Трактирщица (СИ) - Мор Дэлия - Страница 50

— Какая удача, что-то есть, — обрадовался Кантариус. — В прошлый раз мы истратили все запасы этого чудесного средства, но сегодня я вооружён как никогда.

Пекло! Не может быть! Здесь тысячу раз мыли после того дня. Неужели, следы можно обнаружить столько времени спустя?

— Что это должно значить? — Я удивлённо приподняла брови, стараясь оставаться спокойной. Но дрожь в голосе выдала мою нервозность. Инквизитор Прим старательно записывал что-то под бесконечные зарисовки.У него там план обеденного зала? — Лин Кантариус, вы объясните, что происходит?

— Мой помощник фиксирует доказательства для протокола. По крайней мере, одна ведьма была у вас в гостях. Сейчас Прим закончит со схемой и определит, когда именно.

— У меня большой поток клиентов, — попыталась оправдаться, хотя понимала, что бессмысленно. — Проверить, ведьма передо мной или порядочная женщина, я, увы, никак не могу. Незнание не преступление, лин Великий Инквизитор.

— Не правда, — поджал он губы. — И не надо кивать на сказочку, придуманную вашим женихом о том, как легко обмануть дочь лина Беринского. Ведьмы не привыкли скрывать, кто они. Напротив, они горделиво представляются в самых ярких красках. Любят титулы, как сороки блестящие побрякушки. Женщины, что с них взять?

— Вот и я просто женщина, — развела руками, наблюдая за молчаливым и исполнительным помощником старого коршуна. Он отложил записи и снял с шеи медальон. Прокрутил камень в сердцевине, довольно усмехнулся. — Что?

— Следы не очень свежие, — пояснил один из любителей фразы “она сгорела, как спичка” и других злобных шуток. — Оставили их пару месяцев назад. Мы как раз гнались за известной вам рыжей бестией через всё королевство и потеряли её где-то возле Белых Сорок.

— Прекрасно, — расцвёл гадкой улыбкой Кантариус. — Друг мой, не забудь отразить это в протоколе. Ну-с, лина Хельда, кажется, мне всё ясно. Ах, как жаль, что история вашей любви с фитоллийцем оказалась такой короткой. Даму сердца прославленного мечника, дивную красавицу казнят. Сердце кровью обливается, но что я могу сделать? Даже дружбы Кеннета Делири с королём не хватит на оправдание в суде.

— Не знаю никаких рыжих ведьм, — с нажимом повторила я. Напоминание о короткой истории любви ударило больнее, чем должно было. Мысли о предстоящей казни не так сильно ранили, как уход Кеннета. Я мерзко себя чувствовала от необходимости лебезить перед инквизитором, но ловушка почти захлопнулась. Спасаться нужно прямо сейчас. Пока Прим или кто-то другой не обнаружили по-настоящему стоящие доказательства моей вины перед законом. — Боги, вы действительно вознамерились отправить меня на казнь?

— По вашему я — зверь, Хельда? — Кантариус откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу. — Мы с вами слишком давно знакомы, чтобы я хладнокровно наслаждался вашими мучениями. Прим, пожалуйста, проверь, как Шеар справляется с бумагами. Нам нельзя упустить ни одной мелочи.

Помощник, не говоря ни слова, собрался, ушёл, а старый коршун продолжил:

— Как бы я ни был предан Инквизиции, а считаю, что надежда на спасение заблудшей души есть всегда. Даже такой, как ваша. Нужно только правильно попросить помощи у правильного человека.

— Кажется, я знаю такого человека, — я буквально прикусила язык, чтобы не сказать лишнего. — Род Беринских уже не так богат и уважаем как раньше. Мне купить индульгенцию будет сложнее, чем отцу или деду. А помощь правильных людей, как правило, дорого стоит.

Я посмотрела инквизитору в глаза, надеясь разглядеть в них сумму. Пусть только назовёт её, я найду деньги. Не знаю где, не знаю как, но найду. В конце концов, продам отцовскую коллекцию книг. А потом отолью золотую статую Кантариуса в полный рост, закуплю каждому из его помощников лучшие артефакты. Отдам всё, что пожелают, лишь бы выйти сухой из болота проблем и вытянуть за собой детей.

— О, мне не нужны деньги, — Кантариус провёл пальцем по губам и сказал очень тихо, почти шёпотом: — Мне нужны вы, Хельда.

