Отступники (СИ) - Дитятин Николай Константинович - Страница 123

Один из леопардов склонился перед шлемом и посадил Миумуна себе между ушей. Тот присосался как клещ, и принялся командовать чужим телом. Я глядел на землю, парящую от жары, и старался ни о чем не думать. Всего одна мысль и меня разнесет на кусочки.

Справа потянуло табачным дымом.

— Мне кажется, — проговорил Рем вдумчиво, — что если я сейчас спрошу у тебя «что дальше, Престон» ты меня во что-нибудь превратишь. Давай сразу договоримся: если меня во что-то и трансформировать, то только в колоду карт.

— Кира меня уже спрашивала, — глухо пробормотал я. — Я не знаю. Реверанс умеет произвести впечатление.

Слева запахло персиками.

— Можно уехать куда-нибудь, — несмело предложила девушка. — На край континента. Чтобы не знать.

Я ничего не ответил на это. Помедлил и спросил:

— Зачем ты сказала мне это?

— Что?

— По поводу порядков в моем городе. Разве ты не согласна с отцом?

Кира мрачно засопела.

— Я многого не понимала.

— Так.

— И ничего, как следует, не разложила по полочкам.

— Думаю, да.

— Тебе было легче в свое время?

Я внимательно посмотрел на нее, не сразу сообразив, что она имеет в виду.

— Я часто жалел о том, что ушел, если ты об этом. Я жалел, даже рассчитывал сдаться.

— Но не сдался.

— Нет.

— Почему?

— Потому что приходил Рем, и в его хищных глазах мерцала вера в меня. Я был малодушен, Кира, меня постоянно мучили сомнения. Многие говорят, что достаточно верить самому. Но когда у твоей идеи есть еще хоть кто-то понимающий, о чем идет речь — все несравнимо легче.

— Ой, да ладно тебе, — демонстративно застеснялся Рем.

— Значит, все дело в друзьях? — спросил аромат персиков.

— Если хочешь, можешь верить в это вместе со мной, — я достал медальон Дилы. — А я ведь так и не сказал тебе спасибо, Рем. Спасибо.

— Ой, да ну что ты.

— Престон? — позвала Кира.

— Да?

— А ты… ты не мог бы допустить, что я в теории могу иметь свой взгляд на все происходящее вокруг моего отца. Поверить вместе со мной, как ты это называешь. И ты, брат Рем.

— И что же это за взгляд? — спросил брат Рем.

Кира вздохнула и запустила пальцы в антрацитовые волосы.

— Отец немного не в себе. Я часто пыталась дискутировать с ним на тему Авторитета. Он враг сомнений, может объяснить и прояснить все, что угодно. Но когда речь заходила о континенте, он превращался в фанатика. В такие моменты он чрезвычайно многословен, и каждое его слово отполировано веками повторений. Но это не светлая идея, это одержимость, которая высасывает из него силы. Его гонят вперед жертвы предыдущих походов. Он пуще смерти боится, что они окажутся напрасными. Ты кстати заговорил о друзьях и единомышленниках. Сколько я его помню, он всегда был один. Всегда. Он никогда не рассказывал мне о своих соратниках, и теперь я понимаю: это потому, что у него никогда их не было. Стотри обмануты и они не в счет. Маширо — слуга. Он верит в силу, а не в идеи. Сайцы — просто бизнесмены, их устроит любой исход. Остаются только наемники, но об этом даже говорить не стоит. Престон, я больше всего на свете хотела бы, чтоб он излечился, чтоб это стремление разрешилось, но не ценой же таких социальных катаклизмов, — голос Киры начал крепнуть, становился все громче и острее. — Нельзя рисковать миллионами ради его спокойствия. Да, возможно меня потом сживет со свету слово «предательница», но еще хуже будет образ покорного сокровища, вечно немого, вечно скромного, дожевывающего остатки самостоятельности на заднем плане!

Она не выдержала, сорвалась на крик. Я испугался было, что она по женской традиции удариться в слезы, но Кира только угрюмо прокашлялась и требовательно посмотрела на меня.

— Недурно, — Рем толкнул меня локтем в бок.

— В самый раз, — согласился я. — Знаешь, Кира такую позицию многие бы одобрили.

— Меня интересуете вы двое.

— Добро пожаловать в клуб моральной взаимопомощи, — я пожал ее руку.

