Дюна - Герберт Фрэнк Патрик - Страница 17

– Просто мы чужие для них, незнакомцы с неведомыми обычаями. Они знали лишь Харконненов. – Она глянула мимо него в окно. – Что это ты разглядываешь?

Он вновь обернулся к окну:

– Людей.

Джессика подошла к нему, глянула влево на фасад дома, куда было обращено внимание Юэ. Там в ряд росло двадцать пальм, в песчаной почве под ними не было ни травинки. Сплошной невысокий забор отделял их от дороги, по которой двигались люди в бурнусах. Джессика заметила, что воздух между ней и людьми слегка подрагивал, – значит, большой щит дома включен, – и вновь принялась изучать идущих, недоумевая, чем же они столь привлекали Юэ.

Вдруг она заметила общее во всех этих людях и скорбно приложила руку к щеке. Прохожие глядели на пальмы! Кто с завистью, кто с ненавистью… некоторые даже с надеждой. Но каждый оборачивался к деревьям.

– Знаете, о чем они думают? – спросил Юэ.

– Хочешь сказать, что читаешь мысли? – спросила она.

– Их мысли, – отвечал он. – Они глядят на эти деревья и думают: «Перед нами сотня людей». И ничего другого не приходит им в голову.

Она озадаченно нахмурилась:

– Почему же?

– Это финиковые пальмы. Одна такая пальма потребляет сорок литров воды в день. Человеку нужно здесь всего восемь литров. Двадцать этих пальм равны сотне людей.

– Но некоторые из прохожих глядят на эти пальмы с надеждой.

– Должно быть, надеются, что упадет пара фиников, но сейчас им не сезон.

– Мы слишком скептически смотрим на эту планету, – сказала Джессика, – я чувствую не только угрозу, но и надежду. Специя может озолотить нас. А с тугой мошной мы сделаем из этого мира все, что угодно.

Она мысленно расхохоталась: «Кого я пытаюсь убедить?» Хрупкий смешок вырвался, несмотря на ее самообладание.

– И все купим, кроме безопасности для себя, – сказала она.

Юэ отвернулся от нее, пряча лицо. «Если бы только можно было не любить их, ненавидеть этот Дом», – подумал он. Джессика многим напоминала его Уанну. Но эта мысль сковывала его, не давала уклониться от выбранного пути. Харконнены изобретательны в жестокости.

Уанна могла быть жива. Следовало убедиться в этом.

– Не беспокойся за нас, Веллингтон, – сказала Джессика. – Проблема эта наша, не твоя.

«Она считает, что я беспокоюсь о ней, – подумал он, подавляя усилием воли готовую выкатиться слезу. – Конечно же, беспокоюсь. Но когда все закончится, я должен предстать перед черным бароном и нанести ему удар в тот единственный момент, когда он не будет ничего ожидать, – в миг упоения победой!»

Он вздохнул.

– Я не разбужу Пола, если загляну к нему? – спросила она.

– Едва ли. Я дал ему успокоительное.

– Он хорошо воспринимает суету переезда?

– Разве что несколько переутомился. Он возбужден, но в пятнадцать лет кто не был бы возбужден на его месте? – Он подошел к двери, открыл ее. – Там.

Джессика следом за ним заглянула в затененную комнату.

Пол лежал на узкой кушетке, одна рука была под простыней, другая – закинута за голову. Полосатые жалюзи на окне рядом с кроватью бросали на лицо и одеяло сетку теней.

Джессика глядела на сына, очертания его лица так напоминали ее собственные! Но волосы были отцовские – угольно-черные и взъерошенные. Длинные ресницы прикрывали светло-желтые, песчаного цвета глаза. Джессика улыбнулась, страхи ее отступили. Она вдруг задумалась о сочетании их черт во внешности сына: овал лица и глаза ее, но острые черты отца уже проступают в лице сына – обещание грядущей мужественности.

Она подумала о бесконечной цепи случайных встреч, создавшей эти утонченные черты. Ей захотелось встать на колени перед кроватью сына… обнять его… Мешало присутствие Юэ. Она шагнула назад, тихо притворила дверь.

