Зло (СИ) - Максимов Сергей Васильевич - Страница 60

Айзек продемонстрировал Киллиану истинное предназначение белой субстанции. На споро менявшем свои функции столе проявилось круглое чёрное пятно, постепенно начавшее краснеть.

— Люди забыли всю прелесть приготовления пищи. Синтезаторы заменили поваров. Белесая питательная жижа стала нормальной, сбалансированной едой, да и питьем в придачу. Таинство, когда нож кулинара творит магию, пропало. Все второпях. Все быстро и эффективно… — Айзек бросил кусок масла в железную посудину, удобно расположившуюся на раскалившемся участке стола. Масло тут же зашкворчало. — Мы и во времена Выживания мыслили этими критериями: быстро, эффективно, надежно. Мы видели врага в каждом, кто был не таким как мы. Видели предателя в любом, у кого было не по две пары рук, ног и глаз. Но и во времена, когда человечество могло благополучно сгинуть, эта формула не всегда работала.

Масло начало таять, превращаясь в золотистую жидкость. Легкий, почти незаметный дымок донес до Киллиана приятный, мягкий запах, порожденный кипением белой субстанции.

— Тоциус — планета — тайна, ящик Пандоры, мир непознанного. Одинокий, ничем не примечательный спутник газового гиганта в системе Эпсилон Индейца. Человечество тогда искало разум в системах со звёздами похожего на Солнце класса, а нашло загадку. Тоциус не следовал известным человечеству физическим законам. Планета меняла траекторию полета и положение оси в зависимости от своих собственных, ей только ведомых нужд. Тоциус общался. Он посылал сигналы, содержащие эксабайты информации. Лучшие учёные пытались понять разговор зеленого океана, покрывавшего поверхность планеты. Это была неведомая, непонятная и от того пугающая жизнь. Люди не смогли понять ее голос. Не смогли распознать, что это были не просто послания. Это были посланники. И когда люди, поглощенные кровавым куражом Возмездия, выжгли зеленый океан дотла, его посланники напомнили о себе. Они отомстили за свой дом. Про нантосов ты уже наслышан.

Айзек положил два куска мяса на металлическую поверхность, на которой бурлило масло. Оно тут же зашипело. Следом за мясом в объятия золотистой жидкости последовало содержимое второй чаши. Белые гранулы соли, перемешанные с размолотыми частицами чего — то душистого, дополняли две зелёные ветви. Небольшие отростки с продолговатыми листочками окунулись в кипящую жидкость. Терпкий, пряный запах растений вплелся в аромат мяса и масла, создав симбиоз, заставивший слюну Киллиана начать активно выделяться.

— Но гибель Тоциуса, а вместе с ним и немалой части человеческого флота, который атаковали нантосы, заставила — таки людей задуматься. Нет, я говорю не про закрытые сферы и паническую боязнь кибера. У родины нантосов есть собрат. Сородич Тоциуса по чуждости человечеству. Молчаливый или даже немой брат — Кродха. Ее бирюзово — черный покров так же, как и океан Тоциуса, повелевает планетой. Меняет ее кажущийся незыблемым маршрут. Меняет облик. Крохотные архипелаги уходят в чрево океана, а новые вырастают на пустом месте. Да там даже состав атмосферы меняется — от полного отсутствия кислорода в момент гибели Тоциуса, и до насыщения воздуха всеми привычными для человека элементами в настоящее время. Руководство флота не стало уничтожать молчаливый разум планеты. Мой друг смог наладить диалог с хозяином Кродхи.

Куски мяса были перевёрнуты подрумянившейся стороной вверх. Райберг наклонил блюдо, принявшись поливать мясо собравшимся в одной стороне железной чаши маслом. Через пару минут настала очередь ещё двух кусков, которые заняли свое место на железном блюде под возглас Айзека:

— Марш на сковороду.

Процедура, уже проделанная Эпосом с двумя, как он выразился, «стейками», повторялась. Айзек продолжал вершить свое кулинарное представление.

— Мир — тихоня показал моему другу, вернувшемуся вместе со мной и Джудом из той треклятой экспедиции, свои возможности. Ты их даже видел.

