясь с непристойным звуком и выплевывая в воздух пар с запахом тухлых яиц.

Миновав водоем, они начали подниматься по лестнице соседнего дома, тоже нежилого, но лучше сохранившегося. Бэзил не понимал, чем им это поможет, пока человечек не остановился у окна на вернем этаже. В паре футов под окном начинался длинный каменный мост, соединявший два здания. Кто-нибудь мог спрыгнуть на него и пройти над водоемом прямо на последний этаж особняка, ставшего приютом ведьмы Кор.