Серебряные фонтаны - Хьюздон Биверли - Страница 109

В среду в газетах сообщалось, что сражение затихло. Однако солдатам, присланным на вспашку, пришло распоряжение вернуться на фронт, и они уехали во Францию. Альби тоже вернулся туда. Его отозвали так срочно, что письмо для Элен, сообщающее об этом, было написано им уже в поезде. От Беаты я узнала, что Джордж тоже ушел на фронт. В пятницу появились репортажи о новом наступлении немцев в Пикардии, и к понедельнику черное пятно на карте снова распухло.

Во вторник пришло письмо от Лео, написанное чернилами, и короткая записка от Фрэнка: «Плохой жребий выпал мне, но я молюсь и надеюсь на перевод, в местечко побезопаснее. Передай привет Флоре и пиши еще, моя милочка». Со вздохом облегчения я взяла ручку и написала ему короткое, простенькое письмо с новостями о детях, особенно о Флоре. Затем я написала Лео и отправила письма с одной почтой.

На следующий день мое спокойствие исчезло. «Бои на фронте расширяются к северу и к югу... Немцы продвигаются к Лису». Вторник принес новости о сражении под Армантьером, а под ними я увидела заголовок: «Сотрудники медицинской службы, пострадавшие во время выноса раненых из-под обстрела». Меня так затрясло, что я с трудом смогла поставить чашку на блюдце, не расплескав чай.

В течение следующей недели бои продолжались. Я сидела в кабинете имения за письменным столом, пытаясь сосредоточиться на подсчетах урожая овса и ячменя, но мое сердце и рассудок были поглощены событиями во Франции. В четверг, когда мне стало казаться, что я больше не могу выносить ожидание, с последней почтой пришла фронтовая почтовая карточка от Лео. Я, дрожа, протянула к ней руку. Я понимала, почему он послал ее — дать знать, что еще жив, хотя его рукой там была приписана только подпись и дата. Карточка шла четыре дня. Вечером я написала ответ и проследила наутро, чтобы он был отправлен с первой почтой.

Я плохо спала и пришла в кабинет имения усталой и вялой. Мистер Селби, увидев меня, озабоченно нахмурился:

— Леди Ворминстер, вы уверены, что вам не нужно отдохнуть?

— Я отдыхала всю ночь, мистер Селби.

— Но, в вашем положении...

— У меня еще есть недели две. Я только проверю для вас эти расчеты по Пеннингсу и просмотрю несколько писем...

Моя спина ныла, когда перед обедом я зашла в детскую. Мне было тяжело держать на коленях Розу, а она хныкала и капризничала, вопреки своему обычному веселому настроению.

— Шшш, шшш, моя Роза, мама утешит тебя...

Элен улыбнулась мне:

— По-моему, дети чувствуют, когда у их мамы плохое настроение.

Успокаивая Розу, я опоздала на обед, но это было неважно, потому что там снова был только тушеный кролик. Когда я перевернула его лопатку на блюде, чтобы достать мясо с другой стороны, дверь открылась, и мистер Тимс объявил:

— Моя леди, к вам мистер Селби.

Мистер Селби стоял у него за спиной. Пока я поднималась на ноги, мой взгляд упал на его руку — кошмар стал явью. Может быть, это только ранение, подумала я, но увидела выражение лица мистера Селби:

— Леди Ворминстер, боюсь, что новости очень плохие...

И я все поняла. Мистер Селби подошел к столу и вручил мне бумагу. Я прочитала: «Глубоко сочувствуем... умер от ран...» Буквы прыгали и расплывались у меня перед глазами, я смахнула слезы и дочитала телеграмму. Это был Фрэнк.

Глава сорок восьмая

Я на мгновение воспряла, но затем это чувство поглотила печаль. Печаль о Фрэнке, таком красивом, стройном, золотоволосом — о Фрэнке, идущем по жнивью, Фрэнке, легко вскакивающем на широкую спину Гордеца, Фрэнке, натягивающем поводья, юном и уверенном в себе, посреди снопов золотых колосьев.

Фрэнк — мертв. Это совершенное, стройное мужское тело погублено и брошено в грязном болоте, в которое сейчас превратилась Франция.

Клара вывела меня, плачущую, из-за стола. Она заговорила со мной, мистер Селби — тоже, но я не слышала их. Мне слышался только голос Фрэнка, его слова, сказанные в последний приезд: «До свидания, Эми — моя золотая девочка, та, что могла бы быть моей».

