Невидимки - Паланик Чак - Страница 66

Бренди говорит:

— Я не считаю, что быть женщиной плохо. Возможно, это даже прекрасно. Но у меня нет желания быть женщиной. Я не хочу этого, не хочу больше всего на свете. Я совершаю наибольшую ошибку, какую могла бы совершить.

И это мой брат называет тропинкой к величайшим открытиям.

Мы заключены в тиски нашей культуры и укоренившегося в сознании представления о том, как человек

должен жить на этой планете. Человек с мозгом, двумя руками и ногами. Мы настолько к этому привязаны, что любой путь выхода из этой ловушки окажется новой ловушкой. Все, чего бы мы ни хотели, нас научили хотеть.

— Сначала я подумала, что мне необходимо ампутировать себе ногу и руку, левые или правые. — Бренди смотрит на меня. — Но ни один хирург не согласился бы мне помочь.

Она продолжает:

— Потом я вспомнила о существовании СПИДа. Но от этой идеи тут же отказалась: СПИДом болеют очень многие, это даже популярно и модно. Наверное, именно о СПИДе сестры Рей упомянули, когда звонили моей настоящей семье. Порой эти сучки ведут себя как неисправимые собственницы. Распоряжаются мной, как хотят.

Бренди достает из сумки белые перчатки с пуговками-жемчужинами на внутренней стороне запястий. И медленно натягивает их на руки.

Белый цвет — не лучший для перчаток Бренди. В них ее кисти смотрятся такими гигантскими, будто ей трансплантировали лапы мультипликационного мышонка.

— Потом мне в голову пришла идея поменять пол, — говорит она. — Сестры Рей, они считают, что используют меня. На самом же деле я использую их. Трачу их деньги взамен на предоставление им возможности думать, что они мною управляют. И что происходящее со мной — осуществление их затеи.

Бренди поднимает ногу, осматривает ботинок — в том месте, где находился сломанный каблук, — и вздыхает. Потом опускается на пол и разувается.

— Все, на что я решилась, никак не зависит от желаний сестер Рей. Просто это наибольшая глупость, какую я когда-либо могла бы совершить.

Бренди отламывает каблук от невредимого ботинка и вновь обувается.

— В несчастье следует ступать обеими ногами.

Она бросает отломанные каблуки в мусорное ведро в ванной.

— Я не гетеросексуалка, не гей и не бисексуал. Я не желаю навешивать на себя какой бы то ни было ярлык. Не хочу втискивать свою жизнь в определенное слово. В рассказ. Мечтаю отыскать нечто другое, нечто непостижимое, мечтаю очутиться в таком месте, которого не найдешь на карте. Жажду настоящих приключений.

Сфинкс. Загадка. Тайна. Неизвестность. Неопределенность. Невиданность. Непонятность. Вот какие слова применяла Бренди, когда описывала меня в моих вуалях. Моя история — не банальный рассказ о типичной жизни, которая течет себе, течет и течет, а нечто из ряда вон выходящее.

— Когда я тебя повстречала, меня одолела зависть, — говорит она. — Мне тоже захотелось иметь такое лицо. Я подумала, что с подобным человек в состоянии стать неслыханно сильным и сделать самые головокружительные открытия.

Я выхожу из комнаты и начинаю спускаться по лестнице. Я в полном замешательстве. Бренди следует за мной в своих обновленных ботинках на сплошной подошве.

Мы сходим вниз, пересекаем холл и приближаемся к дверям гостиной. До нас доносится низкий голос мистера Паркера:

— Вот так. Хорошо.

У дверей мы ненадолго останавливаемся. Я взбиваю волосы на затылке Бренди, она одергивает пиджак и подтягивает чулки.

У нее во внутреннем кармане — книги. А в трусах — мужской член. Но, если об этом не знать, подобное никогда не придет тебе в голову. Она выглядит отлично.

Мы распахиваем двойные двери гостиной. И видим мистера Паркера и Эллиса.

Брюки мистера Паркера спущены до колен. Он повернут к нам волосатым задом. Его член вставлен в рот Эллиса. Эллиса Айленда, бывшего независимого оперативного работника Мануса Келли.

— О да! Вот так! Продолжайте, это просто потрясающе!

Эллис отлично справляется с задачей. Втягивает в себя столько мистера Паркера, сколько может. Его квадратно-челюстное нацистско-постерское лицо выражает удовлетворение. Он мычит и хрюкает, наслаждаясь возвращением к работе, с которой его вынудили уволиться.