Зови меня Златовлаской (СИ) - Никандрова Татьяна Юрьевна - Страница 66

— Когда под вечер ты начнешь изнемогать от усталости, а я буду свеж, как мартовский ветер, ты возьмешь свои слова назад.

На автобусе нам предстояло ехать минут сорок, и, учитывая то, что я жутко не выспалась, рассчитывала подремать в дороге. Но у Булаткина были свои планы на этот счет. Он без умолку болтал, рассказывая о смешных случаях, которые случались в походах с людьми. Видите ли, он вчера весь вечер читал форумы на эту тему, чтобы быть ко всему готовым.

У меня почти получилось погрузиться в дремоту под его неутихающую болтовню, как вдруг смысл его последних слов привлек мое внимание.

— А ты в курсе, что на выпускном Анохин все-таки сцепился с Ревковым?

— В смысле? Откуда ты об этом знаешь?

— Ну как… Все об этом знают. И в "подслушано" было написано. И Никитос мне вкратце рассказал.

— И что там было?

— Ну что в конце вечера Влад и Егор подрались, а потом долго общались и в итоге вроде как помирились.

— Больше похоже на примирение влюбленных, — вставила Ада. — И чего Егор все время к Ревкову цеплялся? Ящук не в курсе?

— Мне кажется, в курсе. Но мне не говорит, — пожал плечами Антон. — А то, что Ревков с Милославской расстались неделю назад, вы же знали?

— Нет! — воскликнула я. — Не знали. И вместо того, чтобы рассказывать свои унылые рыбацкие байки, лучше бы сразу говорил актуальные вещи.

— Это не рыбацкие, а походные байки, — обиженно отозвался Антон.

— Что там с их расставанием?

— Да я подробностей не знаю. Знаю, что разбежались и все.

— Толку от тебя, как от козла молока, — раздраженно ответила я, покусывая ноготь.

До конца поездки я была погружена в свои мысли. Влад расстался с Кирой, но мне не позвонил. Неужели это конец?

Я никогда не поднималась в горы, но почему-то считала, что мне дастся это легко. Благодаря танцам я была в хорошей физической форме: отжималась двадцать раз подряд и стояла в планке по две минуты.

Главным у нас был Кирилл Самохин, потому что он уже несколько раз с семьей проходил этот маршрут. Собравшись в десять утра, мы начали восхождение. Мы шли практически до вечера с небольшими перерывами, и я поняла, что переоценила свои силы. Идти в гору было совсем не то же самое, что идти по прямой. Одежда была мокрой от пота, ноги гудели, огромный рюкзак тянул спину.

Я не ныла только потому, что не хотела первой показывать слабину, и надеялась, что кто-нибудь сдастся раньше. Но, видимо, все мои одноклассники рассуждали таким же образом. Первые два часа пути мы разговаривали. Потом все разговоры стихли. Мы шли вверх, пыхтя и вздыхая.

Когда, наконец, настало время долгожданного привала, я повалилась прямо на землю и лежала так минут пять. Перед глазами было голубое и чистое небо. Я сложила руку козырьком и наблюдала за плывущими облаками.

Еще в детстве я любила воображать, на что похоже то или иное облако: на динозавра, на зонтик или на пирожное. Эта игра и сейчас помогла отвлечься мне от усталости.

Оглядевшись, я заметила, что место, в котором мы собирались ночевать, было очень красивым. Это была небольшая поляна среди леса. В воздухе витал запах хвои, и казалось, что мы ушли очень далеко от дома и находимся где-нибудь в тайге.

Потихоньку остальные ребята тоже стали приходить в себя, и мы начали готовить ужин. Развели костер. В котелок добавили воду, тушенку, картошку, макароны и специи. Поставили все это на костер. В итоге получился эдакий густой суп.

Когда дело дошло до еды, выяснилось, что из семнадцати человек только трое взяли с собой ложки. У нас было все: подушка, штатив для фотоаппарата, гель для душа (конечно, в горах только душ принимать!), книги и даже маникюрный набор. Но ложку догадались взять только три человека! И я не была в их числе.

В итоге мы ели по очереди этими тремя ложками. Понятие "личная гигиена" в тот вечер просто не существовало.

