Блаженны алчущие (СИ) - Шизоид Агнесса - Страница 189

Неужели она — загадочная незнакомка, выходившая от Данеона? Но нет. Денизу бы он узнал, к тому же, та была выше — и не на патенах.

— Согласитесь, необычно, что такой человек, как вы, готов снова и снова таскаться в подобную глушь. Речь должна была идти о восхитительной красавице — или истинном чувстве. — В ее монотонном голосе звучало равнодушие, которое удивляло и задевало.

— Дениза, прошу вас… -

Что-то шло не так. Он привык к ее злости, ядовитым уколам, к взглядам, вспыхивающим ненавистью, от которой лишь острие кинжала до любви. Сейчас от Денизы веяло холодом, словно напротив стояла незнакомка. Смешно, но он чувствовал, как вместе с осенним ветром под кожу залезает что-то, похожее на страх.

— О чем? Не устраивать уродливый скандал? Не трудитесь — вам нечего бояться. Хотя в это и сложно поверить после тех лет, что мы провели вместе, мне не доставляет удовольствия унижаться. Или чтоб ушла, оставила вас в покое? Так я уже ухожу.

— Я отвезу вас домой, — повторил он. Хотелось схватить супругу в охапку и утащить отсюда, куда-нибудь, где они останутся только вдвоем, и он вернет, разбудит прежнюю Денизу, даже если понадобится довести ее до бешенства.

— Не торопитесь, можете провести здесь хоть целый день. Дома не будет ждать сцена ревности, уверяю вас.

Брезгливо приподняв край платья, Дениза зашагала по листьям к дорожке — и ее осанка, как всегда, была достойна королевы в изгнании. Некоторое время он тупо смотрел вслед.

— Потом поговорим, — бросил, опомнившись, Эллис, о которой почти забыл.

Молодая женщина умудрялась выглядеть спокойной — лишь так сжала стебель розы в ладони, что по белому запястью уже вился живой алый узор.

Резанула вина. Надо было удалить все шипы — если это вообще возможно. Но он уже поворачивался к Эллис спиной, чтобы бежать за Денизой.

…Хотя ножки в расшитых серебром туфельках (такая неподходящая для этого места обувь!) двигались споро, он, разумеется, догнал ее в три прыжка. Коснулся спины, чуть выше изгиба талии, но супруга хлестнула таким взглядом через плечо, что Филип убрал руку и пошел сзади.

— Мы вернемся во дворец вместе, — Еще одна провальная попытка звучать уверенно.

— Я еду не во дворец.

— Куда же вы собрались? — Кольнула ревность. Уж не в храм и не к родителям, это точно.

— Не все ли равно? Думаю, вы будете рады отдохнуть от меня.

На пути встали ворота.

— Я от вас не устал.

— Ну да, видимся мы нечасто.

Он придержал рукой калитку, но когда Дениза с силой дернула дверцу, отпустил. Не драться же с женщиной. Продумывая следующую реплику, Филип бездумно пропустил жену вперед — и тут же рванулся следом, хватаясь за кинжал. Болван!

К счастью, улица оставалась пустынной, а за воротами не ждал наемный убийца. И все же — какой глупец! Кевин не допустил бы такой ошибки.

Тут Филип вспомнил, что нигде не видел кареты. — Позвольте спросить, как вы сюда приехали? Неужели в наемном экипаже?! — На сей раз он крепко сжал ее предплечье и заставил развернуться.

Дениза пожала плечами. — Мой паланкин ждет за углом.

— Разве вы не понимаете, как опасно вам появляться в подобном месте без особой охраны? Вы же не дура! — Его начинало трясти от злости. Это не шуточки, в отличие от всяких Аленов.

— Разве?

Он пропустил это мимо ушей. — Вас могли похитить, убить уже за то время, что вы шли к воротам! А от серьезных людей носильщики не отобьют!

— Вряд ли место, где вы позволяете жить любимой женщине, может быть так уж ужасно, — все так же хладнокровно ответствовала Дениза. — И если вы не хотите, чтобы я задержалась здесь дольше необходимого, будьте любезны отпустить мою руку.

Ему не нравились все эти разговоры о любовях и любимых женщинах — коробило слышать эти слова из уст Денизы. И еще меньше нравилось, что два его мира, которые старательно разделял, столкнулись как корабли в тумане, и, такое чувство, оба отправились ко дну.