Меня отвели в мою гостиную. Пока Клара разжигала камин, мистер Селби встревоженно склонился ко мне:

— Я пошлю телеграмму лорду Ворминстеру?

Я взглянула на него сквозь слезы, ответила Клара:

— Да, так будет лучше всего, мистер Селби. Конечно, он должен об этом узнать. И леди Квинхэм тоже.

— Я знаю только адрес ее матери.

— Тогда телеграфируйте туда.

Мистер Селби остановился передо мной и взял мою руку в свои.

— Леди Ворминстер, я так вам сочувствую — я могу что-нибудь для вас сделать?

Я покачала головой, не найдя даже слов, чтобы поблагодарить его. Клара обняла меня, прижимая к себе мое располневшее тело, пока я всхлипывала у нее на плече.

— Попытайтесь взять себя в руки и успокоиться, моя леди, ради ребенка, — сказала, наконец она. — Я позвоню Берте, чтобы она принесла чай.

Она поила меня сладким обжигающим чаем, а я шептала ей:

— Я любила его, Клара — несмотря ни на что. Я никогда не переставала любить его.

— Знаю, знаю. Вы не охладеете к мужчине, как бы дурно он с вами ни обошелся.

Она не поняла меня. Я не это имела в виду, я подразумевала... но первые мгновения прошли, и чувство вины скрутило меня. Клара была права — мне нужно было успокоиться ради ребенка.

Однако что-то словно сломалось во мне. Я, казалось, стала игрушкой с испорченным заводом — могла двигаться только по требованию других. Клара заставила меня умыться и отвела в детскую. Флора подбежала ко мне, моя красавица, копия Фрэнка, и я заплакала снова, а личики моих дочек испуганно уставились на меня. Элен и Клара усадили меня на кушетку, Флора с Розой прижались ко мне. Я не могла даже посадить их на колени, но объятия их ручек согревали меня.

Следующие дни прошли в тоске и печали. Фрэнк, бегущий рядом со мной в парке, Фрэнк в лодке на реке, великолепный и золотоволосый, Фрэнк, входящий ко мне в гостиную в Истоне, Фрэнк — сияющее солнце моей юности — погиб.

От Лео пришло письмо. Трясущимися пальцами я взяла конверт — по крайней мере, он был подписан чернилами, но когда я открыла его, письмо оказалось очень коротким.

Дорогая Эми!

Я получил телеграмму Селби. Какая трагическая потеря молодой жизни — но, тем не менее, мы должны помнить, что Фрэнсис умер геройски, сражаясь за свою родину. Надеюсь, что с тобой и детьми все хорошо, и ты отдыхаешь достаточно.

Твой преданный муж, Лео Ворминстер.

Я сразу же пошла за письменный стол, хотя с трудом держала ручку в руках, а моя спина ныла, словно от двойного перелома. Я сумела написать кое-что — о детях, о вспашке. В конце я написала: «Береги себя ради детей и меня — я люблю тебя». Письмо стоило мне таких усилий, словно я одним духом пробежала бегом до домашней фермы и обратно, но на странице получилось только несколько строк. Я была больше не в состоянии думать, поэтому подписалась как обычно — и поняла, что следующая телеграмма может прийти только о Лео. Положив, голову на стол, я заплакала. Ох, Лео, Лео, зачем ты пошел в армию?

Доктор Маттеус пришел осмотреть меня. Уходя, он похлопал меня по плечу и сказал:

— Осталось недолго, леди Ворминстер — недели две-три, не больше.

— Но вы сказали, что в начале мая, — взглянула я на него. — На первой неделе.

Он ласково пожал мое плечо.

— Это была приблизительная оценка. В таких делах, знаете ли, невозможно быть уверенным. Теперь я склонен думать, что это случится несколько позже. Я сообщу Ворминстеру, чтобы он не очень тревожился.

Три недели! Еще три недели ждать, а я уже так боялась. Вдруг со мной что-нибудь случится... или придет еще одна телеграмма... дети... Флора уже потеряла отца... ох, Фрэнк, Фрэнк.

Каждое утро я спускалась в кабинет имения, но часами не могла справиться даже с простейшими делами. Мистер Селби не позволял мне работать там после обеда. Он сообщил мне, что в Пеннингс скоро вернется мистер Парри.