Блаженны алчущие (СИ) - Шизоид Агнесса - Страница 134

Мать отмела комплименты резким движением головы. — Моему сыну была дана привилегия посещать занятия бесплатно, которой он обязан древнему имени Ксавери-Фешиа…

А также усилиям матери, которая обивала пороги, вымаливая эту привилегию, — унижение, на какое не пошла бы даже для спасения собственной жизни.

— …Если бы он не прилагал все усилия, чтобы быть достойным этой чести, то заслуживал бы самого сурового осуждения.

Филип улыбнулся такой непреклонности. — У меня тоже есть все основания стараться на занятиях, и все же учителя хвалят меня за каждый успех.

— И вы будете поступать дурно, коли не приложите все силы к учебе, — Мать была не из тех, кто станет церемониться даже с Картмором — или Силла. — На вас лежит высокая миссия, и вы должны служить образцом для других.

— Филип хорошо учится, матушка, — поспешил вставить Кевин. Что еще за нравоучения!..

— На моем сыне тоже лежит важная задача, — продолжала мать. — В сравнении с вашей, она как холм рядом с заснеженными вершинами скал, но это то, ради чего мы с ним живем. — Серые глаза блестели сталью. — Кевин должен покрыть имя Грассов славой, поставить его в один ряд с благородными фамилиями нашей страны.

И искупить ошибку, которую она совершила, связав жизнь с недостойным человеком. Заставить устыдиться родню, отказавшуюся иметь дело с отступницей.

Да уж, веселенькая миссия. Вся жизнь Кевина прошла под ее тенью, но только сейчас он вдруг понял, как нелепо она звучит.

Он осторожно покосился на Филипа, который умудрился выслушать слова матери с серьезным лицом.

— Я нисколько не сомневаюсь, что вашему сыну это под силу. Недавно он оказал мне большую услугу. Увы, мне неудобно рассказывать о ней отцу, который мог бы наградить его по достоинству. А значит, сделать это должен буду я — надеюсь, в скором времени.

— Я счастлива слышать, что Кевин мог быть вам полезен. Коли так, он лишь исполнил свой долг, и не был бы моим сыном, если бы ждал за это награды.

Филип добродушно усмехнулся. — Ах, если бы каждый "всего лишь исполнял свой долг", это был бы совсем другой мир!

— Воистину, — Бледных губ коснулось подобие улыбки. Эта мысль была необыкновенно близка матери. — Правильно устроенный мир.

Слава Агнцу, Филипу вскоре приелось это развлечение. Когда он ловко закруглил беседу и начал прощаться, Кевин смог, наконец, вздохнуть с облечением.

Терзаемый угрызениями совести, он склонился поправить покрывало и запечатлеть почтительный поцелуй на ледяной руке. Делион, почему-то подумалось ему, своей матери наверняка не стыдится, хотя она у него и из таковских.

— Я скоро вернусь, — пообещал он.

— Гуляй, сколько хочешь. Эта темная нора подходящее место для меня, старухи, а не для молодого мужчины. Только не забудь, что завтра у тебя должно быть все готово к занятиям.

Филип последний раз подмел пол роскошными перьями шляпы и встал в дверях.

— Поешьте винограда, прошу вас, — шепнул Кевин напоследок, зная, что мать оставит ему все самое вкусное.

Мать подняла голову. — Вы забыли корзину, — громко произнесла она. — Возьмите с собой, съедите по дороге.

— Вы очень заботливы, но мы собирались сейчас идти в мою любимую таверну, — непринужденно парировал Филип, решивший во что бы то ни было их облагодетельствовать.

— Кевин, — раздался снова непреклонный голос, — надеюсь, у тебя есть с собой деньги? Возьми, они тебе понадобятся.

Он послушно взял пару монет из неприкосновенного запаса, но внутри закипало раздражение. К чему этот спектакль, перед кем они выделываются? Они нищие, которым не прожить без подачек, и пора с этим смириться.

Когда Кевин уже готовился выйти вслед за другом, мать окликнула его, и он снова поспешил к ее ложу.

— Не забудь заплатить за себя…

Как будто Филип ему это позволит!

— …Поблагодари лорда Филипа за подарки. А сласти эти раздай соседским детям. Не сейчас, конечно, негоже обижать гостя. Потом.