После еды мы поставили палатки, а затем расселись вокруг костра и стали рассказывать друг другу истории. Кто-то упомянул о «камне силы». Смысл был в том, чтобы незаметно подложить человеку в рюкзак булыжник для увеличения фитнес-эффекта от похода. Булаткин смеялся больше всех и начал запугивать ребят тем, что ночью подложит кому-нибудь камень в рюкзак.

После сытного ужина мои глаза слипались, но у Булаткина открылось второе дыхание, и он потащил меня собирать улиток неподалеку. Я так и не поняла, зачем они ему сдались, но искать их с фонариком в опавшей листве оказалось увлекательно. Улитки были довольно крупные и сразу прятались в раковину, когда я брала их в руки. Мы набрали их полпакета и, наконец, отправились спать.

У нас с друзьями была одна палатка на троих, и Ада уже спала, тихо посапывая. Я расположилась рядом с подругой и тут же провалилась в сон.

Мне снился Влад. Мы летели с ним на самолете, и почему-то, кроме нас, пассажиров больше не было. Мы сидели, держась за руки, и на душе было спокойно и тепло.

Затем Влад ни с того ни с сего встал, открыл эвакуационный выход в самолете и сказал:

— Давай прыгнем!

Мне стало очень страшно, потому что я не понимала, есть у нас за спиной парашюты или нет. Но Влад был так красив и с такой надеждой в глазах протягивал мне руку, что я, плюнув на осторожность, согласилась. Мы взялись за руки и встали на краю. Под нами была бездна из облаков. Мы были так высоко, что земли даже не было видно. Мы посмотрели друг на друга и сделали шаг вперед. До меня донесся крик Влада. Он кричал как-то тонко и по-женски.

Раскрыв глаза, я поняла, что прыжок самолета был сном, а вот женский визг где-то поблизости был реальным. Спросонья пытаясь осознать происходящее, я приподнялась на локтях и увидела Аду, которая с брезгливым видом стягивала с волос заползшую на нее улитку. Вот, значит, кто кричал.

— Тут везде полным- полно этих мерзких слизняков! — пищала она.

— Булаткин! — я толкнула в бок по-прежнему крепко спящего друга. — Ты что, пакет со своими улитками не завязал?

— Ну, как я их завяжу? — хрипло отозвался он. — Они бы там задохнулись за ночь.

— Ну, а теперь они расползлись по всей палатке, — сказала я, снимая со своего живота еще одну улитку.

— Так это твоих рук дело? — взвилась Ада.

Она набросилась на Булаткина и принялась его мучить, щипать и щекотать. Антон вмиг проснулся и тоже начал атаковать, но я присоединилась к подруге, и вдвоем мы защекотали парня до слез.

— Стесняюсь спросить, что у вас там происходит? — раздался снаружи голос Кирилла Самохина.

Мы заржали еще громче и, наконец, выбрались из палатки. Утро было чудесное, дышалось легко. Глядя на поляну, залитую мягким солнечным светом, было невозможно грустить.

Позавтракав, мы отправились в обратный путь. Однако и тут меня ждало разочарование. Спускаться оказалось не намного легче, чем подниматься. Ноги скользили, и я несколько раз упала. Кирилл сказал, что у меня не очень хорошая подошва кроссовок, слишком гладкая и плохо держащая сцепление с поверхностью. Во время падений я ободрала колени и руки, и настроение у меня сильно поубавилось.

Зато когда в автобусе Булаткин начал искать куда-то запропастившийся портативный аккумулятор и на самом дне своего рюкзака нашел "камень силы", я смеялась так, что вмиг забыла о своих ссадинах.

— Кто?! Кто это сделал? — взвыл Антон, разглядывая присутствующих.

Но мы все ржали так, что вычислить виновного он так и не смог.

Вернувшись домой, я получила неземное удовольствие от приема ванной. Никогда не думала, что такая процедура, как купание, способна сделать человека счастливым.

Июнь подходил к концу, а от Влада не было никаких новостей. Совсем. Я знала, что он ужасно занят: ЕГЭ, поступление в универ, репетиции, выступления. Но все же надеялась, что он позвонит или напишет. С каждым днем моя вера таяла. Его молчание изматывало, а сделать еще один шаг навстречу сама я не могла. Я понимала, что раз он не объявляется, значит, сделал выбор не в мою пользу.