Юэ отошел к окну, не в силах больше выдерживать этого… Как Джессика глядела на сына… «И почему же Уанна так и не подарила мне ребенка? – спросил он себя. – Я – врач, и я знаю, что дело не в физическом недуге. Быть может, были на этот счет какие-то особые соображения у Дочерей Гессера? Или же она не имела на это права? У нее были иные обязанности? И все-таки почему же? Ведь она, вне сомнения, любила меня».

И впервые ему пришла в голову мысль, что и он сам, быть может, является всего лишь крохотной частицей колоссально сложного и запутанного замысла, непосильного для его ума.

Остановившись рядом с ним, Джессика сказала:

– С каким восхитительным самозабвением спят дети!

Он механически ответил:

– Если бы взрослые умели расслабляться, как дети…

– Да.

– И когда же мы теряем эту способность? – пробормотал он.

Джессика глянула на него, уловила странные интонации, но мыслями она была еще с Полом… теперь в его обучении возникнут новые трудности, вся жизнь его полностью переменилась… полностью – не такую жизнь они с герцогом когда-то замыслили для него.

– Да, мы действительно многое теряем, – ответила она.

Джессика поглядела направо, на горбатый холм, где под ветром трепетали запыленными листьями серо-зеленые кусты, постукивая сухими костяшками ветвей. Непривычно темное небо чернело над холмами, в закатных молочно-белых лучах арракийского солнца окрестности серебрились словно крис, спрятанный на ее теле.

– Здесь такое черное небо! – пожаловалась она.

– В том числе из-за недостатка влаги, – ответил он.

– Вода! – резко сказала она. – Здесь, куда ни повернись, везде не хватает воды.

– Вода – драгоценная тайна Арракиса, – ответил он.

– Почему ее здесь так мало? Здесь есть вулканические породы. Мне известно еще с полдюжины возможных источников влаги. Наконец, у планеты есть полярные шапки. Говорят, что в здешних пустынях бурение не удается; бури и песчаные приливы разрушают оборудование быстрее, чем его ставят, даже если прежде до него не доберутся черви. Но тайна, Веллингтон, настоящая тайна, заключается в тех скважинах, что бурят здесь в котловинах и впадинах. Ты читал о них?

– Сперва тонкая струйка – потом ничего, – сказал он.

– В этом-то ведь и кроется тайна, Веллингтон. Сперва есть вода, потом она высыхает, и все, больше воды нет. И если пробурить скважину тут же, рядом, результат будет тем же самым: струя высыхает. Интересно, кто-нибудь задумывался над этим?

– Любопытно, – сказал он. – Вы подозреваете какие-нибудь живые объекты? Разве это нельзя было определить по пробам из скважин?

– И что же мы должны там обнаружить? Животные ткани… или растительные, конечно, внеземного происхождения? Кто сумеет признать их? – Она вновь обернулась лицом к склону. – Вода сразу же перестает течь, словно нечто закупоривает скважину. Живое, мне кажется.

– Возможно, причина здесь известна, – возразил он. – Харконнены скрывают почти всю информацию об Арракисе. Быть может, у них соображения, по которым они прячут эти сведения.

– Какие же? – спросила она. – Потом есть ведь и атмосферная влага, ее немного, конечно, но она есть. И она здесь – основной источник воды, получаемой в ветровых ловушках и конденсаторах. Откуда берется эта влага?

– С полярных шапок?

– Холодный воздух несет мало влаги, Веллингтон. Харконнены напустили на Арракисе слишком много тумана, и не только на все, непосредственно связанное с производством специи.

– Действительно, мы словно блуждаем в этом тумане… Харконнены… Быть может, мы… – сказал он и осекся, почувствовав на себе ее внезапно ставший внимательным взгляд. – Что-то не так?

– Ты произносишь эту фамилию, – начала она, – с таким ядом, которого я никогда не слышала даже от герцога, когда ему случается произнести ненавистное имя. Я и не знала, что у тебя есть личные причины для ненависти к ним, Веллингтон.

«Великая Мать! – подумал он. – Я возбудил ее подозрения. Теперь следует употребить все штучки, которым учила меня когда-то Уанна. Но способ только один: говорить по возможности правду».

Он начал:

– Вы не знали, что моя жена, моя Уанна… – Юэ беспомощно пожал плечами, пытаясь справиться с судорогой, стиснувшей горло. – Они… – Слова не шли с уст. Он испугался, плотно зажмурил глаза, чувствуя старую муку в своей душе… и новую. Но тут к его руке легко прикоснулась ладонь.