— Вы не хотите даже попробовать? — удивился он. У них в доме никогда не бывало чего-то столь изысканного, как миндаль в сахаре.

— Незачем привыкать к тому, чего не можешь иметь. Тебе тоже стоит об этом помнить.

И он помнил. И эти слова, и ее взгляд, — непреклонный, пронизывающий, читающий в глубине его души тайные позорные мыслишки и смешные мечтания, вспоминал их все то время, пока спускался впереди друга по узкой темной лестнице.

II.

19/10/665

Когда Оскар Картмор появился во дворе Красного Дома, гулявшие там Ищейки бросились врассыпную, подобно тому, как, если верить путевым запискам Теризита, разбегаются шакалы при виде льва. Разумно с их стороны. Кевин не знал точно, как там у львов, а Алый Генерал мог, за неимением лучшего, позавтракать и зазевавшейся шавкой.

Уже с безопасного расстояния — хотя безопасность была понятием относительным, когда речь шла об Оскаре — Ищейки принялись отвешивать гостю почтительные поклоны. Алый Генерал оставил их без внимания. Ни на кого не взглянув, пересек двор и скрылся в дверях особняка.

Кевин поспешил следом. У него был к Картмору разговор, который он не желал больше откладывать.

Догнать Оскара удалось на лестнице.

— Где твой капитан? Наверху? — бросил тот, не оборачиваясь и не замедляя шага.

— В кабинете, полагаю. Как раз время его послеобеденной порции.

Возможно, Роули делал в своем кабинете еще что-то помимо того, как угрюмо спиваться, но подловить его за этим занятием, в чем бы оно ни заключалось, Кевину не удалось ни разу.

— Идем со мной, — велел Картмор. — Должно выйти забавно.

Чувство юмора у Оскара было, как у особо злобного уличного мальчишки, замашки — как у матерого палача, и Кевина уже снедало любопытство.

Из-за неплотно прикрытой двери кабинета доносилось позвякивание — значит, Роули на месте.

По кивку Оскара, Кевин ударил ногой по двери. Под грохот дерева о стену, Алый Генерал прошествовал внутрь.

За ним — Кевин, насладиться представлением.

— На колени! — рявкнул Оскар. В руке блеснул меч.

Роули выронил глиняную бутыль, со звоном покатившуюся по полу, подскочил и тут же упал на стул. — Мой… мой лорд, — из багровой его рожа стала трупно-серой. — В чем я…

— Я сказал, на колени.

Роули выполз из-за стола, опираясь о его край, и плюхнулся на колени. Он выглядел так, словно вот-вот обмочится, и Кевин едва ли мог его винить — они оба неплохо знали Оскара.

Алый Генерал сделал шаг — и лезвие его меча защекотало складки на толстой шее Кэпа. Тот тяжело, шумно дышал, зажмурясь. Наверняка решил, что ему конец.

Но Кевин знал, что жизнь не бывает так прекрасна.

В чем и удостоверился, когда Картмор ударил Роули клинком по плечу, плашмя. — Майлз Роули, — отчеканил безжалостный голос, — клянешься ли ты быть защитником слабых и покровителем невинных? Клянешься ли всегда блюсти законы чести и в другой тому подобной чуши, которую мне осточертело уже перечислять? Если клянешься, держи грамоту на дворянство, — Оскар уронил на пол вынутый из-за пояса сверток.

Ответить Роули смог не сразу. Кадык его прыгал вверх и вниз, а потом Кэп, шумно сглотнув, прохрипел: — К… К…

— Как бы не так? Кастраты? Какого хрена? — предлагал варианты Оскар, с силой шлепая его плоскостью меча.

— Клянусь, — разродился, наконец, Кэп, выпучивая очумелые глаза.

— Какое облегчение! Тогда встань, рыцарь Роули. И подотрись.

На этом Оскар счел свою миссию выполненной — убрав меч в ножны, повернулся и вышел без единого слова.

Кевин напоследок окинул взглядом своего достойного командира. Тот все еще стоял на коленях, качая головой. Кровь вернулась к щекам и загривку с мстительной винно-красной яркостью. И этот человек теперь — дворянин.

Выходя в коридор, Кевин слышал, как Роули бормочет: — Какого ху…

— Кэп — дворянин. Это и впрямь смешно, — бросил Кевин, догнав Картмора в коридоре.

Начал-то Оскар хорошо…