Тлен и пепел (СИ) - Шелинс Елена - Страница 52

    Служитель Брианны с глухим стуком опустил на письменный стол отца уже знакомую увесистую шкатулку.

   Даже с отсутствием множества зрителей, при небольшом количестве свидетелей, мне стало тесно, в груди сдавило. Я покосилась на Отиса, оцепеневшего перед шкатулкой, как пойманный кролик. Это вызвало едва скрываемую горькую усмешку. Нет, не так я представляла свою возможную помолвку.

   — Не будем вести долгих речей, — решительно изрек Арнейм, опередив уже открывшего было рот отца. — Мы собрались здесь, чтобы выполнить волю государя, и поэтому сегодня сделаем первый шаг к тому, чтобы по желанию его величества связать наши роды.

   Папа нахмурился, недобро сощурившись на старшего Батриса. Сейчас отцу было плевать, насколько высокую должность занимает Арнейм, и, поймав взгляд папеньки, я быстро кивнула, желая показать, что все хорошо, и я не оскорблена краткостью и скромностью происходящего действа.

   Арнейм и папа коротко выразили свое устное согласие на помолвку, и почти одновременно коснулись с противоположных боков шкатулки. Та щелкнула и распахнулась.

   Противным душным ветром обрушилась чужеродная энергия жизни. Я с трудом сделала вдох, ощутив нехватку кислорода, и через мгновение едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть, когда одна из двух взвившихся серебристых молний впилась мелкими острыми клыками в мой палец на правой руке. Рядом меж золотых перстней Отиса блестящими петлями извивалась вторая.

   Перечеркнув друг друга резкими зигзагами, напившиеся кровью змейки перескочили, меняясь местами, и запястье плотно обхватил металл. Пакость легла в два обхвата и диковинно изогнулась, застывая в принятой ею позе.

   Правая рука отяжелела, и захлестнул порыв как можно скорее скинуть магический браслет, словно эта была живая ядовитая змея. От металла шла едва уловимая пульсация, отдающая в виски.

   Я через силу улыбнулась, делая вид, что меня ничего не беспокоит. Отис медленно взял мою руку, отягощенную змеиными путами, и с почтением поцеловал. Испуг его канул в небытие, как будто мне лишь привиделось. Я моргнула, силясь понять, что же он действительно испытывает, но то, что плескалось в его глазах, расшифровать так и не смогла.

   Истинные чувства Отиса по поводу свершившейся помолвки oстались для меня скрыты за семью печатями.

   — Я не смогу быть на запланированном обеде, — с изображаемым огорчением известил нас Арнейм. — Возникло срочное слушанье. Так что, работа, увы, обязывает покинуть вас.

   — Невероятно жаль, но как можно корить в чем-то подобном того, кто стоит на страже нашего спокойствия, — ледяным тоном, не вяжущимся со смыслом произносимого, обронила маменька. — Что ж, но милорд Отис Батрис принесет же нам радость своим присутствием за обеденным столом?

   — На счет обеда… — встрепенулся Отис, — я как раз хотел обсудить это. Видите ли, его величеству и его прекрасной супруге не терпится познакомиться лично с моей избранницей, поэтому сегодня же они нас ожидают к себе… Вы же доверите мне Клариссу?

    От изумления у меня вытянулось лицо, а маменька онемела, не в силах выдавить и слова.

   Даже будущих молодых супругов отпустить куда-либо вдвоем в наших кругах было неприлично, но, когда в дела вмешивался сам государь, все правила могли смело идти к Вернису.

    Отец кивнул:

   — Конечно, это большая честь для нашей семьи.

   — Тогда не вижу смысла терять время, — деловым тоном сказал Отис. — Миледи, вы готовы ехать прямо сейчас?

   Мой уголок губ нервно дернулся, изображая улыбку:

   — С превеликой радостью. Только возьму перчатки и слегка освежусь, это недолго.

   Я попрощалась с Арнеймом, с легкой дрожью отмечая, как ему не терпится поскорее вернуться к любимой работе, и поспешила наверх. Непослушные ноги сами понесли меня по ступенькам, а в голове билась лишь одна мысль, на которую я сейчас оказалась способна.

   Зелье виденья призрачных сущностей. Прежде чем отправиться к государю я должна, нет, просто обязана его выпить.