Киллиан молчал, не в силах сконцентрировать свое внимание на разговоре. Дымящиеся, исходящие соком куски мяса приковали к себе все его внимание. Айзек перевернул их в последний раз, продолжив поливать маслом:

— Запамятовал где? Ну так я напомню. Учеников моего друга редко зовут выходцами с Кродхи. Да и название этой планеты мало кто знает. А вот про флегийцев слышал каждый.

Слово резануло слух Киллиана, как нож, которым Таэр орудовал в Лабиринте. Айзек выложил оставшееся мясо на блюдо и, разрезая его на тонкие порционные полоски, улыбнулся:

— Припомнил? Тогда, в предсмертном бреду, ты что — то не сыночка Миноса вспоминал. Все флегийца какого — то костерил.

Киллиан насупился:

— Мы — квиты. Это он спасся с «Гулу».

Айзек покончил с нарезкой мяса и взялся за своевременно предоставленную столом бутылку.

— Вам виднее, мой скрытный друг. Может, ещё свидитесь.

Киллиан сглотнуть, а Айзек откупорил прозрачный сосуд зубами и плеснул коричневой жидкости на мясо.

— Вселенная чертовски мала, когда ей это нужно, — бросил Райберг и поджёг легко вспыхнувшую жидкость. Голубое пламя окутало мясо и тут же было погашено. Трапеза, состоявшая из двух, как гордо выразился Эпос, «фламбированных стейков», прошла в молчании. Нарушил тишину голос Вергилия.

— Господа эпикурейцы — эгоисты, до вхождения в атмосферу Кродхи пол часа.

***

Жёлтый карлик не спеша скрывался за бирюзово — черной махиной Кродхи. Вергилий следовал на темную сторону планеты — побратима родины нантосов. Потемневший эллипсоид планеты лишь в одном месте был украшен гирляндой огней — маяков. Форпост, некогда заложенный как основание для масштабной колонизации, так и остался единственным обжитым местом на всей планете. Дом флегийцев разросся со времен первой волны экспансии, но все так же выглядел песчинкой в бескрайнем море биомассы, которая некогда была единственным обитателем Кродхи.

Обзорный экран капитанской рубки продолжал функционировать, хотя прежде Вергилий предпочитал затемнять его при входе в атмосферу. Датчики, транслировавшие изображение на галопанель рубки, не всегда выдерживали резкого спуска к планете.

— Сэр, осмелюсь доложить, что мне не особо нравится это место.

— Неужели даже твои кибернетические мозги испугались ножичков детей Флегия?

— Пффф. Люди меня мало беспокоят, а вот хозяева планеты… Если бы вы удосужились пораскинуть мозгами, милостивый государь, то заметили бы, что вхождение в атмосферу проходит непривычно легко.

— И? Ты впервые столкнулся с разряженной атмосферой? — Айзек закинул свои неизменные сапоги космодесантника на панель управления.

— Иногда я поражаюсь вашей невоспитанности, сэр.

— Да — да, мы это уже сто раз проходили. Люди — грязные свиньи, не уважающие утонченность искусственных мозгов. Вам пора в профсоюз и все такое.

— Вы не совсем правы, сэр. Не все люди свиньи, а лишь некоторые не особо далёкие представители вашей прелестной расы. И меня, к сожалению, угораздило их повстречать.

— Но — но, завязывай. Что там с атмосферой? — Айзек нехотя скинул ноги на пол, заставив Киллиана улыбнуться. Воззвания к райберговой совести как ни странно возымели действие.

— В том то и дело, что ее нет… Конечно, она не пропала совсем. Создаётся впечатление, будто воздух расступился и пропускает нас.

— Ну, видимо, Флегий хорошо надрессировал зверька, управляющего планетой.

— А что, если зверьку что — то не понравится? Опять мне вас спасать?

— Огромное спасибо, что чуть не аннигилировал меня на Нуллуме, — Эпос отвесил Вергилию поклон. Киллиан же от этих слов неловко поерзал в ложементе. "Меня", слетевшее с губ Айзека, не особо вдохновляло юношу. Райберг почувствовал его настроение:

— Да бог с ним со мной, чуть ребенка не угробил, а ему ещё жить да жить. Плодиться, размножаться… Или чего ему будет угодно. Может, просто… Без размножения, — Эпос хлопнул "ребенка", тело которого после регулярного использования физиокомбинезона все больше обрастало мышцами, по плечу и продолжил, — так что, лучше без таких вот спасений. Мог бы порасторопнее быть.