Отступники (СИ) - Дитятин Николай Константинович - Страница 122

— Я здесь.

Она не дала мне свалиться от неожиданности.

— Ты сама сюда забралась? — спросил я, глядя на нее. Почему-то смотреть получилось только под определенным углом. Наверное, все дело было в том, что она превратила свой пышный многослойный наряд в нечто крайне… функциональное.

— Немного размялась, — скромно сказала она. — Престон.

— Что?

— Выше.

— Да?

— Мое лицо. Оно немного выше.

Маленький Рациональный Престон поволок мое внимание за шиворот и бросил его к недавнему снимку памяти с размашистой подписью: «вот теперь нам точно конец!».

— Напомни-ка мне: твоему отцу удалось добыть достаточно энергии, чтобы запустить Исток?

— Не думаю, — ответила Кира, закрываясь руками от светозверя. — Насколько я понимаю, он сам должен был отключить экстрактор. А почему ты спрашиваешь?

Я молча направил ее взгляд, взяв за подбородок.

— Перегрязь!

— Да.

— Куда ты идешь?

— Вниз, — сказал я, не оборачиваясь.

— Вниз? А что потом?

— О, Первый! — я присел и свесил ноги с борта. — Кира. Я не знаю. Понятия не имею! Я только и слышу: «что теперь?», «что потом?», что будем делать, Престон?» Что я, по-твоему, могу сделать с летящим Истоком? Я действительно хотел помешать Реверансу, но твой отец слишком крут для меня.

Я принялся сползать вниз. Сорвался и медленно опал как увядший лист.

— И теперь ты намерен, вернутся к тому, с чего начал? — Кира помогла мне подняться и усадила на ящик.

— Как ты это делаешь? — спросил я.

— Мне часто становилось скучно, и я исследовала Исток, — ответила девушка, присев передо мной на корточки. — А там маловато лестниц. Ну, так что, Престон?

— О, Первый, ты сейчас вылитый Рем. Не хватает только трубки.

— Не уходи от темы. Ты снова собираешься бежать? Пока мой отец наводит свой порядок в твоем доме?

Я сжал десны и вышел из-под корабля так, чтобы видеть Исток. Он приближался, но, видимо, гораздо медленнее, чем раньше. Учитывая сроки его экспансии, в данный момент он реял из последних сил. Его кратеры натужно выдували вниз сияющие конусы, которые мигали и задыхались, то пропадая, то появляясь вновь. Его здорово тянул назад флот Соленых варваров. Сложной системой канатов, корабли были связаны в широкую цепь, которую Исток волок за собой на стальной привязи. Крепкие крытые капсулы бороздили остатки своей водной дороги, взрывая Евфрат.

Я почувствовал пятками нарастающую дрожь.

Все было ясно, как божий день.

Авторитет был слишком большим для классического вторжения. Реверанс понял это в первый раз и окончательно убедился в этом во второй. И вот он элементарно, и в то же время неповторимо, решил доволочь свою армию до цитадели зла без лишних потерь. План его был прост как устройство кирпича. И продиктован незамысловатой же человеческой натурой. Стоит разрушить централизованной управление, в особенности же его символ, Гротеск, и весь континент превратиться в лоскутное одеяло. Даже самые закоснелые провинции не устоят перед новым развлечением под названием «Настольные Суверенитет и Независимость».

А тех, кто до конца будет предан Автору, армия стотри изолирует за считанные месяцы. Они выстроят огромные стены вокруг лоялистских резерваций и расскажут всему Новому миру, что в этих заповедниках глупости и злобы обитают враги человечества.

— Ну чего же ты ждешь? — спросил я у светозверя.

А еще подумал: как же Реверанс намеревается разрушить Гротеск?

В этот момент Исток тряхнуло, огонь захлебнулся, и дворец Основного Терминала, начал снижаться. Кира сдавленно вскрикнула. Но вот под огромными раструбами снова показались конусы неведомой силы, и величественное сооружение медленно пошло вверх. Так и не сумев, однако набрать прежнюю высоту в триста хвостов.

Неужели он собирается…

— Я нашел Миумуна, — сказал Рем, появляясь справа от меня.

Несколько зункулов притащили тело в тигровом балахоне, заляпанном грязью.

