Блаженны алчущие (СИ) - Шизоид Агнесса - Страница 144

Картмор сложил записку и бережно спрятал на груди. А когда поднял взгляд на Ренэ, от него снова веяло холодом. — Прошу прощения, леди Валенна. Я должен вас оставить.

Короткий поклон — и вот она уже снова одна.

IV.

После бокала зеленой дряни кружилась голова, путались мысли. Он целовал кончики ее пальцев. Фрэнку ничего не хотелось так, как уйти отсюда. Но тогда Дениза решит, что он сбежал потому, что увидел ее с другим мужчиной. На них одинаковые маски…

Его совершенно не касается, что она пришла сюда с другим, в которого, конечно, влюблена. Не касается, что у нее есть любовник. И если тяжело дышать, то это от мерзких благовоний, от зеленого напитка, искажающего чувства.

Он целовал кончики ее пальцев…

В ушах грохотала музыка небольшого оркестра, гости вышагивали в танце. Раз-два, раз-три-два…

Время вело себя все более странно, то останавливаясь, то ускоряясь. Мир рассыпался на череду ярких картинок, лишенных связи и смысла. Стоило задуматься о чем-то, как рассудок смывали темные воды беспамятства, а выплыв на поверхность, Фрэнк не сразу мог понять, что он здесь делает и кто он вообще такой.

То ли он вдруг спятил, то ли совсем опьянел.

В надежде, что глоток холодного воздуха поможет собрать осколки мира воедино, Фрэнк направился к окну. И, поднявшись из очередного омута, обнаружил, что стоит перед бархатной портьерой. Отдернул ее.

В глубокой нише окна устроились двое. Лицо женщины скрывала маска, зато ее обнаженные ноги, обвитые вокруг бедер мужчины, можно было рассмотреть во всей красе. Мужчина, штаны спущены до лодыжек, ритмично двигался, работая всем телом. Он даже не обернулся.

Пробормотав слова извинения, Фрэнк попытался задернуть портьеру, но женщина придержала ее рукой. Глаза в прорезях маски изучали Фрэнка без малейшего смущения. Затем пальцы разжались, и тяжелые бархатные складки упали на прежнее место.

Он отошел, мотая головой, готовый поверить, что ему почудилось. И Дениза ходит на такие приемы? Если это не его дело, откуда чувство, что в ране поворачивают нож?

Фрэнк зачерпнул воды из мраморного фонтанчика в стене, но сладостная прохлада принесла облегчение лишь на миг. Свечи его сознания то вспыхивали, то гасли, и он не знал, как прекратить эту чехарду.

Когда он повернулся, в поле его зрения попала рука с драгоценными перстнями, гладившая затянутый в бархат локоть. Это приятель Бэзила, тот, что в голубом парике, ворковал что-то на уху молодому скрипачу, старательно смеявшемуся в ответ.

Фрэнк торопливо отвернулся.

В нем росло чувство брезгливости, и одновременно ощущение, что он смотрит на все со стороны, откуда-то сверху. Может, об этом говорил ему Кевин?

Вам будет казаться, что вы наблюдаете за собой издалека. А еще он сказал: Ты понятия не имеешь, что я чувствую, болван.

Мертвецы не лгут… Да, лгут живые, лгут постоянно. Друзья друзьям, жены — мужьям…

Перед ним выросла женщина — малиновый плащ, белый парик, ярко-красные рисованные губы. Сквозь прорези черной маски блестели светлые глаза.

Он не помнил, как брал ее ладонь, но в следующий миг они уже танцевали рядом с остальными, то сближаясь, то расходясь. Фрэнк старался повторять движения партнерши, хотя иногда его руки проделывали странные вещи, сами по себе, а ног он почти не чувствовал. Он был не один такой — рядом, кавалер в сползшей набок маске кружился сам по себе, что-то бормоча под нос. Справа от них, парочка, вместо того, чтобы танцевать, целовалась посреди зала, и никто не обращал на это внимания.

А еще здесь была Дениза…

Она танцевала с болваном в маске того же цвета, что у нее, с этим Аленом. В танце он касался ее талии, ее руки. Фрэнк смотрел на них больше, чем на свою даму, и ничего не мог с собой поделать.

По крайней мере партнерша не пыталась его разговорить. А когда он едва не налетел на нее, лишь гортанно хохотнула.

