Блаженны алчущие (СИ) - Шизоид Агнесса - Страница 200

Внутри, спиною к нему, стоял "молодой человек". Невысокий, хрупкий, в темном плаще и шляпе.

Фрэнк молча смотрел, как гость перебирает бахрому на пологе кровати. Медленно проводит по узорчатому покрывалу рукой, столь смуглой по контрасту с белоснежным кружевом манжеты. Задумчиво оглядывается по сторонам… и встречается взглядом с Фрэнком.

— Дениза… — выдохнул он.

Гость вздрогнул, а потом на губах вспыхнула озорная, почти мальчишеская ухмылка. — Узнали?

Широкополая шляпа отбрасывала тень на узкое лицо, над верхней губой темнели смешные усики, и тем не менее лишь такой наивный человек, как его мать, мог принять ее за мужчину. Этот костюм все так же шел Денизе, подчеркивал фигуру, длинные стройные ноги.

Фрэнк сделал два осторожных шага навстречу. Усталость как будто ушла, но голова еще слегка кружилась. Или тому виной ее присутствие?

— Думаю, я узнал бы вас в любом наряде, — Нет, он несет что-то не то. — Что-нибудь случилось? Вам нужна моя помощь?

Она сняла шляпу, и несколько прядей черными змейками скользнули по плечам. — Сейчас, когда я вижу вас, все просто прекрасно.

С этими усиками вид у Денизы был такой забавный и умилительный, что Фрэнк не удержался от смешка. Она все поняла, и сдернула их, поморщившись. Потерла покрасневшую полоску под носом. — Так вам больше нравится?

— Филип знает, что вы здесь?

— Не задавайте глупых вопросов, — Она снова отошла, сделала круг по спальне, рассеянно проводя взглядом по стенам, такая спокойная, словно ее визит был самым обычным делом. — Приятно было увидеть ваш дом и вашу комнату. И, конечно, в особенности вашу мать. Мне пришлось сделать нашу беседу короткой, чтобы не подвергать опасности мой маскарад.

Фрэнк вдруг вспомнил, что на старом комоде справа от кровати стоит деревянный рыцарь, его детская игрушка, прихваченная из Длели. Может, Дениза его не заметила? Не успел он подумать об этом, как она спросила: — А как его зовут?

— Кого?

— Этого милого рыцаря, — Она сняла игрушку с комода и покачала ею в воздухе.

— Фрэнк, — Фрэнк почувствовал, как к щекам приливает краска. Черт, он и в руки-то его сто лет не брал! — Это просто… напоминание об ушедших днях.

— Мне он нравится, — Дениза вернула рыцаря на место и обернулась, с улыбкой одновременно насмешливой и нежной. — Но не так сильно, как настоящий Фрэнк.

Она подходила все ближе, а он не мог сосредоточиться, словно во сне, завороженный ее глазами. Еще и стены вокруг то и дело начинали дрожать и расплываться… Фрэнк залепил себе мысленную пощечину. — Дениза, ваш супруг, должно быть, волнуется, — произнес как можно более отстраненно. — Уже поздно…

Ее горькая усмешка резанула по сердцу. — Ваша забота о чувствах Филипа трогательна и похвальна, но не переживайте за него. Он сейчас очень занят в другом месте, и ему там хорошо. Вы слышали про некий Дом Алхимика?

Он смешался, не зная, что ответить — но это и не требовалось.

— Вижу, вы представляете, о чем я говорю, — Она совсем рядом... — Не волнуйтесь, я не собираюсь мучить вас расспросами и заставлять лгать. Я была там и все видела собственными глазами.

Это многое объясняло. Ошпарила обида, убивая жалость. — И пришли сюда… отомстить? — В другой день, в другом состоянии, он ни за что не позволил бы себе закончить фразу.

— Ты правда считаешь, что я пришла бы к тебе за местью? — Дениза стояла перед ним, почти прижимаясь, запрокинув лицо, словно для поцелуя. — Я пришла, чтобы почувствовать себя такой, какой была. Тогда, в наше лето. — Ее тихий, с придыханием, голос эхом отзывался в груди. — …Ты тоже думал об этом?

Он думал о ее губах, так близко.

— ….О том, что было бы, если бы мы тогда не остановились?

Воспоминание — как удар. Горячая темнота, прохлада и жар ее тела под его рукой, этот короткий стон, до сих пор стоявший в ушах….

— …Представлял себе это?