— Он скатился в низину перед носом корабля — продолжал Рем. — Свернул себе шею, наверное. Кто-нибудь хочет произнести эпитафию? Хорошо, тогда я. Жил один такой Миумун. Пошла заварушка и он помер. Бывает же такое, правда? Первый, сделай так, чтобы в загробной жизни, он не бродил постоянно глядя на свою задницу. Саминь.

— Я еще жив!

Все вздрогнули.

Голова Миумуна, неестественно вывернутая, вдруг заскрипела, дернулась. Послышалось едва уловимое «чпок». Отчаянно орудуя маленькими железными лапками, шлем выполз из капюшона. И уставился на меня пустыми глазницами. Его вытянутая макушка зазвенела и вдруг откинулась в сторону.

— Не смотрите на меня! — тонко заверещал Миумун. — Это все ваша вина! Ваша-ваша-ваша! Это из-за вас погиб мой трудяга! Где я сейчас найду такого же здорового и легко внушаемого овоща? Дохлых идиотов пруд пруди, а этого не брали даже самые жуткие болезни! А-а-а-а, как же я вас всех ненавижу! Ненавижу самой черной ненавистью!

— Так вот, что ты имела в виду под размерами, — протянул я, поглядев на Киру.

— Ну да, — хмыкнула та. — А ты что подумал… Ох, Престон.

— Кстати, за Истоком тянется кораблей пятьсот, — невзначай сказал Рем. — На самый общий взгляд.

— Ну что, ты гордишься своим отцом, дрянь?! — подскочил шлем.

— И всегда гордилась!

Зункулы собирались вокруг, неуверенно рыча и поглядывая на нас.

— Что нам делать, господин?

— У-ху-хах!

— Мумхр!

— …какая большая… волна.

— Вы испортили мою гениальную операцию! — взвизгнул Миумун.

— Престон спас тебе жизнь! — сурово напомнила Кира. — А ты жалуешься, мелкий негодяй.

— Что ты сказала про мой размер?!

— Я сказала, что встречала грецкие орехи больше, чем твоя честь.

Загрохотал посох.

— У меня есть небольшое объявление, — сказал я вполголоса. — Всем, кто не собирается рисковать жизнью, я рекомендую убраться подальше.

И вернулся на свой ящик.

Зункулы переглянулись и, не сговариваясь, окружили шлем.

— Ну чего вы уставились, парии? — пропищал Миумун. — Поднимите меня!

Один из воинов взял шлем на сгиб руки.

— Просто признайте, что у меня нормальные размеры! — в запале Миумун почти полностью вылез и шлема, сверкнув зеркальной раковиной, но почти сразу же заполз обратно. — И мы поговорим.

— Я уверен, что среди своих сородичей, ты настоящий гигант, — предположил я.

— Вот именно! — с жаром согласился Миумун. — Поглядели бы вы на остальных! Да я могу уместить половину нашей Доминаты на своей раковине! Никому и в голову не приходит, что все дело в пропорциях!

— Это все? — спросил я.

— И пусть она извиниться! — взвизгнул Миумун, указывая гневными рожками на Киру.

— Ну, вот еще, — фыркнула та.

— Я не могу просить ее об этом, — предупредил я. — Во-первых, она мне не подчиняется, во-вторых мы собираемся обсуждать, как одолеть ее ближайшего родственника.

— Тогда почему ты ее защищаешь? — запальчиво донеслось из шлема.

— Она спасла меня, я — спас тебя. По-моему, она заслужила свободу и неприкосновенность. Согласен?

Шлем заворчал.

— В конце концов, каждое ее слово — ложь, — решил Миумун. — И извинения ее были бы ядом. Выкладывай свой план, колдун.

— Нет никакого плана, — я откинулся назад, прислонившись спиной к палубе.

— Что? — хлюпнул Миумун. — Ты смеешься надо мной?

— Нет. С чего ты вообще взял, что у меня есть план?

— Ты сам мне это сказал! — возмутился первенец.

— Я солгал, — безразлично ответил я. — Ни змея тут не придумаешь. Тебе и твоей команде сейчас лучше всего уйти в леса и добраться до Торкена.

Миумун тоненько засвистел.

— Поверить не могу, — услышал я. — Солгал. Да если бы дело было в Торкене, я приказал бы заморозить тебя и поставить рядом со скунсами. Слуги! Готовьтесь ставить корабль на воду. Сооружайте какие-нибудь рычаги, плетите веревки из травы, мне плевать! После того как Исток пройдет мимо, мы должны будем уплыть отсюда! Эй ты, пятнистый, давай сюда свою голову!