— Идемте. Теперь они шли рядом. Филип придерживал супругу за локоть, чтобы не убежала вперед, а он сам имел бы возможность быстро воспользоваться обеими руками.

За угол он завернул первым, выставив перед собой кинжал. И увидел в отдалении обтянутый темной тканью паланкин, стоявший посреди грязи, а рядом — троих скучающих бугаев. Денизе хотя бы хватило ума не одевать их в ливреи дома Картмор.

Меж расшитых занавесей появилась — чтобы тут же исчезнуть — хитрая некрасивая мордочка Мадлены, горничной Денизы. Она его заметила, сомневаться не приходилось, и уже жалеет, что ее заметил он.

— Дениза, — он заступил жене дорогу. Не хотелось говорить там, где их речи долетят до слуха прислуги.

— Что вам нужно?

Эллис, дом Алхимика — все это поблекло, стало вдруг казаться призрачным, словно сон из прошлого. А его настоящее смотрело на него черными глазами так, будто ясно видит в первый раз. — Чтобы мы поехали вместе домой и поговорили. — Он понятия не имел, что скажет ей там.

— Домой? Вы имеете в виду дворец. А я — не хочу. Достаточно печально и то, что мне придется рано или поздно туда вернуться. И говорить нам не о чем, все ясно и так. Все давно уже ясно…

Нет, так смотрят не в первый раз, а в последний, когда умирают остатки иллюзий и высыхают слезы, оставляя после себя пустоту. Эта горькая складка рта, в глазах — усталое презрение. Словно от огня, который горел в ней, иногда обжигая, остался лишь пепел.

Дениза покачала головой. Проговорила, самой себе: — Как же все это убого… И самая незавидная роль — у меня. Потом, глядя в глаза: — Надеюсь, ваша любовь принесет этой дурочке больше счастья. Может, колдовство придет ей на помощь — иначе ее проспекты не слишком радужны.

Он потянулся к ней — и она отшатнулась, с выражением, которое нагнало на него легкую оторопь. Так и застыл, глядя, как Дениза садится в паланкин, как задергивает плотнее занавеси горничная, как могучие руки бугаев подымают носилки в воздух — и уносят все дальше по улице.

Он мог бы употребить свою власть. Он — муж. Даже когда паланкин скрылся из вида, было еще не поздно сесть на коня, догнать и обогнать, заставить остановиться. Будь Дениза не в себе от злости, если бы кричала и оскорбляла, Филип бы так и поступил. Но с этой холодной, спокойной незнакомкой это казалось таким же невозможным, как влезть в экипаж посторонней женщины против ее воли.

Ничего не изменилось, убеждал он себя. Всего лишь их обычная игра. Что ранила — и возбуждала, превосходя тем скуку, пропитывавшую жизни других супружеских пар. Только сейчас он, кажется, нарушил одно из неписаных правил. А ведь эти — самые важные из всех.

Теперь ход за Денизой, и можно только надеяться, что она отправится к Алену, а не изберет орудие мести, которое поразит его в самое сердце.

Когда Филипа начала бить легкая дрожь, он тряхнул головой и наконец побрел назад, к Дому Алхимика — за конем. Плащ остался у Эллис, но уж за ним заходить он пока не собирался. Что он мог ей сказать? Обнять и заверить, что все будет, как прежде? Что-то подсказывало — не будет.

В память врезался взгляд Денизы. Не она первая так смотрела на него, и как же Филип это ненавидел!.. Чувство, словно кто-то смог разглядеть за блестящей мишурой твою душу — и увидел, что это за мерзкое ядовитое насекомое. Так смотрел Фрэнк в тот последний вечер, Кевин, продираясь сквозь толпу… А я продолжал улыбаться и хлопать в ладоши.

Словно в ответ на мысли, из-за угла донесся унылый стон ветра. Да уж, приятель, нам с тобой есть, о чем повыть. Даже у Кевина Грасса, где бы тот ни был, день, наверно, проходил лучше.

XIX. ~ Червь-Победитель ~

I.

25/10/665

Когда они вошли в холл Красного Дома, отряхивая грязь с сапог, к ним обратились три пары глаз. Четыре, если считать пса.

Делион и Вашмилсть корпели над бумагами, причем клерк даже умудрился запачкать в чернилах кончик своего клюва. Рок Борден сидел на табурете неподалеку, поглощенный не менее интеллектуальным занятием — чесать грудь своей шелудивой псине.