Он прикусил губу, сглотнул соленый вкус крови. Что еще он мог представлять, в холодной камере Скардаг? Эта сцена снилась ему тоже, не раз: она в его комнате, в его постели. В таком вот изящном мужском костюме. В белом платье их первой встречи. Без ничего.

— Филип — мой друг. — Глотку сжало удавкой, и слова выходили с трудом — пустые, фальшивые. — Мы не можем… — Он вогнал ногти в ладони, чтобы не коснуться ее помимо воли.

— Друг! — Черные глаза сердито заблестели. — Друг, который манипулирует вами, лжет… — Дениза резко замолчала, но и эти слова сработали лучше воображаемых пощечин, ледяной водой в лицо.

— Что вы имеете в виду?!

Она отвернула голову. — Мне не стоило это говорить. Забудьте.

— Нет уж! — Внезапно нахлынул гнев. Его терпение осталось в башне. — Раз начали, так договаривайте. — А может, ему хотелось рассердиться на нее, на весь мир? Так легче.

Она немного помолчала, глядя в сторону. — Я только хотела сказать, — тихо объяснила наконец, — что вы могли выйти из Скардаг несколько раньше. Нет, не думайте, что это какой-то заговор против вас! — прибавила Дениза поспешно, когда увидела его выражение. — Филип долго упрашивал отца смягчить наказание, пока тот не подписал, наконец, указ и не вручил ему. Но выпустить вас сразу было нельзя — Филип сказал, что стоит вам оказаться на свободе, и вы захотите немедля принять участие в военных действиях. Сперва нужно было придумать что-то, чтобы задержать вас здесь, в столице, рядом с нами. В том числе ради вашего же блага, конечно. И он придумал… А еще, — добавила она после паузы, — я почти уверена, это не случайность, что вы служите рядом с Кевином Грассом. Теперь у Филипа есть предлог, чтобы посещать этих жутких Ищеек.

Настал черед Фрэнка отвернуться. Обманы, подозрения, манипуляции, оправдания — его усталый разум был не в состоянии распутать этот клубок червей. — Думаю, вам лучше уйти.

— Даже так? — Она скользнула ближе, и теперь ее дыхание обжигало щеку. Он снова вдыхал до боли знакомый запах ее духов, сладкий и терпкий. — Неужто я для вас столь мало значу, что он важнее, даже теперь? Вы могли бы хотя бы обнять меня. Мне бы хватило и этого.

Ловушка, опаснее огненного инферно. Достаточно протянуть руку — и он пропал.

Кровь шумела в висках гулом надвигавшегося прилива. Нет ничего проще, чем отдаться ему, позволить смести с ног, утянуть за собой.

Больше всего на свете Фрэнк желал схватить эту женщину, прижать к себе, с такой силой, чтобы у них затрещали кости и они срослись воедино, так, чтобы не расставаться уже никогда. Но ведь поутру — а то и раньше — она сама разомкнет кольцо его рук. И уйдет из этой комнаты и из его жизни, к своему мужу, его лучшему другу.

Он мог бы ответить Денизе, что дороже всего ему честь. И много другой напыщенной чуши. — Правда в том, что я просто не смогу делить вас с другим мужчиной. Вот и все.

Она отстранилась, удивленно посмотрела на него. — Моим мужчиной были бы вы. А мой брак… Для многих супругов, брак — удобная формальность. Так многие живут, и…

— Только не с тем, — перебил он, — кого любят. От горечи этих слов сводило скулы. — Вы любите его, Дениза.

— Любила. Сейчас… я не знаю.

— И еще долго будете любить. А может, и всегда.

Она возмущенно вскинула голову. — Кажется, вы знаете больше, чем я сама!

— Возможно, — не смотря ни на что, он не мог не улыбнуться. — Возможно, в чем-то я знаю вас лучше, чем вы сами.

Было больно смотреть, как она бредет к выходу, поднимает вялой рукой шляпу, берется за ручку двери. Он еще мог бы поймать ее запястье. Притянуть к себе. Просто обнять. Разве это так дурно?..

— Как знаешь, — услышал он напоследок. — Оставайся спать в своей ледяной праведной постели, — Она прикусила губу, едва слышно прошептала: — Прости меня. — И, надвинув шляпу на лоб, толкнула дверь.

…Только что Дениза была здесь — и вот уже исчезла, оставив в пустой комнате лишь нежный дурман духов. Но ему нужен был не ее аромат, а она сама, ее поцелуи, ее тело, ее огонь.