Блаженны алчущие (СИ) - Шизоид Агнесса - Страница 145

— Я, пожалуй, пойду, — пробормотала Ренэ, которая теперь точно знала, что именно ей собираются показывать.

— Ну-ну-ну! — Кавалер заступил ей дорогу. — Не надо игр, я и так весь горю.

Мужчина сгреб ее за плечи и потянул к себе. Ренэ пробовала упираться, но он был несравнимо сильнее, и она тут же оказалась прижатой к его животу. Нос уткнулся в бархат дублета.

— Отпустите меня! — она тщетно пыталась оттолкнуть зануду. — Я — замужняя дама.

— Не будьте недотрогой, — Сквозь аромат лимона пробивался резкий запах пота. — Я хочу ласкать вас.

— Пустите меня, или я заору.

На кавалера это произвело мало впечатления, потому что его рука поползла вниз по ее спине. Ренэ набрала полную грудь воздуха и вскрикнула. Тут же потная ладонь зажала ей рот и нос.

Выступающий живот подталкивал ее назад, к кушетке, и ноги Ренэ сами собой переступали под этим давлением. Было сложно дышать, подкатила паника.

Ренэ задвигала челюстями. Не сразу, но ей удалось освободить нижнюю, и сомкнуть зубы на мякоти его ладони. Какая же прочная у людей кожа! Она кусала все сильнее и сильнее, но он не отнимал руку. Лишь когда Ренэ извернулась и захватила зубами нижнюю костяшку пальцев, мучитель взвизгнул, разжав лапы, и отскочил назад.

Ренэ судорожно втянула воздух.

— Дура! — рявкнул мерзкий тип. На миг ей показалось, что сейчас он ее ударит. Вместо этого, его рука выстрелила вперед и жестоко ущипнула ее за грудь.

Ренэ взвизгнула и прикрыла бюст руками.

— Кривляка! — бросил он финальное оскорбление и ушел, шумно пыхтя.

— Хам! Свинья! — завопила она вслед, как только вновь обрела дыхание. Если бы сила чистой ненависти могла убивать, эти толстые губы закрылись бы навсегда.

Какое-то время Ренэ простояла, сжимая и разжимая кулачки, рисуя в воображении красочные картины мести. Потом тоже побрела прочь, не разбирая дороги.

VI.

Разве он не хотел уйти отсюда? Вместо этого, они погружались глубже в темные недра дворца. Его руку сжимала чужая рука, холеная и сильная, ее тепло — единственная реальность в царстве теней.

Рядом скользили призраки, черные силуэты в зыбком полумраке. Они появлялись и исчезали за туманными завесами, по двое — фигура мужчины, фигура женщины, — и в каждой паре Фрэнк видел Денизу с Аленом.

Душная интимность шелкового кокона… Подбородок и нос незнакомки оказались совсем близко, ленты на лифе шуршали о его дублет. От дамы пахло персиком, фиалкой, пудрой и чем-то неуловимо-телесным, что не подходило к…

Она впилась ему в рот, поцелуй-укус, жадный и агрессивный. Зубы стукнулись о зубы. Напор незнакомки застал его врасплох. Фрэнк невольно подался назад, но ее рука давила ему на спину, а вторая впивалась в плечо.

Фрэнк ответил на поцелуй, обнял даму за талию, покалывая ладони о жесткую парчу. Незнакомка вжималась в него всем телом, словно они могли слиться воедино прямо так, не снимая одежд. Ее язык оказался глубоко у него во рту, изучая, настаивая.

Рука дамы сжала его бедро, но когда Фрэнк попытался коснуться ее груди, дама перехватила его ладонь и положила себе на талию.

Фрэнк оторвался от ее губ, чтобы глотнуть воздуха, и тут же она снова накрыла его рот своим. Кружилась голова.

Они целовались во мраке, не обращая внимания на шепот и шорохи, становившиеся все громче.

На краю зрения забрезжило свечение, бледное пятно за завесой… А потом ткань отдернули, и пятно превратилось в четверку свечей в канделябре, за которым угадывались темные фигуры. Раздался смех.

Фрэнк отшатнулся от незнакомки, моргая на свету, не понимая.

— Вы поторопились! — капризно упрекнул мужской голос устами его дамы. Голос, который был Фрэнку смутно знаком.

Они окружили их полукругом, лорд Бэзил, державший канделябр, и еще с десяток гостей. Фрэнк заметил среди них Алена, но не Денизу.

