Невидимки - Паланик Чак - Страница 67

Человек на почте требует, чтобы я предъявила документы. Но в моем случае документы ничего не удостоверяют, ведь на фотографиях, например, на той, что вклеена в водительские права, я похожа на Бренди, а не на себя. Поэтому мне приходится объяснять в письменном виде, как я теперь выгляжу. Все это время я искоса поглядываю на полицейскую доску с надписью: «Разыскиваются», проверяя, не являюсь ли я наиболее «желанной» для поимки личностью.

Почти полмиллиона баксов — это двадцатипятифунтовая коробка десяти— и двадцатидолларовых купюр. В коробке на самом верху я нахожу записку от Эви на розовой канцелярской бумаге. Моя бывшая лучшая подруга грозится, что, если когда-нибудь еще увидит меня, непременно убьет.

Я счастлива.

Я отклеиваю с коробки наклейку, чтобы Бренди не видела, кому она адресована.

Одним из преимуществ людей, работающих в модельном агентстве, является то, что их номера телефона нет в телефонных справочниках. Бренди не в состоянии определить, в каком я живу городе. Формально меня нет нигде.

Теперь мы направляемся назад, к Эви. К кончине Бренди. Всю дорогу я и Эллис, мы что-нибудь пишем на открытках будущего и выбрасываем их из окон машины. Мы движемся на юг по Интерстейт-5 со скоростью полторы мили в минуту. То есть за каждые пару минут Эви с ее винтовкой становятся к нам ближе на три мили. За час — на девяносто миль.

Эллис пишет:

Рождение человека — это ошибка, исправить которую он пытается на протяжении всей своей жизни.

Электроподъемник с приглушенным шумом опускает на полдюйма стекло машины «линкольн таун», и Эллис выбрасывает открытку в зону пониженного давления, расположенную за нашим быстро движущимся автомобилем.

Я пишу:

Всю свою жизнь ты пытаешься стать Богом, а потом

умираешь.

Эллис пишет:

Если ты не рассказываешь окружающим о своих проблемах, значит, не любишь вникать и в их проблемы.

Я пишу:

Все, чем занимается Бoг, так это следит за нами и убивает нас, когда мы смертельно устаем жить. Надо стараться не уставать.

Перенесемся к нам, просматривающим раздел в газете, посвященный недвижимости. Нас интересуют выставленные на продажу крупные дома. Приезжая в новый город, первым делом мы занимаемся именно изучением газетных объявлений.

Мы сидим в уютном кафе у тротуара, пьем кофе со взбитыми сливками и шоколадной крошкой и читаем.

Потом Бренди обзванивает риелторов и узнает, в каких из домов еще живут люди. Эллис составляет список тех из них, в которые мы должны наведаться завтра.

Мы селимся в приличном отеле и ложимся отдыхать. После полуночи Бренди будит меня поцелуем. Они с Эллисом уходят, чтобы продать остатки наркотиков, украденных в Сиэтле. Быть может, еще и потрахаться где-нибудь. Мне на это наплевать.

— Нет, — говорит Бренди, — мисс Александр не собирается звонить сестрам Рей, несмотря на то, что находится в этом городе.

Эллис стоит в проеме двери и выглядит как супергерой. Я мечтаю, чтобы этот супергерой забрался ко мне в постель и спас меня. Но с недавних пор Эллис мой брат, а быть влюбленной в брата нельзя.

Бренди спрашивает:

— Тебе подать пульт дистанционного управления? Бренди включает телевизор, и на экране появляется

Эви. Она выглядит напуганной и растерянной, ее волосы всех оттенков блондина распушены. Эвелин Коттрелл Инкорпорейтед идет по студии в платье с блестками и упрашивает людей попробовать ее канапе.

Бренди переключает канал.

Бренди переключает канал.

Бренди переключает канал.

После полуночи Эви повсюду. Предлагает народу то, что на подносе в ее руках. А народ не обращает на нее внимания. Люди смотрят на монитор, заключенные в петлю реальности, — наблюдают за собой, наблюдающими за собой. То же самое происходит с каждым из нас каждый раз, когда мы подходим к зеркалу. Нам постоянно хочется постичь, что за человек смотрит на нас оттуда.

Петля никогда не заканчивается. Эви и я, мы вместе снимались в этом ролике. Как я могла быть настолько глупой и наивной в ту пору? Почему мы так часто погружены в себя и не замечаем, что творится у нас под носом?

Камера на Эви, и я почти слышу, как она говорит:

— Люби меня.

Люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, я буду тем, кем ты захочешь. Пользуйся мной. Переделывай меня. Я могу стать тоненькой с большими сиськами и густыми волосами. Разорви меня на части. Преврати во что угодно. Только люби.

Перенесемся на съемки на свалке автомобилей, на скотобойне, в морге. Мы с Эви были готовы отправиться в любое место, лишь бы по сравнению с окружающей обстановкой выглядеть красиво в одеждах, которые нам следовало демонстрировать.

Теперь я сознаю, что именно ненавижу в Эви. То, что она безбожно тщеславная, глупая и поверхностная. А особенно то, что я точно такая же. Выходит, больше всего на свете я ненавижу себя. А потому и всех окружающих.

Перенесемся в следующий день. Мы воруем лекарства в нескольких домах — в парочке шикарных особняков и в замке.

Мы встречаемся с риелторшей в баронской гостиной здоровенного особняка в Вест-Хиллз. Мы окружены поставщиками провизии и торговцами цветами. Стол в центре комнаты разложен и заставлен серебром и хрусталем, чайными сервизами, самоварами, подсвечниками, бокалами, рюмками и фужерами. Женщина в убогом твидовом костюме, пригодном разве что для огородного пугала, разворачивает серебряные и хрустальные вещицы из оберточной бумаги и делает какие-то пометки в маленькой записной книжке в красной обложке.

Мы окружены водоворотом постоянно прибывающих цветов — ведер с ирисами, розами и левкоем. Дом наполнен их благоуханием, а еще — запахом выпечки и фаршированных грибов.

Нам этот дом не подходит. Здесь слишком много народу.

Бренди смотрит на меня.

Но риелторша уже улыбается. Медленно и протяжно, с техасским акцентом она сообщает, что очень рада нас видеть и что ее зовут миссис Леонард Коттрелл.

Эта дамочка по фамилии Коттрелл берет Бренди под руку и начинает показывать ей первый баронский этаж. А я, я готова смыться отсюда. Или вступить с кем-нибудь в драку.