Что ответить давнему поклоннику, история ухаживаний которого закончилась категорическим и жёстким отказом? Не решай он, останется ли моя голова на своём привычном месте, в стенах трактира прозвучал бы ещё более бескомпромиссный ответ, чем раньше. Но если тогда я была скована репутацией рода, то сейчас зависела от инквизитора.

— Мне безусловно льстит, что вы до сих пор переданы своей симпатии, лин Кантариус, — я с трудом подбирала нужные слова. — Но моя помолвка с другим человеком уже состоялась. Как вы представляете отказ главе Клана Смерти?

— Разве я прошу вас об этом? — сузил глаза инквизитор. — Нет. Вы вольны разбираться со своим женихом, как вам вздумается. Я предлагаю конкретную цену за спасение и больше ничего.

— Лин Кантариус, вы ведь славитесь двумя вещами. Вашей прямотой и принципиальностью. Так говорите прямо. Если вас не смущает, что я без пяти минут чужая жена, то вы предлагаете мне роль… Любовницы?

— Да.

Я заторможенно кивнула, разглядывая собственные руки, сцепленные в замок. Крепко сжимала зубы, чтобы не выпустить волну возмущения и злости.

Хельда Беринская — постельная грелка старого извращенца! Очаровательно! Просто прекрасно!

— Мое тело в обмен на спокойную жизнь трактира и приюта, я правильно понимаю ваше предложение? — делая паузы едва ли не после каждого слова, уточнила я.

Разумеется, я все понимала верно. Намёки Кантариуса были столь же тонкими, как и мой сарказм по поводу его принципиальности. Но мне нужно было время, чтобы успокоиться. Ещё один скандал я себе позволить не могу. Не с ним.

— Да, Хельда, — инквизитор подался вперёд и стул под ним скрипнул. Я почему-то представила его грузное, но дряблое и бледное тело. Его стариковский запах и одышку после нескольких минут на мне в постели. — Я изымаю из протоколов обыска все порочащие тебя детали, а ты становишься послушной девочкой и каждый день думаешь, как ублажить своего спасителя.

“Послушная девочка. Ублажающая своего спасителя”. Скорее, господина. Человека, постоянно напоминающего своей "девочке", где её место.

Меня замутило от мыслей о том, что придётся делить постель с инквизитором. Мой первый раз случится с тем, кого ведьмы презрительно называют Какариусом?

Две минуты. Вряд ли в его возрасте мужчины способны на большее. Да и трактир находится на отшибе. Сможет ли такой занятой человек постоянно приезжать, чтобы поиграть со своей новой куклой?

Ответ читался на его лице: да, сможет. Он будет приезжать так часто, как позволит служба. Сам портал установит, но шанса поглумиться надо мной не упустит.

Ну что, Хельда? Убедилась, что все свои проблемы необходимо решать самой? Не полезла бы к Делири за помощью, не пришлось бы просить Кантариуса. А так, свободу уже продала, согласившись стать женой. Теперь и о теле пошла речь. Дальше что? С каждой новой бедой — новый спаситель? Будешь торговать собой, словно портовая девка, а не дочь великого рода?

— Лин Великий Инквизитор, — обратилась к нему со всем почтением. — Я прошу дать мне время. Это не простое решение, вы должны меня понять.

— У вас есть ровно три часа, — холодно ответил мой мучитель. — Пока длится проверка. Уже меньше. Советую поспешить.

— Три часа, — эхом повторила я. Три часа до объявления меня преступницей. Или три часа до секунды, когда я добровольно смирюсь с позором. — Что будет с детьми? О них никто не узнает?

— Нет, я человек слова. И жду той же верности от вас. Надеюсь, мне не придётся с боем, шантажом и угрозами выпрашивать каждый поцелуй? Я хочу гарантий перед тем, как уничтожу настоящий протокол и поеду к королю докладывать о результатах проверки.

— Я не сказала "да", лин Инквизитор.

— Вы не сказали “нет” — усмехнулся он.

— В любом случае ваше недоверие обиднее самого предложения стать любовницей. Спросите у кого угодно. Свои обязательства Хельда Беринская выполняет неукоснительно. И если я отвечу согласием, шантаж не пригодится.

Высказала ему всё и задумалась над интересным решением проблемы. Сказать "да", дождаться уничтожения всех доказательств своей вины, назначить свидание Кантариусу, а потом убить его. Сомневаюсь, что он придёт с охраной. Один будет. Тогда яд в вино, клинок в сердце, ритуальное сожжение на заднем дворе — что угодно. Потом останется только спрятать тело и отвести от себя подозрения.