— Нам было так сладко вместе! — Его незнакомка стащила с себя маску, обнажив вздорное напудренное личико. Фрэнк уже видел эти черты — в начале вечера, под розовым париком.

Это послужило сигналом остальным, чтобы начать ржать.

— Ведь правда, птенчик? — настаивала дама мелодичным баритоном.

Фрэнку понадобилась пара мгновений, чтобы окончательно осознать: перед ним — мужчина, а потом он ударил. Кулак попал как раз по пухлому рту, с которого в поцелуе смазалась краска. "Дама" отлетела на несколько шагов. Чтобы не упасть, он-она-чертзнаетчто ухватился за занавес, едва его не оборвав, а зрители захохотали еще громче, в восторге от спектакля.

— Лулу, ты, наверное, ужасно целуешься, — обронил Бэзил.

Фрэнк знал — надо посмеяться вместе со всеми над тупой и злой шуткой. Обижаться и дуться — значит выставлять себя на еще большее посмешище.

Но он смотрел на гогочущие физиономии и не мог заставить себя даже улыбнуться, как будто холод пыточного подвала высосал из него все тепло. Он с удовольствием разбил бы пару этих морд, начиная с Картмора и Алена, и придурку в женском платье добавил бы. Сила его гнева удивила самого Фрэнка. Словно от Кевина заразился.

Сам виноват — что он вообще тут делал, среди размалеванных кривляк, которые пришли бы в ужас, узнав, что среди них — Ищейка? Его место не здесь. — Что происходит?! В круг влетела Дениза.

Мне не нужна твоя защита, хотелось ему сказать, но события развивались стремительно.

Ален пояснил с усмешкой: — Этот молодой человек не может отличить мужчину от женщины, даже когда целует его.

Дениза посмотрела на Лулу, платочком промокавшего кровь из разбитой губы, на Фрэнка. Ее глаза пылали.

А потом она развернулась и залепила пощечину Бэзилу Картмору, смеявшемуся веселее всех, согнав улыбку с противоестественно красивого лица.

Он ахнул и схватился за щеку. — Мне-то за что?! — на белой коже проступал красный отпечаток.

— Это ваши штучки, я знаю! — Ее грудь бурно вздымалась.

— Дениза, послушайте, это всего лишь безобидная шутка, — сказал кавалер в голубом парике, стоявший слева от Бэзила. — Я готов поцеловать женщину, если это кого-то утешит.

Тонкие губы Картмора скривила нехорошая усмешка. — Милая Дениза, не стоит так явно показывать свою ревность.

Теперь забавляться перестал еще один шутник. — Этот человек что-то значит для вас? — Ален подошел к Денизе.

Она сорвала с себя парик и отшвырнула в сторону. Смоляной локон выбился из растрепавшейся прически, упал на лоб. Отчеканила: — Будьте любезны, оставьте меня в покое. Злосчастный натянуто поклонился и вышел, держа голову неестественно прямо.

Все это походило на какой-то грустный фарс, вернее, им и было.

По крайней мере, сознание Фрэнка немного прояснилось. Конечно же, это был мужчина! Как он мог быть так слеп? Да просто ему в голову не приходило, что под женским платьем может оказаться кавалер. А когда что-то не вписывается в твою картину мира, ты рискуешь не заметить очевидных вещей прямо у себя под носом.

Особенно когда мысли заняты женщиной, которая тебе не принадлежит — или загадочным убийцей-призраком, который не существует.

Фрэнк слегка поклонился собравшимся. — Простите, господа, ваше чувство юмора не для меня. Спасибо за вечер.

Зрители, получившие такой отличный спектакль, дали ему дорогу. Неспешно удаляясь, он слышал шепот и хихиканье, чувствовал спиной их взгляды. Но его это уже не касалось. Он был свободен.

Лето 663-го

…Библиотека Картморов впечатляла. Огромный настольный глобус, бесконечные полки, поднимавшиеся до расписного потолка, с которого на посетителя взирали философы великой Империи и Ведающие — сверху вниз, как им и подобало. Здесь нашли приют редчайшие труды, в их числе — великолепные рукотворные фолианты, уцелевшие трактаты Ведающих и их копии, первые издания почти всех книг, напечатанных в стране. Кевин знал, что самые старые и хрупкие из рукописей хранятся отдельно в небольшом архиве, ключ от которого был только у леди Вивианы.