— Членские взносы принимаю я, — предупредил Рем. — Форма и расписание оплаты не регламентированы. Время от времени я просто буду щипать тебя за ляжки. Этого будет вполне достаточно.

— Пожалуй, я буду приплачивать оплеухами, — не растерялась Кира.

Рем захихикал, я тоже улыбнулся, но веселье довольно быстро скисло. Мы глядели на Исток, который рывками преодолевал лиги.

— Спасибо вам, — произнесла Кира. — Действительно, спасибо.

Исток снова дернулся и зарычал. Мы встали, глядя на грандиозное основание, покрытое стекломассой и обрывками щупалец. Дворец Соленых варваров задрожал, и сверху посыпались осколки Твердых Вод. Зункулы, шныряющие по округе, в ужасе забрались под корабль. Несмотря на то, что кратеры выдували свое пламя почти бесшумно, что-то под медным гигантом раздражало уши и мешало сосредоточиться.

Я вышел наружу, бессильно перетирая десны.

Он был прямо над нами. И я ничего не мог с этим поделать.

— Циф.

— Что?

— Ц-и-ф.

— Хорошо, но зачем…

Я сделал шаг в сторону и чуть не проглотил язык от неожиданности. Если б не Цыпленок, моя хандра разломилась бы напополам под огромным куском какой-то конструкции. После падения он тяжело подскочил и увяз в грязи.

— Эй! — позвал я, не веря собственным глазам.

От этого обломка Истока не было никакого толка.

— Эй, все сюда, быстрее!

А вот то, что было к нему привязано, давало некоторый простор для тактических приемов. Например, для такого: хватайся и держись покрепче.

— Harama teq! — вымолвил подоспевший Рем. — Я совсем забыл про эту сволочь.

— А он про нас нет, как видишь, — сказал я, наполняясь новой надеждой.

— Как думаешь, скольких выдержит? — спросил Рем, уже распутывая связку.

— Смотря где он засел, — сказал я, глядя на узел. Кто-то же его завязал. — Слушай, Олечуч ведь остался там, верно?

— Думаешь, он держит его?

— Стоит на это рассчитывать, — кивнул я. — Думаю, нас двоих он вытянет без труда.

— Нас троих! — вмешалась Кира.

— Что это вы тут задумали? — прорычал Миумун голосом носителя. — И что это за мерзость? Это что… Язык?

— Нет времени объяснять, — бросил я, лихорадочно соображая. — Слушайте, план такой: мы поднимаемся наверх и проникаем в Исток. Там мы находим… Нет Кира, ты не пойдешь!.. Там мы находим Основного Терминала и отдаем с помощью него команду отступать. После этого мы просто развернем эту штуку назад и дело в шляпе.

— Развернем? — ядовито переспросил Миумун. — Это что тебе, конь на колесах?

— Вызнаем способ у Реверанса! — гаркнул я, не собираясь спорить с ним. — Клянусь, я заставлю его говорить!

— Вот именно поэтому я и должна пойти! — Кира схватила меня за плечо. — Отец ни за что не выдаст вам такую информацию. Принудить его никто не сможет, даже я.

— Тогда зачем ты нужна там?! — злобно спросил Миумун. — Хочешь предупредить его!

Клянусь Первым, если бы сволочи светились, Миумун мог бы подменять светозверя на время тьмы.

— Говори с ней учтиво, — прорычал я, ткнув навершием посоха в улитку. — Кира, продолжай.

— Я знаю, как с помощью Терминала Советника дать команду к отступлению, — сказала та сквозь зубы. — Знаю, что сказать и как сказать. Отец научил меня, предупреждая смерть от рук наемных убийц. К тому же никто из вас толком не знает планировки Гротеска. Я покажу кратчайший путь!

Я молчал, поглядывая наверх. В любой момент Исток мог снова рвануться вперед.

— Престон, пожалуйста, — умоляюще говорила Кира. — Я просто хочу проследить, чтобы с ним ничего не случилось. Я люблю его. Я сделаю все, что скажете, при условии, что вы не убьете его.

— Вздор, ты хоть понимаешь, о чем просишь? — встрял Миумун. — Ты сама только что сказала, что он не остановиться ни перед чем! Стоит нам дать ему возможность сбежать, и он воспользуется ей как никто другой!

— Он клялся мне, что это его последняя попытка!

— И мир должен ему поверить?!

— Я ему верю! — отрезала Кира. — Я знаю его. Отец не лжет. Он очень устал, вина снедает его. Если он проиграет, то уйдет. Навсегда.