   Нельзя упускать подобного шанса. Государь редко появлялся даже в кругу придворных, предпочитая общество особо приближенных, что всегда списывали на подозрительность и вечные опасения за жизнь. Та встреча, которой удостоилась моя мать, — исключение, выбивающееся из ряда привычек главы нашего государства. Отец, постоянно бывающий при дворе, видел его всего единожды, и люди Энтона вряд ли смогли подобраться к государю ближе.

   На всех парах я влетела в комнату и в ошеломлении застыла.

   Ящик письменного стола был широко распахнут. На столешнице в ряд лежали рабочие амулеты и всякая мелочевка, ранее бывшая в нем. Вайна, склонившаяся над ящиком, резко обернулась, явно не ожидая моего появления. Ее руки дрожали, и она спрятала их за спину, едва поняла, что я заметила это.

   — Что происходит? — требовательно спросила я.

   Сердце отбило несколько сбивчивых ударов. Потайное дно, как я могла видеть со своего места, закрыто, но разобраться в его секрете для сообразительной Вайны было бы вопросом времени. Я ощутила жгучее и абсолютно несвойственное мне желание отрепать за волосы эту девицу, которая могла найти пусть и защищенную чарами, но тетрадь с конспектами по запретной некромантии.

   Только сейчас я поняла, что по неясным причинам спрятанная в тайник книга со старинными рецептами все равно не сможет не привлечь внимания и не вызвать вопросов. Это — настоящий вызов для того, кто захочет найти на меня компромат.

   — Я провожу уборку, госпожа, — глядя в пол, ответила служанка.

   — Уборка обычно не распространялась на содержимое моих ящиков и шкатулок, — вкрадчиво напомнила ей я.

   — Я… я лишь хотела… — голос девушки вдруг задрожал. — Простите, госпожа, я лишь хотела сделать вам приятно…

   Она поспешно приложила руку к лицу, закрывая от меня покрасневшие глаза, и вдруг громко всхлипнула.

   — Ивен куда-то пропал, — с трудом сдерживаясь от истерики, продолжила Вайна. Ее грудь душили слезы. — Я так волнуюсь, что не знаю куда себя деть. Вот, решила стол ваш разобрать…

   — Пропал? — как и требовалось, спросила я, тем временем осмысливая услышанное. Перед глазами стояли пятна гнили, которыми я разукрасила руку конюха. — Как пропал...

   Девушка вновь всхлипнула, вытирая слезы.

   — Вайна, милая… Да что такое… Знаешь, иди лучше отдохни, сколько тебе нужно, — сказала я, — Сходи на кухню, пусть тебе дадут успокоительную настойку. До конца дня можешь быть свободна, если что, скажи, что это я отпустила.

   Девушка безмолвно кивнула.

   Когда дверь захлопнулась, я осела на диван и запустила руку в высокую строгую прическу, которую мне соорудила на помолвку маменька.

   Вайна служила семье верой и правдой несколько лет, и у меня никогда не было к ней ни одной претензии. Все поручения она исполняла беспрекословно, всегда понимала, что и когда от нее требуется. Я испытывала к ней ту искреннюю теплоту, которая возникает к человеку, который всегда рядом с тобой и готов поддержать советом, протянуть руку помощи, и не как преданный слуга, а как… друг? Вернис побери, у меня не хватило сил даже поддержать ее в трудную минуту, я просто отправила девушку вниз на кухню и освободила от работы до конца дня.

   Я же своими руками, проклятой магией смерти изувечила ее возлюбленного. Узнай Вайна правду, то тут же возненавидит меня. Осознавать это невыносимо, но…

   Хватит. Я встала.

   Одним грузом больше, одним меньше, — наверное, уже в действительности не имело значения. То, что случилось с Ивеном, безусловно, было моим грехом, но я не могла от всей души чистосердечно об этом жалеть. Он получил то, что заслужил. Нет времени оплакивать мерзавцев.

    Бутыльков с зельем виденья оставалось много. Я залпом выпила один из них, а остальные распихала по ларцам с примочками и лосьонами для свежести лица. Записную книгу по некромантии я отправила в книжный шкаф, где у меня лежали учебные пособия. Если хочешь что-то спрятать, положи на видное место, не так ли?..