Он подумал о женщине в окне, бесстыдной, с прекрасными ногами. О ее белых бедрах. Сегодня ночью Дениза уйдет с этим Аленом… Он мог бы вызвать его на дуэль и убить… Безумная мысль. Дениза принадлежит Филипу, которому не было дела, а Фрэнк — никто, даже не обманутый любовник. Она уйдет с этим Аленом, отдаваться ему так же страстно, как отдавалась кому-то женщина в окне. Ее смуглые ноги, о которых он так отчаянно — и впустую — старался не грезить в Скардаг, окажутся у него на плечах… А Фрэнк вернется в казарму, забыться в холодной постели.

Проклятый напиток. Что это все же была за дрянь? Он мог управлять своими мыслями не больше, чем членами. Свет плясал, переливаясь зеленым, желтым…

— Бо… боюсь, от меня сегодня мало толку, — извинился он перед своей дамой. Язык заплетался.

— Начнем — узнаем! — шепнула она чуть слышно. В светлых глазах, так не похожих на черные глаза Денизы, плясали желто-зеленые чертенята.

V.

— Даже в маске видно, что вы красавица. Ваши глаза — как две звезды, — Но таращился он почему-то на ее грудь.

— Вы очень любезны, — сказала Ренэ, чтобы что-то сказать. У ее партнера по танцам был толстый подбородок и губы как две жирные гусеницы. Впрочем, какая разница, с кем танцевать, если не с Бэзилом?

— Я слышал, — заговорщически шепнул мужчина, пока она обходила его по кругу, — в Красной комнате сегодня покажут двух девиц с ослом. Никогда такого не видел, — он облизнул свои толстые губы.

Ренэ проделала сложный поклон с приседанием. — Не видели ослов? — Она-то на них насмотрелась в деревне. Противные животные.

Мужчина хохотнул, не без труда разгибаясь после поклона. — А вы острячка! Понятное дело, не видел, как это проделывают с ослами.

Ренэ почувствовала, как кровь приливает к щекам. Неужто она поняла его верно?

— У лорда Бэзила всегда покажут что-нибудь интересненькое, — мечтательно заметил кавалер. — Хотите посмотреть?

— Н-нет, благодарю.

Ей сразу вспомнилось, что рассказывала ее новая горничная Эсме — настоящее сокровище во всем, что касалось сплетен. Что говорят, будто старший сын лорда Томаса и его друзья дали обет испробовать все виды порока, какие есть на свете. Что каждую ночь в постели лорда Бэзил с ним спит кто-то новый. "А еще говорят, — добавляла Эсме шепотом, — будто ложе с ним разделяют и мужчины".

Музыканты играли все медленнее, мелодия изменилась, стала тихой и чувственной. Парочки останавливались, но расходиться не спешили.

Свет бледнел, мерк. Ренэ повертела головой, и увидела, что слуги тушат свечи по всему залу.

— Благодарю вас за танец, — сказала она своему кавалеру, радуясь возможности сбежать.

Он ухватил ее за руку чуть ниже локтя, наклоняясь, горячее дыхание обожгло ухо. — Лучшее еще впереди. Идемте!

Тускло мерцать осталось лишь с десяток свечей. Под покровом полумрака, парочки одна за другой покидали зал через двери, за которыми начинались покои Картморов. Бэзила, а где-то рядом — Филипа и Денизы.

Кавалер потянул ее в том же направлении, и Ренэ нерешительно поддалась.

— Я не хочу смотреть на осла, — прошептала она.

— Мы найдем занятие поинтереснее, — он увлекал ее за собой.

Она снова оказалась в лабиринте шелковых занавесей, только теперь здесь было так темно, что она едва что-то различала. Иногда за тонкой тканью мелькали тени, слышался шелест одежд.

— Дальше, — пыхтел мужчина.

Сперва Ренэ думала, что все идут на что-то смотреть, но теперь ее охватили сомнения. Она попыталась освободиться, но спутник слишком сильно сжимал руку. И потом, они столько поворачивали, что она уже не могла понять, где они и откуда пришли.

Голоса, громкий смех… Уж не Бэзил ли это с компанией? Ренэ так хотелось оказаться рядом с ними… Звуки затихли в отдалении.

Наконец ее спутник остановился. Они стояли в небольшом закутке, три стены которого составляли прозрачные занавеси. Рядом с четвертой угадывались очертания кушетки.